Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта

Сегодня обсуждаем тему: атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Роль подлинных эмоций в эмоциональной безопасности образовательной среды

1175

Дается критерий определения эмоциональной безопасности образовательной среды: минимизация отрицательных эмоций и увеличение количества по- ложительных эмоций. Выделяются две составляющих эмоциональной безопасности: уровень отрицательных эмоций (индикатор – эмоции страха, тревоги) и уровень положительных эмоций (индикатор – эмоция радости). Подлинные эмоции рассматриваются как эмоции, вызывающие значительные физиологические изменения в организме, по отношению к обычным, которые в основном протекают на уровне психологических переживаний. Обосновывается роль подлинных эмоций в обеспечении физического и психического здоровья. Рассматривается взаимосвязь подлинных отрицательных эмоций с возникновением психосоматических заболеваний в будущем и, наоборот, улучшение показателей здоровья при переживании подлинных положительных эмоций. Показывается, что подлинные отрицательные эмоции могут возникать при переживании экзаменационной тревоги, а подлинные положи- тельные – при насыщении образовательной среды мероприятиями, способствующими творческой и интеллектуальной реализации личности.

Тип: научная статья

Ссылка для цитирования

Проблема эмоциональной составляющей психологической безопасности образовательной среды – одна из актуальнейших, потому что в школьном возрасте эмоции часто оказываются причиной и поведенческих реакций, и когнитивных суждений, а также психосоматических нарушений. В классическом определении под психологической безопасностью понимается такое состояние образовательной среды, которое свободно от проявлений психологического насилия во взаимодействии, с одной стороны, с другой, оно способствует удовлетворению потребностей субъекта в личностно-доверительном общении, с третьей, оно создает референтную значимость образовательной среды для ее участников, и в-четвертых, способствует психическому здоровью всех вовлеченных участников [16].

Эмоциональная безопасность – необходимое условие для близких отношений

В предыдущей статье мы обсудили, почему эмоциональная безопасность является необходимой базой как для близких отношений, так и для тесной дружбы. Если мы действительно понимаем, как легко можно разрушить близкие отношения, мы будем более внимательно относиться к построению эмоционально безопасных отношений. Людям присуще стремиться к безопасным отношениям, но, к сожалению, мы, возможно, не до конца осознаем, каким образом мы создаем барьеры для настоящей близости.

Чувство эмоциональной безопасности означает чувство внутренней расслабленности и открытости. Настоящая близость рождается, когда барьеры падают и открываются наши сердца, но при этом сохраняются определенные границы.

Исследователь Джон Готтман считает, что критика и неуважение являются самыми важными барьерами для близости. По его мнению, неуважение – это причина номер один для развода. Всякий раз, когда мы принижаем человека через обидные критические замечания или сарказм, мы запускаем механизмы самозащиты.

Так же, как цветок не будет цвести до тех пор, пока условия не окажутся благоприятными, наше нежное «я» не будет цвести, если мы не чувствуем внутреннюю безопасность. Постоянное уважение, доброта и признательность, которые являются антидотами к критике и презрению, являются необходимыми условиями для установления по-настоящему близких отношений. В романтических отношениях любовь — хорошее начало. Но если мы хотим наслаждаться здоровой, надежной привязанностью и устойчивой связью зрелой любви, мы должны чувствовать себя в безопасности. Такая безопасность создает основу для эмоциональной и сексуальной близости.

В начале романтических отношений наше сексуальное влечение часто бывает очень сильным. Со временем оно может ослабевать. И мы задаемся вопросом – почему это происходит. Мы можем прийти к выводу, что это не тот партнер, который нам нужен или, возможно, все дело в романе на стороне.

Одна из причин, почему влечение ослабевает, — это потеря эмоциональной безопасности. Доверие – очень хрупкий цветок. Если мы чувствуем, что нас постоянно обвиняют или стыдят, а не уважают и лелеют, то наше нежное сердце может скрыться под броней, поскольку проявлять свое уязвимое «я» становится небезопасным.

Мы можем решить, что надо быть сильнее и просто не обращать внимания. На самом деле, стоит задуматься, а что же происходит в наших отношениях. Вполне возможно, что мы воспринимаем слова чересчур лично или слишком бурно реагируем на безобидные дразнилки. Но чаще всего болезненное дразнение или стыжение партнера приведет к тому, что он просто уйдет прочь.

Если вы ощущаете потерю эмоциональной, сексуальной или духовной близости, вам следует подумать и над своим собственным возможным вкладом в эту проблему. Чувствуете ли вы себя сердитым, уязвленным или напуганным и косвенно действуете, исходя из этих чувства, вместо того, чтобы выражать их без обвинений, открыто и зрело? Вы склонны реагировать защитно или не воспринимаете чувства и предпочтения своих партнеров достаточно серьезно? Ваш партнер дистанцируется от вас, потому что вы настаиваете на том, чтобы быть правым, или вы не слушаете с уважением, или вы используете слова, язык тела (закатывание глаз, покачивание головой и т.д.) или оскорбительный тон, который повышает уровень защиты вашего партнера?

Создание эмоциональной безопасности начинается с осознания того, что не нужно делать в отношениях. Тонкие или не столь тонкие способы, c помощью которых мы обвиняем, критикуем и стыдим людей, — это «ахиллесова пята» близости. При этом партнеры могут не осознавать, что ругань и придирки – это медленный, но верный способ разрушить отношения.

