Был ли хайдеггер верующим

Сегодня обсуждаем тему: был ли хайдеггер верующим с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

2007. 04. 035. Летуновский В. Был ли Хайдеггер верующим? // экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. — Ростов на / Д. , 2004. — вып. 2. — С. 61-68

Текст научной статьи по специальности « Философия»

Похожие темы научных работ по философии , автор научной работы — Хлебников Г.В.,

Текст научной работы на тему «2007. 04. 035. Летуновский В. Был ли Хайдеггер верующим? // экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. — Ростов на / Д. , 2004. — вып. 2. — С. 61-68»

2007.04.035. ЛЕТУНОВСКИЙ В. БЫЛ ЛИ ХАЙДЕГГЕР ВЕРУЮЩИМ? // Экзистенциальная традиция: Философия, психология, психотерапия. — Ростов на / Д., 2004. — Вып. 2. — С. 61-68.

Вопрос об отношении выдающегося мыслителя, часто имеющего собственную концепцию философской теологии, к общепринятой конфессии актуален не только для античности или эпохи Возрождения, но и для современности. В этой связи характерным является отношение М. Хайдеггера к католицизму. Хотя В. Летуновский специально не тематизирует этот аспект религиозно-теологической интенции, в его статье приведен материал для понимания влияния соответствующей античной модели на немецкого философа. Хотя Ж.П. Сартр и включил Хайдеггера наряду с самим собой в атеистические экзистенциалисты (а Г. Марселя и К. Ясперса в — религиозные), последний был верующим человеком; правда, его религиозность имела свои примечательные особенности. Для прояснения этого Летуновский обращается как к биографии, так и деталям философии Хайдеггера.

Детство и юность Хайдеггера прошли в церковной атмосфере. Отец (Фридрих Хайдеггер) был причетником в Мескирхской католической церкви святого Мартина; возможно, поэтому Хайдег-гер и назван был в честь святого — Мартином. Маленькому Мартину вместе с братом Фрицем приходилось помогать отцу в церкви, где они играли роль церковных служек, собирали цветы для украшения храма, а также звонили в колокола. Об этом философ написал в очерке «О тайне башни со звоном».

Хайдеггер знал и ценил опыт молитвы, и нет оснований полагать, что мыслитель отказался от него в зрелые годы.

В 1903 г. Хайдеггер поступает в католическую семинарию в Констанце, в которой пребывает вплоть до 1906 г. В том же году он переводится в семинарию во Фрейбурге. В 1909 г. ректор этой семинарии дает Мартину (ему тогда ровно 20 лет) следующую характеристику: «Его одаренность, прилежание и нравственные качества заслуживают хорошей оценки. Он уже достиг определенной зрелости характера, в учебе также проявил самостоятельность и даже, пожалуй, чересчур много, — в ущерб другим предметам — занимался немецкой литературой, обнаруживая большую начитанность.

Он уверен в своем желании вступить в Общество Иисуса»1. 30 сентября 1909 г. Мартин Хайдеггер становиться послушником ордена иезуитов в монастыре Тизис близ Фельдкирха, однако уже через две недели, по истечении испытательного срока, был вынужден покинуть монастырь в связи с участившимися болями в сердце. Через два года боли возобновляются и вынуждают его прервать подготовку к священническому служению. И хотя Хайдеггер считал удачей, что его карьера священника преждевременно оборвалась, дав ему свободу в философских исследованиях, он тем не менее всегда подчеркивал решающее значение богословской подготовки для формирования его философской мысли: «Без богословского начала я никогда бы не пришел к пути мысли. Исходное же всегда остается будущим» (цит. по: с. 63).

1 Сафрански Н. Хайдеггер, германский мастер и его время. — М., 2002. —

только для этого, — и таким образом оправдаю мое здесь-бытие и дело даже перед Богом» (цит. по: с. 63). При этом в этом же письме Хайдеггер пишет Кребсу, что хотя его не устраивает именно современная система католицизма, он, тем не менее, испытывает глубокое уважение к средневековым католическим ценностям. Что же побудило Хайдеггера отказаться от католического Бога, и какого типа религиозность теперь стала для него приемлема? Для Хайдеггера оказался чуждым тот Бог, которым католическая церковь распоряжается как своим достоянием, всегда подвластным ей «сокровищем истины» (с. 63).

Подобные попытки превратить недоступного «Бога времени» в Бога, которым можно располагать по своему усмотрению», говорит Хайдеггер вслед за Августином, имеют свой исток в «беспокойстве» человеческого сердца, стремящегося обрести покой. Августин строго различает тот покой, который человек достигает самостоятельно, и тот покой, который он получает от Бога. Покой второго рода овладевает человеком совершенно для него неожиданно и снимает с него всякое беспокойство. «Мы не в силах никому дать мира, — утверждал Хайдеггер, — пока мир не будет нам дарован». Он считал, что в предчувствии Бога философия должна вернуть жизнь к себе, к своим первоистокам, чтобы лишить себя возможности бегства в утешительные метафизические конструкции, в которых места для живого Бога уже не остается.

