Дон кихот путь сквозь иллюзии

Сегодня обсуждаем тему: дон кихот путь сквозь иллюзии с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

По следам хитроумного идальго

Карта приключений странствующего рыцаря Дон Кихота впервые была составлена Томасом Лопесом, королевским географом, в конце XVIII века

В 1780 году Королевская Академия Испании выпустила богатое издание «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского» с иллюстрациями, среди которых оказалась карта странствий рыцаря. Эта версия карты многими считается канонической, но тем не менее поклонники Сервантеса со всего мира пытались предложить свою версию маршрута. Сложности создал сам автор романа, поселивший своего героя «в некоем селе Ламанчском, которого название у меня нет охоты припоминать…» Кроме того, Сервантес постоянно уклоняется от определенных, поддающихся проверке описаний.

«Вокруг света» предлагает вариант карты, близкий к каноническому.

Первое путешествие

(1) Постоялый двор, где Дон Кихот был посвящен в рыцари

(2) Спасение пастушка от побоев хозяина

(3) Встреча с погонщиками, которые побили Дон Кихота камнями

Второе путешествие

(4) Битва с ветряными мельницами

(5) Нападение на монахов-бенедиктинцев и поединок со слугой дамы из кареты

(6) Встреча с козопасами и похороны студента-пастуха, умершего от любви

(7) Встреча с погонщиками кобылиц, поколотившими Росинанта, Санчо и Дон Кихота

(8) Сражение Дон Кихота со стадом овец

[3]

(9) Приключение с мертвым телом, после которого Дон Кихот становится Рыцарем Печального Образа

[3]

(10) Битва с цирюльником и обретение Мамбринова шлема

(11) Освобождение каторжников

(12) Место в Сьерре-Морене, где Дон Кихот совершал покаяние

Третье путешествие

(13) Место встречи с заколдованной Дульсинеей

(14) Приключение с колесницей Судилища Смерти (повозкой актеров), в результате которого Дон Кихот едва избежал побития булыжниками

(15) Встреча, беседа и поединок со странствующим Рыцарем Леса, который оказался бакалавром Карраско, надеявшимся вернуть Дон Кихота домой

(16) Попытка выпустить из клетки львов и сразиться с ними, в результате которой Дон Кихот принимает прозвище Рыцарь Львов

(17) Спуск Дон Кихота в пещеру Монтесиноса, где он во сне видит всякие чудеса

(18) Постоялый двор, где Дон Кихот встречается с раешником и обезьяной-прорицательницей

(19) Приключение с заколдованной ладьей

(20) Встреча с прекрасной охотницей

(21) Санчо вступает в губернаторство на острове Баратария

(22) Подземелье, в которое провалился Санчо вместе с Серым, возвращаясь с острова

(23) Битва со стадом быков

(24) Встреча с разбойниками в лесу

(25) Битва с Рыцарем Белой Луны в Барселоне, в которой Дон Кихот оказался повержен

(26) Столкновение со свиньями

(27) Слуги герцога находят Дон Кихота и отводят его в замок, откуда он отправится в свою деревню, где и умрет

LiveInternet

LiveInternet

Музыка

Поиск по дневнику

Подписка по e-mail

Статистика

Дон-Кихот и Дульсинея

Вторник, 06 Марта 2012 г. 13:29 + в цитатник

Оноре Домье Дон — Кихот

Кто говорит, что умер Дон Кихот?
Вы этому, пожалуйста, не верьте;
Он не подвластен времени и смерти,
Он в новый собирается поход.
А ветряные мельницы скрипят,
У Санчо Пансы равнодушный взгляд, —
Ему-то совершенно не с руки
Большие, как медали, синяки,
И знает он, что испокон веков
На благородстве ловят чудаков,
Что прежде, чем кого-нибудь спасешь,
Разбойничий получишь в спину нож.
К тому ж спокойней дома, чем в седле.
Но рыцари остались на земле!
Кто говорит, что умер Дон Кихот?
Он в новый собирается поход!
Кто говорит, что умер Дон Кихот

Дон Кихот

«Ты куда? Погоди! Ничего ведь там нет!
Ты несешься в пустыню пустую!» —
Вечно крик мне летит в остывающий след,
Отовсюду, где долго кочую.

Я скачу лишь вперед, я верблюда гоню
По пескам раскаленным, бескрайним.
Неподвластен ветрам, не по вкусу огню,
Непонятный толпе смелый странник.

Надо мною смеются, о мне говорят:
«Дон Кихоту подобен безумный,
Видит бестий повсюду его дикий взгляд!
Жизнь свою прожигает бездумно!»

Но я твердо уверен, что дальше есть путь!
Я иду. И иду без сомнений!
Мой верблюд, как и я, не дает отдохнуть
Телу, гордо топча жаркий кремний.

И улыбка в лице отражает исход,
Я найду, чего нет и не будет.
Пронесусь сквозь барханы минувших невзгод,
Пусть меня хоть всем миром осудят.

Доберусь, усмехнусь, рассмеюсь в небеса,
И увидят шакалы пустыни:
Я дорогу свою по пустынным холмам
Направлял к настоящей святыне!

«Ты куда? Погоди! Ничего ведь там нет!
Лишь камней неприглядная кладка!» —
Я услышу злой оклик спустя много лет,
Но я отдан мечте без остатка.

И когда по пустыне пройдет караван,
Натолкнувшись на тело в бархане.
Все поймут, что не тело хранит тот бархан,
А святыню бродяги мечтаний.

Ищу Дон-Кихота.

Ищи-свищи теперь, вот, Дон-Кихота,
А так его найти, порой, охота.
Себя хочу представить Дульсинеей,
И ждать, кто скажет комплимент нежнее.