[3]

Чувство эмоциональной безопасности позволяет нам свободно делиться своими чувствами, мыслями и желаниями без излишнего страха. Требуется мужество и осознанность, чтобы понять теневые части нашей психики, которые могут неосознанно саботировать наше стремление к любви и связи. Когда два человека вовлечены в процесс построения уважительных, поддерживающих отношений и готовы развивать навыки, необходимые для создания безопасного климата (возможно, с помощью семейной терапии), то отношения с большей вероятностью будут процветать и пройдут испытание временем.

Атмосфера эмоциоанальной безопасности в психотерапии

к.м.н, врач психотерапевт Гончаров М.А.
Концепция перемен является центральной в психотерапии [28, 37]. В сущности, психотерапия стремится оказать помощь пациенту целенаправленным психологическим вмешательством. Но последнее, еще не является единственным исцеляющим фактором. Гринберг (Greenberg, 1994) пишет, что до сих пор непонятно, как достигается изменение при помощи психотерапии. Единственно надежным фактом является только то, что психотерапия действует, то есть при большинстве психических расстройств и проблем более полезна, чем ее отсутствие [9, 10, 20, 36, 37]. Граве (Grawe K., 1994) утверждает, что все методы терапии, в конце концов, реализуют одни и те же принципы действенности. Далее он заявляет, что действенность отдельных форм психотерапии «не может восприниматься как доказательство правильности» . То есть психотерапии действуют, но не по тем причинам, которые они называют [3, 7, 9, 20]. Учитывая этот общепризнанный на настоящий момент факт, принято считать, что ни направленность метода, ни достижения теории, ни технические приемы не являются главными составляющими, которые влияют на успех психотерапии (Bergin, Lambert, 1978; Beutler, 1979; Goldstein, Stein, 1976; Kellner, 1975; Luborsky, Stein, Luborsky, 1975, Rachman, Wilson, 1980; Shapiro & Shapiro, 1982; Shapiro, Firth, 1987).

Значимость тех или иных факторов в значительной степени определяется теоретическими взглядами исследователей [3, 7, 9, 17, 18, 37]. Существует большое число эффективных влияний, действие которых, однако, зачастую настолько незаметно, что им не придают значения. Вместе с тем вряд ли возможно однозначно определить, насколько в действительности эффект обусловлен психотерапевтическими или же неспецифическими элементами. Именно неспецифические или общие факторы психотерапии сейчас являются предметом особого интереса исследователей [3, 7, 9, 17, 18, 20, 30, 32, 35].

[1]

Так как важнейшей движущей силой различных направлений психотерапии является система отношений «психотерапевт – пациент», то общие факторы связаны со стилем и стратегией поведения психотерапевта [18, 22]. Межличностное взаимодействие между клиентом и психотерапевтом по праву стало занимать центральное место в понимании психотерапии. На смену идее воздействия психотерапевта на клиента пришла идея их взаимодействия [22, 23]. Именно взаимодействие и те отношения, которые устанавливаются между психотерапевтом и их клиентом, стали рассматриваться как основное содержание психотерапевтического процесса [17, 23]. J.M. Lewis (1998) сообщает, что «отношения» могут служить «корригирующим эмоциональным опытом», который уже содержит механизмы исцеления. В то же время сами механизмы этого пока не известны [34].

Читайте так же:  Не бейте меня!

Психотерапевты различных направлений представляются весьма сходными в своем идеальном стиле отношений при взаимодействии со своими пациентами (Orlinsky et all., 1996)[1]. «Качество терапевтических отношений» является, согласно данным Х. Федершмидта (1996) [35] эмпирически наиболее доказанным действенным фактором эффективности.

Многими исследователями подчеркивается важность атмосферы безопасности, в которой проходит процесс психотерапии [3, 4, 7, 17, 21, 24, 25, 30, 33, 34, 37]. Каждый человек ищет особых отношений, в которых мог бы найти безопасность, удовлетворение и смысл [33]. Д. Вайсс (1993) сообщает, что «первая задача психотерапевта – помочь пациенту чувствовать себя в безопасности» [4]. Терапевтическая обстановка вместе с терапевтическими отношениями обеспечивает пациента чувством безопасности, которое ему необходимо, для того, чтобы справляться с проблемами [30]. Безопасность воспринимается как базовая поддержка, притом, что поддерживающим фактором по большому счету не является [21]. Развитие чувства безопасности и уверенности в себе происходит в процессе удовлетворения разного рода потребностей [25]. Д. Коттлер замечает, что в действительности большинство психотерапевтов уделяют значительное внимание тому, чтобы создать на сессии безопасную и удобную атмосферу, в которой клиент мог бы без опаски пробовать новые способы функционирования [9]. «Базовая безопасность – это не то, во что клиент поверил, потому что ему так сказали, не то, до чего он логически додумался, а то, что он воспринимает при помощи своего сенсорного и интуитивного аппарата» [21].

Отсюда, феномен эмоциональной безопасности требует описания и дальнейшего изучения его роли для психотерапевтических отношений. На основании литературного обзора нами были выбраны 9 критериев необходимых для успешного создания атмосферы эмоциональной безопасности, основанные на качествах и способностях личности психотерапевта, которые были признанны в сфере психотерапии как незаменимые условия для создания «помогающих» отношений.