Хайдеггеру, таким образом, оказывается близким тип религиозности, которым религия воспитывает в человеке чувство благоговения перед необъяснимостью мира и непостижимостью божественного существа. Поэтому Хайдеггер выделял среди современных ему теологов как наиболее близкого себе Карла Барта, давшего Богу апофатическое определение: «Бог, чистая граница и чистое начало всего того, что мы есть, — что мы имеем и что делаем; противостоящий в бесконечном качественном различии человеку и всему человеческому; никогда не идентичный тому, что мы называем Богом, переживаем и предчувствуем как Бога, к Кому возносим наши молитвы; это безусловное «Стой!», обращенное ко всякому человеческому беспокойству, и безусловное «Вперед!», обращенное ко всякому человеческому покою. Здесь не из-за чего переживать романтикам, незачем возводить идеальные конструкции

рапсодам, нечего анализировать психологам, не о чем рассказывать истории тем, кто рассказывает истории» (цит. по: с. 64).

бы просто с должной серьезностью и строгостью задаться вопросом о том, близится ли Бог или ускользает, если этот человек упустил возможность вдуматься, прежде всего, в то измерение, в котором единственно только и можно задать такой вопрос? А это измерение Священного, которое даже и как измерение остается закрытым, если не высветилась и своим просветом не приблизилась к человеку открытость Бытия. Возможно, отличительная черта нынешней эпохи мира состоит в закрытости измерения Священного. Возможно, тут ее единственная беда» (цит. по: с. 65)1.

Читайте так же:  Быть женщиной

Итак, Хайдеггер был религиозным человеком, ибо религиозность начинается там, где проявляет себя благоговение перед святыней, а у него такое благоговение было. Хайдеггер не только не отвергает святое (священное), а наоборот, утверждает, что только в нем люди могут обрести свой истинный дом. И это говорит не ранний, а поздний, т.е. «послевоенный», Хайдеггер: «Священное же, которое есть пока еще лишь сущностное пространство божественности, опять же еще только хранящее измерение для богов и для Бога, взойдет в своем свечении только тогда, когда в своей долгой подготовке просветлится и будет воспринято в своей истине само бытие. Только так, от бытия, начнется преодоление бездомности, в которой блуждают не только люди, но само существо человека» (цит. по: с. 66). Трудно представить, чтобы такие слова мог написать неверующий человек.

При этом, наверное, следует еще обратить внимание на необходимость «долгой подготовки» для просветления бытия, которая созвучна императиву саморазвития и самоизменения человека в процессе занятия философией в античности.

Хайдеггер ставил вопрос о субъектности в бытии: «Кто находится в бытии?». Он подчеркивал, что перевод и понимание его фундаментального термина «Dasein» как «здесь-бытие» и, особенно, понимание Dasein как субъекта в многочисленных связях с миром принципиально неверны. «Человек существует таким образом, что он есть здесь-бытие, т.е. его просвет» (Хайдеггер М. Письмо о гуманизме // Время и бытие. — М., 1993. — С. 199). Само выражение «здесь-бытие» (Dasein) суггестирует мысль о локализации субъект-

1 В вышеприведенной цитате заметно существенное влияние античного понимания бытия как внутренне связанного с божественным, например, у Парме-нида. — Прим. реф.

[1]

ности не в человеке, а в самом бытии, однако, поскольку Хайдеггер мыслит не в рамках субъект-объектной парадигмы, правильнее говорить о ее локализации не вне человека, а только в человеке. Тем не менее Хайдеггер раскрывает путь к иной субъектности в бытии, нежели та, что локализована в человеке (с. 66).

Незадолго до смерти Хайдеггер удивительным образом рассуждал о сущности моста: мост перекрывает бездну, в бездне проглядывает ничто, над которым мы балансируем. Мост продолжает в себе несущее начало земли, с которым мы неразрывно связаны. Проект, т.е. решительный бросок, обеспечивает возможность перехода. Перекрытие моста поднимается над бездной в открытость неба. Следовательно, мост, опираясь на два берега, выдвигает нас в открытое пространство, дает нам в этом пространстве опору. Хайдеггер говорит: в том переходе, который совершает смертный, мост соединяет землю и небо. Главное же заключается в том, что этот мост растет под нашими ногами только тогда, когда мы идем.

В этой метафоре очевидно присутствует реминисценция восхождения человека с земли на небо и необходимости для этого личностного усилия, которая является лейтмотивом античной философской теологии.

Смерть Хайдеггера. Характерны обстоятельства смерти Хайдеггера, подтверждающие наличие у философа глубокой религиозной веры. Он начал готовиться к смерти уже в декабре 1975 г., после смерти «единственной страсти его жизни», Ханны Аренд. Примерно к тому же времени относятся важные воспоминания одного из приятелей Хайдеггера — Макса Мюллера, который рассказывал о том, что когда им с Хайдеггером во время пеших прогулок случалось проходить мимо церкви и часовни, старик всегда зачерпывал горсть святой воды и преклонял колени. На вопрос Мюллера о том, нет ли здесь непоследовательности (ведь Хайдег-гер отошел от церковных догм), Хайдеггер ответил, что надо мыслить исторически, так как в тех местах, «где много молились, близость божественного сказывается совершенно особым образом». Здесь опять-таки следует заметить, что следование ритуалам общепринятой религии философами, имевшими собственную теологическую доктрину, характерно для античности (Платон, Пиррон, Эпикур и др.).