1. Способность понимать чувства клиента.
Содержательно эта способность связана с эмпатией или эмпатическим пониманием. Одним из самых важных ресурсов психотерапии, является особое внимание к чувствам и эмоциям клиента [7, 20, 22]. Эмпатия – это понимание эмоционального состояния другого человека посредством сопереживания, проникновения в его субъективный мир. Эмпатическое понимание не является результатом интеллектуальных усилий. Эмпатия психотерапевта зависит от доступности и богатства его собственного опыта, точности восприятия, умения настроиться, слушая пациента, на одну эмоциональную волну с ним [5, 17, 20]. Эмпатия подразумевает, что консультант должен понимать чужие чувства, но не подразумевает того, что он обязан жить ими [20].

2. Способность к эмпатическому слушанию.
Наиболее фундаментальным умением психотерапевта является продуктивное слушание [22]. Простая возможность высказаться может подействовать освобождающе и облегчающе, если вместе с этим уменьшаются страхи, напряжение, негативные переживания. Облегчение может наступить при наличии любого слушателя, будь то хороший друг или признанный авторитет. Психотерапевт может при помощи определенных техник научиться стимулировать этот процесс в пациенте [37].

3. Способность осознавать свои чувства (конгруэнтность, аутентичность, подлинность).
Со стороны терапевта взаимоотношения строятся с учетом собственных спонтанных ответных чувств и ассоциаций [1]. Способность оставаться в контакте со своими собственными чувствами обозначается как конгруэнтность [17]. Конгруэнтность, или подлинность, психотерапевта означает необходимость правильной символизации психотерапевтом его собственного опыта [18].

4. Способность конструктивно выражать эмоции (вербализация)
К компетенции психотерапевта относится способность правильно тематизировать эмпатически или иным способом полученную информацию об этих процессах и предоставлять ее в распоряжение пациента [1, 3]. Этот процесс называется вербализацией [17]. Вербализация определяется как точное словесное описание психотерапевтического понимания эмоционального содержания переживания пациента. Передаваемое должным образом эмпатическое понимание уважает автономию пациента и не включает в себя выражение симпатии, поддержки или утешения [22, 25].

5. Способность ориентироваться на будущее решение проблемы, видеть шанс.
Эта способность содержательно связана с надеждой. Вселение и укрепление надежды – краеугольный камень любой психотерапии. Опытные специалисты также считают важнейшей задачей психотерапевта вселять в пациента надежду на получение помощи и давать ему возможность ощутить реальные успехи, поддерживая тем самым эту надежду [1, 3, 17]. Надежда нужна не только для того, чтобы удержать пациента в терапии и таким образом дать возможность подействовать другим терапевтическим факторам, вера в лечение и сама по себе может давать терапевтический эффект [27].

6. Способность видеть ресурсы клиента (вера, концепция человека).
Содержательно, эта способность связана с верой, образом или концепцией человека используемой психотерапевтом. Вера терапевта в возможность клиента разобраться в своей внутренней феноменологии и есть не что иное, как явление того же порядка, что и предположение исследователя, некая его научная гипотеза [20]. Пациент получит пользу от психотерапии, если у него будет достаточно веры в психотерапевта. В том случае, если психотерапевт сам испытывает сомнения в эффективности его терапевтической системы, эта неуверенность и зарождающийся пессимизм могут погасить веру пациента. Э Фромм утверждал, что в сфере человеческих отношений вера – необходимое условие всякой настоящей дружбы и любви.

7. Способность предоставлять свободу реагирования клиенту.
Эта способность содержательно связана с доверием, любовью. Слово «любовь» является наиболее пригодным, чтобы описать основной компонент терапевтических взаимоотношений [20]. Пациент позволяет себе быть самим собой, думать, чувствовать и реагировать без ограничений. Это позволяет ему говорить свободно и разгружать себя. Психотерапевт поощряет свободу реагирования, что способствует высвобождению эмоционального катарсиса (Wolberg, 1977)[37]. Понятие безоговорочного принятия – в терминах Роджерса (Rogers, 1951, 1957) «безусловно позитивное отношение» («unconditional positive regard») – означает, что психотерапевт уважает право пациента быть таким, какой он есть, однако не обязательно одобряет все, что тот думает, говорит и делает [3].

Читайте так же:  Главная проблема женской сексуальности

8. Способность уделять время клиенту.
Многими исследователями психотерапии подчеркивается значимость фактора времени в психотерапевтическом процессе [1, 7, 15, 17, 20, 37]. Время в данном контексте означает то, что нужно дать время клиенту для его развития. У каждого человека есть свой темп жизни и соответственно свой темп перемен. Игнорирование этого темпа может вызвать повышение тревожности, ощущение не заинтересованности, безнадежности и незащищенности.

9. Способность оставаться терпеливым к проявлениям клиента.
Содержательно эта способность связана с терпением, терпимостью или толерантностью. Чтобы принимать человека таким, каков он есть со всеми своими способностями, требуется немалое терпение [15]. Бойко В.В. характеризует эту способность как коммуникативную толерантность (терпимость, переносимость, снисходительность). К наиболее распространенным недостаткам терапевтической техники относится неуважение к определенным границам толерантности пациента, границам индивидуальной терпимости к страху, стыду, вине, близости и дистанции [1]. Терпение равноценно по своему значению способности ждать, довольствоваться частичными успехами и предоставлять воздействию времени созревание других способностей.