В январе 1976 г. Хайдеггер попросил своего земляка по Мес-кирху, профессора теологии во Фрайбурге Бернхрата Вельте, зайти к нему поговорить и признался, что хотел бы, когда умрет, быть похороненным на кладбище в Мескирхе, на их общей родине. Он также выразил желание, чтобы его погребли по церковному обряду и чтобы сам Вельте выступил с надгробным словом. 26 мая 1976 г., проснувшись утром с хорошим самочувствием, Хайдеггер опять вскоре заснул и во сне умер.

Онтологическая интерпретация М. Хайдеггера

На предельные философские основания техники обращал особое внимание Мартин Хайдеггер (1889-1976), основатель особого философского учения — фундаментальной онтологии. В плане претензии на основательность его философия, а точнее — критика техники, пожалуй, не имеет конкурентов. Хайдеггер не претендовал на конкретный анализ особенностей техники. Его вполне удовлетворял остро поставленный вопрос относительно смысла техники, ибо как ни анализируй феномен техники, без этого не обойтись. Вопрос ставился так: не отходит ли человек в технике от истины бытия и не нарушает ли он тем самым сокровенное в своем собственном бытии?

Бытие есть бытие человека в мире. С этой точки зрения надо говорить не о бытии человека в мире, а о бытии-в-мире — таково основное понятие экзистенциализма, самых различных его представителей. Но, пожалуй, Хайдеггер энергичнее всех отмечал целостность, неразрывность бытия-в-мире. Вторая основополагающая мысль Хайдеггера состояла в подчеркивании временности бытия, его темпоральности. По Хайдеггеру, временность — это открытость бытия, а не нечто из физики. В бытии скрыты истоки всего, что возникает, образуется или образуемо человеком. Отсюда ясно, что сущность техники связана с непотаенностью бытия, с истинностью: «Сущность техники вовсе не есть что-то техническое». Наивно видеть сущность техники лишь в совокупности артефактов, инструментов для человека.

В качестве «состоящего-в-наличии» содержание техники выступает как «постав»: это «тот способ раскрытия потаенности, который правит существом современной техники, сам не являясь ничем техническим». Господство «постава» грозит тем, «что человек окажется не в состоянии вернуться к более изначальному раскрытию потаенного и услышать голос более ранней истины». Здесь отнюдь не случайно использовано слово «вернуться», ибо продвижение вперед после ошибки, после забвения бытия, скорее всего, уведет еще дальше от исходного, незамутненного начала. Ныне человек не может избежать технической эпохи, он в ней находится, и с этим ничего не поделаешь. Но он сохраняет возможность как следует всмотреться в то, что есть «постав», и тем самым вывести на свет ростки спасения. В противном случае человек уже никогда не встретится со своей сущностью.

Читайте так же:  Пробуди альфа-самца - советы стеснительным людям

Продолжая углубляться в проблематику сущности техники, Хайдеггер ищет философскую систему отсчета для постижения технического. Такой системой отсчета не является философия Нового времени, позитивистская по своей направленности, ибо она-то и привела к господству техники. Более целесообразным представляется обращение к философии Средневековья и особенно Античности. Первые философы стояли ближе к тайнам бытия, не убегали от них в сферу науки. Да и наука в качестве системы отсчета сущности техники тоже не годится, ибо она сама технизирована. В результате Хайдеггер приходит к следующему выводу:

«Поскольку существо техники не есть нечто техническое, сущностное осмысление техники и решающее размежевание с ней должно произойти в области, которая, с одной стороны, родственна существу техники, а с другой — все-таки фундаментально отлична от него. Одной из таких областей является искусство. Конечно, только в том случае, если художественная мысль, в свою очередь, не изолируется от той констелляции истины, о которой мы ставим вопрос». Этими словами Хайдеггер закончил доклад, прочитанный им 18 ноября 1953 г. в главной аудитории Мюнхенского высшего технического училища.

Хайдеггер резко критиковал техническую цивилизацию, но о путях преодоления ее кризисности говорил крайне абстрактно.

Показателен в этом смысле ответ М. Хайдеггера на один из вопросов, заданный ему участником семинара в Ле Торе (Франция, 1969): «Мы пока еще не ушли дальше простого спрашивания о смысле этого технического мира, чья мощь ежедневно возрастает. Смеем ли мы надеяться, что этот смысл прояснится в созвучии с существом человека или же он должен быть самим же собою от нас закрыт?» Скажем проще: знает ли Хайдеггер путь, выводящий из тупика техницизма? Хайдеггер отвечал с невозмутимостью античного философа: «Ответить на эти вопросы нелегко. Наверное, дело сводится прежде всего к тому, чтобы подготовить верную постановку этих вопросов; иначе говоря, развернуть вопрос о существе техники».