Купить Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта. Автор Максим Гончаров.

Описание товара

Центр Позитивной Психотерапии (www.cpprussia.ru) — профессиональная психотерапия и консультирование у специалистов с европейским образованием. Психотерапия онлайн (www.positumonline.ru). Постдипломное образование для психологов и психотерапевтов в методе позитивной транскультуральной психотерапии с выдачей международного сертификата от Международной Академии Позитивной Психотерапии (Висбаден, Германия). подробное описание на сайте интернет продавца

Характеристики Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта

Автор Максим Гончаров Язык издания Русский
Автор на обложке Максим Гончаров Sales_notes Вернем 72,0000 руб. по программе OzonStatus
Кол-во страниц 248 Язык Русский
Размеры 0.100/0.100/0.100 Издательство LAP Lambert Academic Publishing
Возраст 18+ Год 2012
Вес 501 Глубина упаковки 1
Manufacturer_warranty false Store false
ISBN 9783659262159 Parsed 1
Ширина упаковки 1 Количество страниц 248
Штрихкод 9783659262159 Высота упаковки 1

Кроме Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта, также взгляните на следующие похожие товары

Излагаются сведения об основных геофизических процессах в атмосфере, дается перечень физических параметров атмосферы и характеристик состава атмосферы, для которых сообщаются..

Новая книга в серии «Врач высшей категории», посвященная одной из самых популярных проблем 21 века — ожирению. Издание предназначено, в первую очередь, для врачей и студентов..

243 ₽
Лучшая цена в интернет магазине ozon.ru

Для того чтобы помогать людям, заниматься целительскими и знахарскими практиками, нужно обладать определенным складом характера. Альтруизм, доброта, сочувствие, способность..

285 ₽
Лучшая цена в интернет магазине ozon.ru

Действие настоящих Правил распространяется на сеть газораспределения и сеть газопотребления (в том числе сеть газопотребления ТЭС, ГТУ и ПГУ), а также на связанные с ними процессы..

Проверить цену на сайте интернет магазина

Методы физиотерапии предложены для практического применения как средство коррекции факторов лимитирующих спортивный результат, восстановления при тренировке спортивных качеств.

596 ₽
Лучшая цена в интернет магазине ozon.ru

В книге всемирно известного британского автора подробно описы­ваются варианты нормальной ЭКГ, детально излагается практическое использование электрокардиографии для диагностики и..

Атмосфера эмоциональной безопасности в отношениях психотерапевт-пациент

Концепция перемен является центральной в психотерапии. В сущности, психотерапия стремится оказать помощь пациенту целенаправленным психологическим вмешательством. Но последнее, еще не является единственным исцеляющим фактором. Гринберг (Greenberg, 1994) пишет, что до сих пор непонятно, как достигается изменение при помощи психотерапии. Единственно надежным фактом является только то, что психотерапия действует, то есть при большинстве психических расстройств и проблем более полезна, чем ее отсутствие. Граве (Grawe K., 1994) утверждает, что все методы терапии, в конце концов, реализуют одни и те же принципы действенности. Далее он заявляет, что действенность отдельных форм психотерапии «не может восприниматься как доказательство правильности» . То есть психотерапии действуют, но не по тем причинам, которые они называют. Учитывая этот общепризнанный на настоящий момент факт, принято считать, что ни направленность метода, ни достижения теории, ни технические приемы не являются главными составляющими, которые влияют на успех психотерапии (Bergin, Lambert, 1978; Beutler, 1979; Goldstein, Stein, 1976; Kellner, 1975; Luborsky, Stein, Luborsky, 1975, Rachman, Wilson, 1980; Shapiro & Shapiro, 1982; Shapiro, Firth, 1987).

Значимость тех или иных факторов в значительной степени определяется теоретическими взглядами исследователей. Существует большое число эффективных влияний, действие которых, однако, зачастую настолько незаметно, что им не придают значения. Вместе с тем вряд ли возможно однозначно определить, насколько в действительности эффект обусловлен психотерапевтическими или же неспецифическими элементами. Именно неспецифические или общие факторы психотерапии сейчас являются предметом особого интереса исследователей.

Так как важнейшей движущей силой различных направлений психотерапии является система отношений «психотерапевт – пациент», то общие факторы связаны со стилем и стратегией поведения психотерапевта. Межличностное взаимодействие между клиентом и психотерапевтом по праву стало занимать центральное место в понимании психотерапии. На смену идее воздействия психотерапевта на клиента пришла идея их взаимодействия. Именно взаимодействие и те отношения, которые устанавливаются между психотерапевтом и их клиентом, стали рассматриваться как основное содержание психотерапевтического процесса. J.M. Lewis (1998) сообщает, что «отношения» могут служить «корригирующим эмоциональным опытом», который уже содержит механизмы исцеления. В то же время сами механизмы этого пока не известны.

Психотерапевты различных направлений представляются весьма сходными в своем идеальном стиле отношений при взаимодействии со своими пациентами (Orlinsky et all., 1996). «Качество терапевтических отношений» является, согласно данным Х. Федершмидта (1996) эмпирически наиболее доказанным действенным фактором эффективности.

Все психотерапевтические направления подчеркивают значения психотерапевтического контакта между врачом и больным. Сторонники поведенческой и когнитивной психотерапии в настоящее время с готовностью соглашаются с тем, что эффективность вмешательства заметно возрастает в контексте доверительных и открытых взаимоотношений (Wolpe & Lazarus, 1966; Goldfrid & Davidson, 1976; Arnkoff, 1983; Linehan, 1988). И поэтому почти во всех психотерапевтических школах имеются соответствующие гипотезы, высказывания и указания для отношений клиент/терапевт. Тем не менее, значительная часть поведения психотерапевта в ходе психотерапии все еще остается недостаточно операционализованной и относительно недоступной для объективной оценки. Без анализа, описания и осознания влияющих факторов психотерапия не может быть успешной, и «помогающие отношения» (Luborsky L., 1988) не станут эффективными.

Видео удалено.
Читайте так же:  Психологическое насилие – миф или реальность
Видео (кликните для воспроизведения).

В эмпирических исследованиях последнего времени традиционный вопрос об эффективности психотерапии в целом уступает место иной формулировке: как на эффективность данной модели влияют изменения отдельных ее параметров, что по видимому, свидетельствует о смене парадигмы исследований психотерапии. D. Goleman (1998) в работах об «эмоциональной компетентности» писал, что «определенный уровень эмоциональной компетентности зависит от уровня развития отдельных эмоциональных способностей».

Многими исследователями подчеркивается важность атмосферы безопасности, в которой проходит процесс психотерапии. Каждый человек ищет особых отношений, в которых мог бы найти безопасность, удовлетворение и смысл. Д. Вайсс (1993) сообщает, что «первая задача психотерапевта – помочь пациенту чувствовать себя в безопасности». Терапевтическая обстановка вместе с терапевтическими отношениями обеспечивает пациента чувством безопасности, которое ему необходимо, для того, чтобы справляться с проблемами.

Эмоциональная безопасность – это не столько отсутствие угрозы, сколько душевное и эмоциональное состояние. Безопасность воспринимается как базовая поддержка, притом, что поддерживающим фактором по большому счету не является. «Базовая безопасность – это не то, во что клиент поверил, потому что ему так сказали, не то, до чего он логически додумался, а то, что он воспринимает при помощи своего сенсорного и интуитивного аппарата». Безопасность – это чувство переживаемое когда вы знаете, что ваши границы уважаются, что к вам относятся с заботой и что вы имеете достаточно информации о происходящем событии или человеке предугадывая возможное будущее.

[3]

Сегодня очень многие провозглашают себя специалистами в вопросах человеческого поведения. Однако психотерапией должны заниматься только те, кто имеет соответствующую квалификацию. Психотерапия – это не безобидная процедура, которая либо помогает человеку, либо не приводит ни к каким изменениям. Психотерапия может приносить пациенту и благо, равно как и вред. Отсюда, феномен эмоциональной безопасности требует описания и дальнейшего изучения его роли для психотерапевтических отношений. На основании литературного обзора нами были выбраны 9 критериев необходимых для успешного создания атмосферы эмоциональной безопасности, основанные на качествах и способностях личности психотерапевта, которые были признанны в сфере психотерапии как незаменимые условия для создания «помогающих» отношений.

1. Способность понимать чувства клиента.

Содержательно эта способность связана с эмпатией или эмпатическим пониманием. Одним из самых важных ресурсов психотерапии, является особое внимание к чувствам и эмоциям клиента. Эмпатия – это понимание эмоционального состояния другого человека посредством сопереживания, проникновения в его субъективный мир. Эмпатическое понимание не является результатом интеллектуальных усилий. Эмпатия психотерапевта зависит от доступности и богатства его собственного опыта, точности восприятия, умения настроиться, слушая пациента, на одну эмоциональную волну с ним. Эмпатия подразумевает, что консультант должен понимать чужие чувства, но не подразумевает того, что он обязан жить ими.

2. Способность к эмпатическому слушанию.

Наиболее фундаментальным умением психотерапевта является продуктивное слушание. Простая возможность высказаться может подействовать освобождающе и облегчающе, если вместе с этим уменьшаются страхи, напряжение, негативные переживания. Облегчение может наступить при наличии любого слушателя, будь то хороший друг или признанный авторитет. Психотерапевт может при помощи определенных техник научиться стимулировать этот процесс в пациенте.

3. Способность осознавать свои чувства (конгруэнтность,

Со стороны терапевта взаимоотношения строятся с учетом собственных спонтанных ответных чувств и ассоциаций. Способность оставаться в контакте со своими собственными чувствами обозначается как конгруэнтность. Конгруэнтность, или подлинность, психотерапевта означает необходимость правильной символизации психотерапевтом его собственного опыта.

4. Способность конструктивно выражать эмоции (вербализация)

К компетенции психотерапевта относится способность правильно тематизировать эмпатически или иным способом полученную информацию об этих процессах и предоставлять ее в распоряжение пациента. Этот процесс называется вербализацией. Вербализация определяется как точное словесное описание психотерапевтического понимания эмоционального содержания переживания пациента. Передаваемое должным образом эмпатическое понимание уважает автономию пациента и не включает в себя выражение симпатии, поддержки или утешения.

5. Способность ориентироваться на будущее решение проблемы, видеть шанс.

Эта способность содержательно связана с надеждой. Вселение и укрепление надежды – краеугольный камень любой психотерапии. Опытные специалисты также считают важнейшей задачей психотерапевта вселять в пациента надежду на получение помощи и давать ему возможность ощутить реальные успехи, поддерживая тем самым эту надежду. Надежда нужна не только для того, чтобы удержать пациента в терапии и таким образом дать возможность подействовать другим терапевтическим факторам, вера в лечение и сама по себе может давать терапевтический эффект.