Таким образом, смысл ответа Хайдеггера сводится к тому, что мы не выяснили еще существа техники, а уже в своей неоправданной поспешности, желаем знать, как с нею быть. Спрашивающий да сконфузится! Тем не менее никто не может запретить нам попытаться реконструировать позицию Хайдеггера по поводу избавления от негативности техники. Разумеется, мы рискуем при этом упростить мысль Хайдеггера, но, видимо, лучше поступить так, чем просто стоять перед ней в благоговении, граничащем с явно неоправданной робостью.

Анализ произведений Хайдеггера убеждает в следующем: на пути к своей правомочности техника должна стать искусством, ибо в противном случае она будет продолжать губить человека. Ведь не случайно Хайдеггер считал именно область искусства мерой сущностного осмысления техники. Сравнивая искусство и технику, Хайдеггер видел в них много схожего, но при этом позитивно характеризовал лишь искусство, противопоставляя друг другу позитивность истинного искусства и негативность всегда неистинной техники. И искусство, и техника есть результат творения человека, но каноны сотворения первого и второго столь различны, что только в случае искусства не только не совершается отход от истины бытия, но, наоборот, она как раз и находит свое свершение. В технике все обстоит прямо противоположным образом. Искусство — образец для техники, следовательно, понимание искусства есть путь к пониманию техники.

Хайдеггер категорически отказывал технике (и науке) в способности сохранения истины бытия. Другие известные философы — X. Ортега-и-Гассет, К. Ясперс, Э. Гуссерль — не менее

Хайдеггера видели минусы техники, отлично осознавали ее связь с новоевропейским мышлением, которое, в свою очередь, восходит к Античности. Все трое сетовали по поводу забвения в технической цивилизации человека, но были склонны считать, что дела можно поправить. Хайдеггер же оценивал вопрос о науке и технике совсем по-другому. Он полагал, что новоевропейское мышление явилось решающим поворотом, попыткой разрушить сущее, и данный факт вовсе не способно отменить дальнейшее развитие науки и техники, в основе которых лежит взбунтовавшееся сознание. Установкам на противопоставление субъекта объекту, на господство над природой, унификацию, которая не в состоянии постичь многообразие вещей, наконец, на замену природных вещей эрзацами нет оправдания. Выход один: возврат к основаниям древнегреческой философии. Естественно, они во многом неадекватны реалиям сегодняшнего дня, но речь идет о культивировании такой философии, которая сохранила и частично усовершенствовала античную. Главный претендент — философия самого Хайдеггера.

Выше отмечалось, что работы Хайдеггера наводят на мысль о необходимости превращения науки в искусство. Справедливости ради стоит уточнить, что эта мысль коррелирует не со всеми частями хайдеггеровской философии. На самом деле у него лежат несовместимые типы мировоззрений в основании техники, с одной стороны, и искусства — с другой. Сближение техники с искусством неминуемо становится отказом как от техники, так и от научного мировоззрения. Налицо явно тупиковая ситуация, выхода из которой философия Хайдеггера фактически не дает. Разумеется, это ни в коей мере не умаляет достоинства хайдеггеровской философии техники, ибо критика техники проведена им с неподражаемым мастерством. Тем самым обнажены негативные стороны технического мира, в знании которых так заинтересовано человечество. Наконец, может быть, Хайдеггер совсем не заблуждался, когда развитие технической цивилизации оценивал как тупиковый путь эволюции человечества?

Выводы

  • 1. М Хайдеггер был неподражаем в критике техники, но он просмотрел ее позитивное содержание.
  • 2. Философия техники М. Хайдеггера не научна, а метафизична.

Хайдеггер и христианство

26 сентября — день рождения Хайдеггера. Хайдеггер — вероятно, величайший философ западной мысли, можно почти с уверенностью говорить о том, что он «обошел» и Платона с Аристотелем, и Канта с Гегелем. Поэтому выработать отношение к Хайдеггеру — важная задача современной христианской мысли.

И для начала: как сам Хайдеггер относился к христианству? Одни считают его криптокатоликом, другие — радикальным атеистом (а еще: язычником, дзен-буддистом и пр. и пр.). Религиозная тема присутствует у Хайдеггера — но как её христиански осмыслить? Хайдеггеровская «критика онтотеологии» используется сейчас как главнейшее орудие критики христианства — с одной стороны, с другой — мысль Хайдеггера активно используется современными христианскими мыслителями. Посмотрим же, как они её используют.