6. Способность видеть ресурсы клиента (вера, концепция человека).

Содержательно, эта способность связана с верой, образом или концепцией человека используемой психотерапевтом. Вера терапевта в возможность клиента разобраться в своей внутренней феноменологии и есть не что иное, как явление того же порядка, что и предположение исследователя, некая его научная гипотеза. Пациент получит пользу от психотерапии, если у него будет достаточно веры в психотерапевта. В том случае, если психотерапевт сам испытывает сомнения в эффективности его терапевтической системы, эта неуверенность и зарождающийся пессимизм могут погасить веру пациента. Э Фромм утверждал, что в сфере человеческих отношений вера – необходимое условие всякой настоящей дружбы и любви.

7. Способность предоставлять свободу реагирования клиенту.

Эта способность содержательно связана с доверием, любовью. Слово «любовь» является наиболее пригодным, чтобы описать основной компонент терапевтических взаимоотношений. Пациент позволяет себе быть самим собой, думать, чувствовать и реагировать без ограничений. Это позволяет ему говорить свободно и разгружать себя. Психотерапевт поощряет свободу реагирования, что способствует высвобождению эмоционального катарсиса (Wolberg, 1977). Понятие безоговорочного принятия – в терминах Роджерса (Rogers, 1951, 1957) «безусловно позитивное отношение» («unconditional positive regard») – означает, что психотерапевт уважает право пациента быть таким, какой он есть, однако не обязательно одобряет все, что тот думает, говорит и делает.

8. Способность уделять время клиенту.

Многими исследователями психотерапии подчеркивается значимость фактора времени в психотерапевтическом процессе. Время в данном контексте означает то, что нужно дать время клиенту для его развития. У каждого человека есть свой темп жизни и соответственно свой темп перемен. Игнорирование этого темпа может вызвать повышение тревожности, ощущение не заинтересованности, безнадежности и незащищенности.

9. Способность оставаться терпеливым к проявлениям клиента.

Содержательно эта способность связана с терпением, терпимостью или толерантностью. Чтобы принимать человека таким, каков он есть со всеми своими способностями, требуется немалое терпение. Бойко В.В. характеризует эту способность как коммуникативную толерантность (терпимость, переносимость, снисходительность). К наиболее распространенным недостаткам терапевтической техники относится неуважение к определенным границам толерантности пациента, границам индивидуальной терпимости к страху, стыду, вине, близости и дистанции.

Читайте так же:  Правильность и неправильность поступков

Терпение равноценно по своему значению способности ждать, довольствоваться частичными успехами и предоставлять воздействию времени созревание других способностей.

Купить Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта, Максим Гончаров

Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта

Центр Позитивной Психотерапии (www.cpprussia.ru) — профессиональная психотерапия и консультирование у специалистов с европейским образованием. Психотерапия онлайн (www.positumonline.ru). Постдипломное образование для психологов и психотерапевтов в методе позитивной транскультуральной психотерапии с выдачей международного сертификата от Международной Академии Позитивной Психотерапии (Висбаден, Германия).

Если Вы не читали «Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта», Вы можете приобрести её в следующих магазинах:

Купить «Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта», Максим Гончаров в магазинах:

При покупке в этом магазине Вы возвращаете на личный счет BM и становитесь претендентом на приз месяца от BookMix.ru!
Подробнее об акции

Вы можете приобрести книгу Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта дешевле, чем в обычных магазинах, для этого выберите наиболее подходящий для Вас интернет-магазин и перейдите по ссылке «Купить». Вы сможете использовать различные варианты оплаты товара, наиболее удобные для Вас.

Информацию о способах оплаты и доставки Вы сможете узнать на странце каждого магазина, после того, как перейдете по ссылке Купить книгу Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта.

Создание атмосферы психологической безопасности

Любая терапия является поддерживающей, но в аналитической традиции это определение имеет более узкое значение, отражающее опыт нескольких десятилетий психодинамической работы с более нарушенными людьми (Klein, 1940, 1945; Rosenfeld, 1947; Fromm-Reichmann, 1950; Segal, 1950; Federn, 1952; Sullivan, 1962; Searles, 1965; Jacobson, 1967; Lidz, 1973; Arieti, 1974; Karon & VandenBos, 1981; Little, 1981; Eigen, 1986; Rockland, 1992) *. В качестве первого аспекта поддерживающей работы я бы отметила демонстрацию терапевтом своей надежности. Тот факт, что люди психотического уровня часто уступают, вовсе не означает, что они вам доверяют. На деле их податливость означает совершенно обратное: она выражает страх, что авторитетные фигуры убьют их за то, что они имеют собственные желания. Терапевт всегда должен помнить свою задачу — он должен подтверждать, что отличается от примитивных образов враждебных и всемогущих авторитетов, на которых застрял человек психотического уровня.

Доказать, что вы — безопасный объект, не так просто. Если терапевт имеет дело с человеком невротического уровня, находящимся в паранойяльном состоянии, достаточно проинтерпретировать перенос: объяснить, как пациент путает кого-либо с негативной фигурой из своего прошлого или как он проецирует на него какую-то негативную часть самого себя. С тяжело нарушенными людьми интерпретация подобного рода бесполезна; они, фактически, воспримут ее как дьявольскую увертку. Вместо этого необходимо многократно действовать отличным от самых пугающих ожиданий пациента образом. Чтобы невротический пациент почувствовал себя комфортно, достаточно принять выражение лица, передающее расположение. Если же ваш пациент — человек с риском психоза, необходимо активно демонстрировать его принятие как равного в моральном смысле. Это может включать простые коммуникации. Например, вы можете обратиться с просьбой сказать вам, если в офисе станет слишком жарко или холодно; спросить мнение относительно новой картины; создать для вашего пациента благоприятную возможность продемонстрировать области его личной компетенции. Вы можете дать комментарии по поводу созидательных и позитивных аспектов даже самых причудливых симптомов. В этом контексте Карон (Karon, 1989) приводит уместный пример:

“В терапевтических целях часто бывает полезным сказать пациенту:

— Это блестящее объяснение. Пациент обычно бывает удивлен тем обстоятельством, что профессионал всерьез воспринимает его идеи.

— Вы хотите сказать, что это правильно?

Если, как обычно бывает, терапевт уверен, что пациент сможет выдержать это, ему полезно будет сказать:

— Нет, но я знаю нечто о человеческой психике, чего вы пока не знаете, и я расскажу об этом, если вам интересно. Однако то, что знаете вы, будет блестящим объяснением.

С таким неунижающим подходом к пациенту часто можно добиться того, что даже самый подозрительный параноик задумается над происходящим, над его реальным значением, а также над своими попытками разрешить ужасающие дилеммы собственных симптомов и жизненной истории”.

Другой аспект демонстрации надежности терапевта состоит в том, чтобы вести себя с безусловной эмоциональной искренностью. Каждый, кто имел опыт общения с шизофрениками, подтвердит их восприимчивость к оттенкам чувств, их потребность ощущать эмоциональную искренность своего терапевта. В общении люди психотического уровня требуют значительно большей эмоциональной открытости, чем другие пациенты. Если же этого не будет, они просто замкнутся в своих фантазиях. Именно в данной области техника поддерживающей терапии диаметрально противоположна вскрывающей. С более здоровыми людьми эмоциональное самораскрытие нежелательно, и пациент может отмечать и развивать свои фантазии относительно эмоционального состояния терапевта. Более нарушенному пациенту ваше поведение и ваши эмоции должны быть понятны.

Рассмотрим, к примеру, раздражение. Для терапевта будет естественным чувствовать раздражение по отношению к пациенту в разные моменты терапевтического процесса. Особенно, если тот склонен к саморазрушительному поведению. Осознание пациентом того обстоятельства, что его терапевт выглядит раздраженным, будет угнетать любого из них, но в более проблемных пациентов оно вселяет смертельный ужас. Если человек невротического уровня спрашивает: “Вы на меня сердитесь?”, полезно ответить что-нибудь вроде: “А что бы вы почувствовали или подумали, если бы я на вас рассердился?”. Если тот же вопрос будет задан потенциально психотическим пациентом, терапевт должен ответить, например, так: “Вы очень чувствительны. Видимо, я действительно чувствую легкое раздражение — не только на вас, но и на себя. Я слегка недоволен тем, что не могу помочь вам так быстро, как мне хотелось. А почему вы спросили об этом?”

Заметим, что применение поддерживающих мер все равно побуждает пациента исследовать свое восприятие, но только после того, как потенциально тормозящее опасение прямо нейтрализовано некоторой информацией. В приведенном выше примере терапевт явно выразил уважение к проницательности пациента, тем самым укрепляя его реалистичную самооценку. Он косвенным образом нейтрализовал примитивные представления об опасном всемогуществе терапевта, объясняя свое раздражение не высшими материями, а обыкновенной человеческой слабостью. Те, кому неудобно признавать в себе основополагающие человеческие побуждения, никогда не должны работать с пациентами психотического круга. Они могут почувствовать лицемерие, а это в прямом смысле слова сводит их с ума.

Поступая таким образом, важно дать психотическому пациенту прямые обоснования своего метода работы, обоснования, которые будут ему эмоционально понятны. Высокофункциональные люди часто оказываются терапевтически здравомыслящими, и если что-то им кажется необоснованным, они обычно об этом спрашивают. Возьмем, к примеру, оплату. Невротики, независимо от того, сколь много они имеют фантазий относительно значения денег, обычно редко стремятся разобраться в том, за что взимается плата. Был заключен контракт, и разумная часть более здоровых пациентов понимает, что взаимоотношения с терапевтом — это взаимоотношения, при которых за оказанные услуги взимается плата.

[2]

Напротив, психотически уязвимые личности могут иметь всевозможные тайны и весьма своеобразные представления о значении денежного обмена — не в форме фантазий, которые сосуществуют с более разумными обоснованиями, а как личные убеждения. Один из моих наиболее психотичных пациентов через несколько месяцев сообщил мне, что, по его мнению, если бы я действительно хотела ему помочь, то лечила бы его бесплатно, а любая другая основа наших отношений является порочной. Он объяснил мне, что пришел ко мне потому, что думал достаточно расположить меня к себе. Тогда я, возможно, стала бы лечить его исключительно из хорошего к нему отношения и, тем самым, избавила бы его от глубокой убежденности в собственной ненужности. Такой образ мышления далеко не редкость у людей, испытывающих симбиотическую озабоченность, и с ними надо разбираться прямо. “Анализирование” подобного образа мышления, как это бывает с невротиками, не поможет, поскольку такие представления синтонны и не являются скрытым признаком инфантильных форм мышления.