Читайте так же:  Как считать съедаемое и не толстеть

Яннарас — классик современной православной мысли. Хайдеггер и Ареопагит — что их связывает? И тот и другой говорят о Том, что не является бытием, но дает бытие всему сущему. В центре умозрения и того и другого — Ничто, не-сущее, на фоне которого выступает всё. Яннарас (вслед за Хайдеггером в его толковании Ницше) разбирает и другое Ничто, Ничто новоевропейского нигилизма — как сознательного отказа от Бога с одной стороны, и бунта против идолов, которые ставит на место Божественного Ничто новоевропейский человек, с другой. Книга «Хайдеггер и Ареопагит, или Об отсутствии и непознаваемости Бога» (во многом эпигонская, надо сказать, в отношении к Хайдеггеру) стоит в самом центре современной мысли, в разборе долгого пути, пройденного западной мыслью, ею же самой опознанного как тупик. Яннарас предлагает в этом тупике обратиться к православной мысли, просмотренной Западом, в особенности к Ареопагиту — за полторы тысячи лет до Хайдеггера сформулировавшему онтологическую разницу.
Видео (кликните для воспроизведения).

«Идол и дистанция» — первая книга, может быть, самого большого мыслителя наших дней — Жан-Люка Мариона. Здесь предпринимается попытка помыслить Бога при помощи феноменологической философии. Бог после «смерти Бога», Бог вне метафизики, онтотеологии и т. д.: Бог, а не идол, Бог апофатического богословия. Таким образом, «Идол и дистанция» находится в самом центре современной мысли, но при этом продолжает святоотеческую — тринитарную, христологическую, апофатическую — традицию. Хайдеггер — не главный герой книги, но его влияние, разумеется, чувствуется хотя бы в перечисленных темах: философски говорить о Боге после хайдеггеровской критики онтотеологии, после мышления бытия вне его связи с сущим и т. д. — более невозможно без учета этих тем. Кроме того, Марион здесь говорит о Ницше и Гельдерлине — а это герои и Хайдеггера, и о Ареопагите, чью «рифму» с Хайдеггером мы отметили выше. В этой книги не ставятся вопросы о Хайдеггер — скорее, сама книга разворачивается в свете философии Хайдеггера.

«Хайдеггер плюс: философия Хайдеггера и ее выходы в проблематику современной мысли» — курс лекций современного православного философа Сергея Хоружего.

«Курс лекций состоит из двух частей: философия Хайдеггера в сжатом изложении (Часть 1) и важнейшие русла, или топосы ее влияний и применений в позднейшей философской мысли (Часть 2). Представление философии Хайдеггера, в свою очередь, складывается из двух приблизительно равновеликих разделов, первый из которых посвящается экзистенциальной аналитике «Бытия и времени», а второй — последующим этапам хайдеггеровской мысли, когда она проходила «поворот» (die Kehre) и обращалась к «другому началу», опираясь на досократиков и концентрируясь преимущественно на концепциях события и просвета бытия. Всё обсуждение этой философии ведется в единой перспективе, ставящей во главу угла парадигму размыкания человека и принимающей, что конституция человека формируется при размыкании в предельном опыте.

«Хайдеггер и вопрос о Боге» — обобщающая лекция Светланы Коначевой. С неё можно начать разбираться с нашей темой. Также смотрите её лекцию «Мартин Хайдеггер и философская теология XX века».

Бибихин — великий философ, русский «хайдеггерианец», переводчик «Бытия и времени» и других текстов Хайдеггера. Одна из главных тем Хайдеггера — нигилизм. Этой теме посвящены три текста Бибихина — «Европейский нигилизм», «От новоевропейского субъекта к «сверхчеловеку»», «Место нигилизма в «судьбе бытия»».

Статья «Хайдеггер»: «Дело поэтому не в нашей оценке Хайдеггера, тем более что не нам и даже не нашим близким потомкам подводить тут итог. Дело в нашей собственной мысли: будет ли она мыслью или станет расчетом, и тогда уже не очень важно, насколько этот расчет будет сложным и изощренным. Дело в нашем собственном слове: сможет ли оно отвечать тишине бытия, храня его собою и себя — в нем, или затеряется самой ненужной вещью среди теснящих вещей мира, в котором все меньше мира».

[3]

Также:

— Четыре лекции (целый курс фактически) из «Лекций по экзистенциализму».

Подписывайтесь на канал Предание.ру в Telegram, чтобы не пропускать интересные новости и статьи!

Присоединяйтесь к нам на канале Яндекс.Дзен!

публикации/авторы/Хайдеггер М.

Мартин Хайдеггер (Martin Heidegger) (1889-1976), немецкий философ-экзистенциалист, оказал значительное влияние на европейскую философию 20 в. Будучи студентом и ассистентом Э.Гуссерля, внес серьезный вклад в развитие феноменологии. Однако взгляды Хайдеггера весьма отличаются от взглядов Гуссерля. Последний акцентировал внимание на рефлексивных и по большей части рациональных формах опыта сознания, в то время как Хайдеггер придавал особое значение лежащей в их основе экзистенциальной ситуации. Согласно Хайдеггеру, подлинное понимание должно начинаться с наиболее фундаментальных уровней исторического, практического и эмоционального существования человека — тех уровней, которые поначалу могут и не осознаваться и которые, возможно, влияют на деятельность самого разума.

Хайдеггер родился 26 сентября 1889 в Мескирхе (ныне земля Баден-Вюртемберг, Германия). Окончил иезуитское училище, гимназию (1909), поступил в университет во Фрайбурге-им-Брайсгау, где защитил докторскую диссертацию (1913). В 1920 Хайдеггер стал ассистентом Гуссерля. В 1923 получил звание профессора Марбургского университета, а через пять лет Гуссерль назвал его своим преемником на кафедре философии во Фрайбурге. В 1933 был избран деканом факультета. Оказавшись на вершине преподавательской карьеры, Хайдеггер вскоре вынужден был уйти в отставку. После войны жил вначале уединенно, но позже возобновил преподавательскую деятельность и вел ее до 1957. Умер Хайдеггер в Мескирхе 26 мая 1976.

Хайдеггера как мыслителя занимали прежде всего формы повседневного существования, или, по его словам, способы «бытия в мире». Он разделял глубокий скептицизм Гуссерля в отношении некоторых тенденций развития современной научной мысли, особенно связанных со все возрастающей зависимостью от чисто формальных, количественных аспектов математического знания и их приложением к таким далеким от них областям исследований, как социальные науки. Хайдеггер полагал, что современное научное мышление не видит различия между способом бытия человеческого субъекта и способом бытия, характерным для физических объектов. Научное мышление игнорирует само понятие бытия, сам смысл того, что значит существовать.

В Бытии и времени (Sein und Zeit, 1927) Хайдеггер предлагал исследовать смысл бытия и описать формы, в которых бытие себя являет, — эту задачу он называл «фундаментальной онтологией». Отправным моментом, с его точки зрения, должно быть описание наиболее близкого нам феномена бытия — человеческого существования. Однако, в отличие от Гуссерля, для которого подобное описание возможно только на рефлексивном уровне чистого сознания, Хайдеггер настаивал, что человеческое существование должно анализироваться через его конкретные отношения с социально-историческим миром, в котором человек говорит, мыслит и действует. Человеческий субъект уже «здесь», он присутствует (Dasein, здесь-бытие), «заброшен» в пред-существующий мир. Хайдеггер анализировал несколько первичных способов («экзистенциалов») человеческого «бытия в мире», таких как инструментальное обращение с вещами, понимание и истолкование мира, использование человеком языка, понимание того, что существует «другой» и забота о других, а также настроения и наклонности. В каждом из этих способов бытия человеческое существование отличается от существования объектов.

Читайте так же:  Что важно знать о раннем этапе развития детей

Хайдеггер всегда полагал, что проблематика мира и «другого» является важнейшей для рассмотрения человеческого существования, однако его более поздние работы посвящены не столько проблеме индивидуальной субъективности, сколько проблемам традиционной метафизики. В работе Что такое метафизика?(Was ist Metaphysik?, 1930) и во Введении в метафизику (Einfuhrung in die Metaphysik, 1953) он прослеживает исторические и философские корни понятия бытия и их влияние на современную «технологическую» интерпретацию природы. В своих проницательных работах о языке и литературе, таких как Гёльдерлин и сущность поэзии (Holderlin und das Wesen der Dichtung, 1937), Толкования поэзии Гёльдерлина (Erlauterungen zu Holderlins Dichtung, 1937), Отрешенность (Gelassenheit, 1959) и Путь к языку (Unterwegs zur Sprache, 1959), он показывает, как устремления, исторические традиции и толкования, принадлежащие определенному времени, находят выражение через созерцание мыслителя или поэта. Сам процесс мышления является благодарным принятием того, что есть. Событие (Ereignis) бытия не только случается, оно находит возможность быть «сказанным» или «начертанным».

Ряд других работ Хайдеггера посвящен проблемам классической и современной философии: Учение Платона об истине (Platons Lehre von der Wahrheit, 1947), Кант и проблема метафизики (Kant und das Problem der Metaphysik, 1929), Лесные тропы (Holzwege, 1950), Ницше (Nietzsche, 1961) и Вопрос о вещи (Die Frage nach dem Ding, 1962).

  1. + — Бытие и время

Доклад был прочитан в Баварской академии изящных искусств 6.6.1950 и включен в сборник «Доклады и статьи» (1954). Перевод может только отдаленно показать, как в оригинале Хайдеггер дает говорить самому немецкому языку, слыша каждое слово в его истории, многозначности, связях, созвучиях.

// Хайдеггер М. Время и бытие. — М., 1993. Перевод В. В. Бибихина

Развернутый ответ М. Хайдеггера французскому философу Жану Бофре, который в связи с эссе Ж.-П. Сартра «Экзистенциализм есть гуманизм» (1946) спрашивал о перспективах обновления этого понятия.

// Время и бытие. – м., 1993. – с. 197-202 Перевод В. В. Бибихина

Бытие и время (Хайдеггер)

Бытие и время (нем. Sein und Zeit , 1927) — наиболее важная работа немецкого философа Мартина Хайдеггера, в которой он рассуждает о концепции бытия.

С момента публикации «Бытие и время» стало интеллектуальным событием мирового масштаба и было признано одной из знаковых работ XX века в континентальной философии.

Книга оказала существенное влияние на философию XX века, в особенности на экзистенциализм, герменевтику и деконструкцию.