Читайте так же:  Плохое настроение или депрессия

Следовательно, если такой пациент спрашивает об оплате, ему следует отвечать, например, так: “Я беру плату, поскольку зарабатываю себе на жизнь, помогая людям разрешать их эмоциональные проблемы. Кроме того, я на практике понял: когда я беру меньшую плату, то обнаруживаю, что начинаю чувствовать обиду на пациента, и думаю, что не смогу как следует помочь тому, на кого лично обижен.” Это не только полезный урок по устройству мира и, по сути, по взаимной природе психотерапии (что само по себе корректирует наиболее искаженные и путаные представления о взаимоотношениях, которые имеют наиболее нарушенные люди). Это эмоционально честно, и потому будет принято с облегчением даже в том случае, если пациент продолжает считать, что плата необязательна или чересчур велика.

С психотическими пациентами я веду себя очень открыто. Обо мне известно, что я обсуждаю свою семью, личную историю и даже свои суждения. Я делаю все, чтобы пациент чувствовал себя со мной непринужденно, как с обыкновенным человеком. Это спорный подход, отчасти потому, что далеко не каждый терапевт по своему складу характера способен чувствовать себя комфортно при самораскрытии. Отчасти же потому, что подобное поведение таит в себе ряд опасностей, немаловажная из которых состоит в том, что некоторые аспекты раскрывшейся индивидуальности терапевта могут вызвать у пациента психотическую реакцию. С другой стороны, существует резкое различие между симбиотически организованными людьми и более индивидуированными. Первые имеют такие глобальные всеобъемлющие переносы, что могут осознать свое искаженное видение реальности лишь в тех случаях, когда им рисуют ее яркими красками непосредственно у них перед глазами. Переносы последних трудно уловимы, бессознательны и проявляются, только когда терапевт тщательно непроницаем.

Страх пациента перед тем, что он находится в руках могущественного, отстраненного и, возможно, карающего Другого, настолько велик, что преимущество более открытого поведения терапевта может перевесить риск, если какое-либо открытие, сделанное по поводу терапевта, провоцирует психотический отклик, с ним можно работать; непроницаемость же в любом случае провоцирует его подобие. На деле случайные срывы в работе с более нарушенными людьми неминуемы, их нельзя избежать с помощью “правильной” техники. Однажды я вызвала у молодого параноика явный бред о том, что собираюсь его убить, когда в его присутствии рассеянно прихлопнула какую-то мошку (“Вы убили живое существо!”).

Свою заботу, а следовательно, и надежность, пациенту психотического круга можно продемонстрировать и другим способом, если предложить ему свою помощь в разрешении более специфических проблем. При психотерапии более здоровых людей это бывает менее оправдано. В данном контексте Карон и Ванденбос (Karon и VandenBos, 1981) обсуждали значение практического совета, данного пациенту, по поводу его бессонницы. Еще один способ — готовность разделить позицию пациента по некоторым вопросам. Например: “Я думаю, важно, чтобы вы пошли на похороны сестры. Я знаю, это будет нелегко, но боюсь, что если вы этого не сделаете, будете себя корить, но будет уже поздно. Я останусь здесь и помогу вам справиться с вашим горем.” Обычно не следует предлагать готовое решение более здоровым людям, поскольку это косвенным образом инфантилизирует психологически автономную личность.

Должна заметить: как самораскрытие, так и советы являются теми аспектами поддерживающей терапии, которые делают ее “необратимой”. Если вы неправильно диагностировали пациента в направлении оценки его здоровья, вы не сможете вновь стать невидимым. Терапия смещается от вскрывающей к более зкспрессивной или от экспрессивной к более поддерживающей (если первоначальный диагноз был слишком оптимистичным), но терапевт не сможет восстановить свою способность анализировать перенос после того, как пациент видел его более “настоящим”.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Теперь читателю ясно, что с людьми психотического уровня следует вести себя более авторитетно (но не авторитарно), чем с высокофункционирующими пациентами. Действуя наравне, но профессионально более компетентно, терапевт позволяет напуганным пациентом почувствовать себя более защищенными. Естественно, терапевт должен быть по-настоящему уверен в тех вопросах, в решении которых он берет на себя авторитетный тон. Со временем, по мере продвижения терапии, даже очень нарушенные люди смогут чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы выражать свое отличающееся мнение, и терапевт будет гордиться тем, что добился развития у пациента некоторой истинной психологической независимости.

Источники


  1. Гитин, В. Г. Эта покорная тварь — женщина / В.Г. Гитин. — М.: Торсинг, 2015. — 544 c.

  2. Гавэйн, Шакти Доверять себе. Путь к свободе и самовыражению. Пробуждение чувств. Доверься — и следуй! В поисках любви. От ложного доверия к доверию истинному (комплект из 3 книг) / Шакти Гавэйн и др. — М.: ИГ «Весь», 2015. — 864 c.

  3. Рубин, Гретхен Проект Счастье. Мечты. План. Новая жизнь / Гретхен Рубин. — М.: Эксмо, 2013. — 512 c.
Атмосфера эмоциональной безопасности в практике психотерапевта
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here