[2]

Среди причин, которые оказали влияние на написание «Бытия и времени», были произведения двух немецких философов — предшественников Хайдеггера. Первой работой является «Значение бытия согласно Аристотелю» Франца Брентано, а второй — «Логические исследования» Эдмунда Гуссерля. Работы Брентано оказали существенное влияние на философию Гуссерля, который, в свою очередь, был учителем для Хайдеггера, и чьи работы вдохновили последнего на создание его magnum opus. «Значение бытия согласно Аристотелю» сподвигло Хайдеггера на изучение вопроса о бытии, а феноменологический метод, чьим основателем считается Эдмунд Гуссерль, является тем способом, при помощи которого Хайдеггер пытался решить вопрос о бытии.

Содержание

История опубликования

Книга была опубликована весной 1927 года в т. VIII «Ежегодника» Гуссерля и одновременно отдельным изданием по требованию академических кругов. Хайдеггер работал профессором в Марбурге с 1923 года, но на протяжении около 10 лет почти ничего не публиковал, поэтому если он хотел претендовать на должность во Фрайбургском университете, то ему было необходимо представить какую-нибудь рукопись. Во время преподавания в Марбургском университете Хайдеггер начинает работу над «Бытием и временем», основная часть была написана в Тодтнауберге, где у философа была собственноручно построенная хижина, где в 1926 году рукопись была окончена. В 1928 году Эдмунд Гуссерль выходит на пенсию, и Хайдеггер занимает его место на кафедре во Фрайбургском университете.

Много лет спустя Хайдеггер вспоминал:

„Коллега Хайдеггер, Вы должны, наконец, что-нибудь опубликовать. Есть ли у Вас подходящая рукопись?“ С этими словами в один из дней зимнего семестра 1925/26 годов в мой кабинет вошел декан философского факультета университета Марбурга. „Конечно“ — отвечал я. „Рукопись должна быть немедленно напечатана!“ — заметил декан. Дело заключалось в том, что факультет рекомендовал меня unico loco в качестве преемника Николая Гартмана на должность первого ординарного профессора. Между тем министерство в Берлине отклонило это предложение, мотивируя своё решение тем, что я ничего не публиковал уже десять лет.

Теперь речь шла о том, чтобы предать гласности столь долго оберегаемую работу. Издательство Макса Нимейера было готово, благодаря Гуссерлю, немедленно напечатать первые пятнадцать листов моего произведения, которое должно было целиком выйти в гуссерлевском „Ежегоднике“. В скором времени два сигнальных экземпляра были переданы факультетом в министерство. Спустя немалый срок они вернулись на факультет с пометкой: „Недостаточно“. В феврале следующего года (1927) и в восьмой книжке „Ежегодника“ и отдельным изданием появились полные тексты „Бытия и времени“. В ответ на это министерство, по истечении полугода, отклонило свой отрицательный приговор и произвело назначение.

В первом и нескольких последующих изданиях книга была обозначена как «Первая половина». По первоначальному проекту, описание которого приведено во введении, трактат должен был состоять из двух частей:

Часть I. Интерпретация присутствия (Dasein) на временность (Zeitlichkeit) и экспликация времени как трансцендентального горизонта вопроса о бытии, распадающаяся на три раздела: 1) Подготовительный фундаментальный анализ присутствия; 2) Присутствие и временность; 3) Время и бытие. Часть II. Основные линии феноменологической деструкции истории онтологии по путеводной нити проблематики темпоральности, также распадающаяся на три раздела, посвящённые соответственно Канту, Декарту и Аристотелю.

Читайте так же:  Зависимый сын

Однако лишь первые два раздела первой части были написаны и вошли в опубликованный трактат. Впоследствии Хайдеггер снял обозначение «Первая половина».

С 1977 года издаётся с приложением заметок на полях, которые Хайдеггер вносил в свой экземпляр «Бытия и времени» до конца жизни.

Содержание

  • Введение.
  • Первая часть: интерпретация присутствия на временность
    • Раздел первый: Подготовительный фундаментальный анализ присутствия
      • Гл.1. Экспозиция задачи подготовительного анализа присутствия
      • Гл.2. Бытие-в-мире вообще как основоустройство присутствия
      • Гл.3. Мирность мира (нем. Die Weltlichkeit der Welt )
      • Гл.4. Бытие-в-мире как событие и бытие самости. Люди.
      • Гл.5. Бытие-в как таковое (нем. Das In-Sein als solches )
      • Гл.6. Забота как бытие присутствия (нем. Die Sorge als Sein des Daseins )
    • Раздел второй: Присутствие и временность (нем. Dasein und Zeitlichkeit )
      • Гл.1. Возможная целость присутствия и бытие к смерти
      • Гл.2. Присутствиеразмерное свидетельство собственной способности быть и решимость
      • Гл.3. Собственная способность присутствия быть целым и временность как онтологический смысл заботы
      • Гл.4. Временность и повседневность (нем. Zeitlichkeit und Alltäglichkeit )
      • Гл.5. Временность и историчность (нем. Zeitlichkeit und Geschichtlichkeit )
      • Гл.6. Временность и внутривременность как источник расхожей концепции времени

В издании 1927 года присутствует посвящение:

«Эдмунду Гуссерлю в почитании и дружбе посвящается.Тодтнауберг в Бад. Шварцвальде, 8 апреля 1926»

Эпиграфом к «Бытию и времени» становится отрывок из диалога Платона «Софист»:

«Ибо очевидно ведь вам-то давно знакомо то, что вы собственно имеете в виду, употребляя выражение „сущее“, а мы верили, правда когда-то, что понимаем это, но теперь пришли в замешательство» Есть ли у нас сегодня ответ на вопрос о том, что мы собственно имеем в виду под словом «сущее»? Никоим образом. И значит вопрос о смысле бытия надо поставить заново. Находимся ли мы сегодня хотя бы в замешательстве от того, что не понимаем выражение «бытие»? Никоим образом. И значит надо тогда прежде всего сначала опять пробудить внимание к смыслу этого вопроса. В конкретной разработке вопроса о смысле «бытия» назначение нижеследующей работы. В интерпретации времени как возможного горизонта любой понятности бытия вообще ее предварительная цель.

Ориентация на такую цель, заключенные в таком намерении и потребные для него разыскания и путь к этой цели нуждаются во вводном прояснении.»

В первых главах своего трактата Хайдеггер следует идее Платона о том, что необходимо возобновить вопрос о смысле бытия. Он говорит о том, что «бытие» это наиболее общее понятие, но при этом оно не становится более понятным для человека. Во-вторых, невозможно четко определить понятие «бытия», но также нельзя отказываться от вопроса о его смысле. И, в-третьих, несмотря на то, что люди окружены бытийными понятиями, это не значит, что смысл бытия понятен. Таким образом, Хайдеггер доказывает, что необходимо вновь обратиться к вопросу о бытии и его смысле. Далее философ описывает в своей работе такие понятия, как «Бытие», «Время», «Dasein», «Герменевтика», «Экзистенциализм» и т.д. [1]

Бытийный вопрос для Хайдеггера являлся основой его работы. По его словам, разработка бытийного вопроса — это высвечивание некого сущего в его бытии. Бытие никак не может обходится без сущего, они тесно взаимосвязаны. Бытие — это всегда бытие сущего. Более того, бытие может становиться понятным только в горизонте времени.

Dasein, также известное в различных переводах как «присутствие» или «вот-бытие», является одним из основных понятий работы Хайдеггера. По его словам, Dasein — это сущее, обладающее способностью вопрошать о бытии. Смыслом же этого понятия является временность. То есть, только человек может осознавать свою смертность, временность существования, поэтому он может осознать свое бытие. Dasein определяется экзистенцией. Таким образом, по Хайдеггеру экзистенциальность является неким бытийным устройством сущего, которое экзистирует. [1]

Видео (кликните для воспроизведения).

«Бытие и время» было воспринято как результат кризиса немецкой культуры после поражения в Первой мировой войне. В таком ключе произведение сравнивалось с такими работами, как «Дух утопии» Эрнста Блоха (1918), «Закат Европы» Освальда Шпенглера (1918), «Звезда спасения» Франца Розенцвейга (1921), «Послание к Римлянам» Карла Барта (1922), «Mein Kampf» Адольфа Гитлера (1925). После публикации произведения Хайдеггер моментально стал знаменитым. Книгу признали новаторским философским сочинением, а также одним из влиятельнейших трудов экзистенциальной философии хотя многие идеи Хайдеггер заимствовал у основоположника экзистенциализма Сёрена Кьеркегора, («Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам»). Естественно, вокруг «Бытия и времени» велись споры и дискуссии. Также, произведение Хайдеггера оказало огромное влияние на множество философов и других деятелей XX века. Жан-Поль Сартр написал свое «Бытие и ничто» (1943) под влиянием работы немецкого философа. Считается, что «Онтология Гегеля и основание теории историчности» (1932) Герберта Маркузе, также, возможно, написана под влиянием «Бытие и времени». Хайдеггер оказал влияние и на психоанализ Жака Лакана, цитировавшего «Бытие и время» в своем тексте в 1953 году. Среди других произведений, которые были частично или полностью вдохновлены сочинением Хайдеггера, были «Различие и повторение» Жиля Делеза (1968), «Барьер Сантароги» Фрэнка Герберта (1968), «Бытие и событие» Алена Бадью (1988).

Источники


  1. Высоков, И. Е. Психология познания. Учебник / И.Е. Высоков. — М.: Юрайт, 2014. — 400 c.

  2. Огнева, Татьяна Как жить вместе долго и счастливо / Татьяна Огнева. — М.: Эксмо, 2012. — 320 c.

  3. Лидерс, А. Г. Психологическое обследование семьи. Учебное пособие-практикум / А.Г. Лидерс. — М.: НОУ ВПО Московский психолого-социальный университет, МОДЭК, 2015. — 552 c.
Был ли хайдеггер верующим
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here