Увы, но Дон-Кихоты не в почете,
Не Росинанты — Лексусы в зачете,

С пеленок знают: рай и в шалаше,
Но только, если милый на Порше.

Наивных нет, кругом одни Крутые,
И вроде ничего из них иные,
Но где уж им до Дон-Кихота,
Для них рыбалка главное, охота.

Мечтаю Дон-Кихота я найти,
Я столько долгих лет уже в пути,
Открой забрало, милый мой герой,
И, наконец, сердечко, успокой!

Хоть в бронзе, но нашла !

Любовь Дон Кихота

Он -Дон Кихот, она, как Санчо Панса,
оруженосец в свите Короля.
И слов не выбросишь из этого романса,
и только с ними вертится земля.

Но Дон Кихот влюбился в Дульсинею
и за нее сражаться он готов.
Тогда как Санчо от обид бледнеет,
но терпит все. несчастная любовь.

Интриги в этой драме смехотворны.
За что воюют?Не пойму совсем.
Своей судьбе безропотно покорны,
устроил Дон Кихот себе гарем.

Он с ветряною мельницей боролся,
она оберегала его сон.
Когда на свою шпагу напоролся,
несчастный был унижен и смешон.

В любви своей он разочаровался
и белый свет ему уже не мил.
С толпою изгнанных тот Дон Кихот остался,
ни у кого любви он не просил.

Дон Кихот и Дульсинея

Сто дорог прошёл, летящих до небес,
Лунный странник вечный в поисках любимой.
Много видел слишком призрачных принцесс,
Только в путь манИт она мечтой постылой.

Мир банален, очевиден и плаксив,
Из последних смельчаков тянул он силы.
Девять пар сапог красивых износил,
Пару раз был очень близко от могилы.

[1]

И однажды в придорожном кабаке,
На краю хмельной планеты поздно ночью.
В грязном, сером, обветшалом городке,
Встретил девушку красивую воочию.

Читайте так же:  Что дает психологам знание типологии характеров

Вот судьба твоя, эй путник не робей,
Сердце крикнуло мне мысли перепутав.
Долго я тебя искал среди теней,
По сырой земле в печаль себя укутав.

Кто ты милая сударыня, постой,
Дочка местного трактирщика Мария.
Я живу как призрак в клетке золотой,
Мне тоскливо, сильно гложет ностальгия.

Забери меня отсюда, нет мне сил.
Я готова босиком идти по снегу.

Только ночь на небо пролила чернил,
Они вместе срочно предались побегу.

Взявшись за руки, прошли вокруг земли,
Свою вечную любовь, в душе лелея.
В вечный рай несут свободы корабли,
Дон Кихот он смелый был и Дульсинея.

В данном стихотворении имена героев романа Сервантеса взяты как прообразы.

Автор Тема: лирика (Прочитано 34469 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

  • SMF 2.0.14 | SMF © 2013, Simple Machines
  • XHTML
  • RSS
  • Мобильная версия
  • Curve Multi Color — MrGrumpy

Размер занимаемой памяти: 2 мегабайта.
Страница сгенерирована за 0.893 секунд. Запросов: 26.

Тема мудрого безумия в романе Дон Кихот (стр. 2 из 3)

О золотом веке, воспетом еще поэтами классической древности, любили вспоминать гуманисты эпохи Возрождения. Красивая легенда укрепляла их веру в «изначальные» достоинства человека, рожденного для счастья и свободы. И Дон Кихот наряду с гуманистами хочет, чтобы люди вновь обрели свой естественный удел. Оказывается, именно ради этого он и решил возложить на себя бремя странствующего рыцарства (I, 20). Для него странствующий рыцарь — самоотверженный борец за справедливость, обязанный «защищать обиженных и утесняемых власть имущими» (I, 22). В железном веке истинный гуманизм должен облечься в латы и вооружиться острым рыцарским мечом.

Видео (кликните для воспроизведения).

Смешной чудак ничего не искал для одного себя. Конечно, он считал себя вполне достойным трапезундской короны. Но ведь не ради нее он покинул свой домашний очаг и отправился навстречу опасностям. Чем ближе мы знакомимся с ним, тем яснее видим его душевное благородство. Дон Кихот настоящий подвижник. Он служит Дульсинее Тобосской, но, пожалуй, с еще большим рвением служит он справедливости, на которую ополчился железный век. Все свои силы готов он отдать людям, нуждающимся, как он полагает, в его бескорыстной помощи. Трудно в литературе эпохи Возрождения указать другого героя, который бы с таким же энтузиазмом сражался за общее благо, хотя усилия его и оказывались тщетными.

По мере развития романа фигура Дон Кихота приобретает все более патетический характер. Его безумие все чаще оборачивается мудростью. Особенно это бросается в глаза во второй части романа, увидевший свет вскоре после того, как некий Авельянеда издал 1614 г. подложную вторую часть «Дон Кихота», в которой изобразил ламанчского рыцаря полоумным дуралеем, а его оруженосца — тупым обжорой. У Сервантеса во второй части романа Дон Кихот поражает собеседников благородством своих суждений и порывов. Это дало основания положительному дон Дьего назвать его безумие «благородным» (II, 18), а Сервантесу в обращении к читателю даже прямо говорит о «разумных его безумствах» (II, Пролог).

У Дон Кихота все отчетливее проступали гуманистические черты. Подчас он рассуждает так, как имели обыкновение рассуждать гуманисты эпохи Возрождения. Только человек очень умный и образованный мог, например, столь проникновенно судить о поэзии (II, 16), храбрости (II, 17), любви, красоте, неблагодарности (II, 58) и многих других вещах. «Черт его подери, этого странствующего рыцаря, — воскликнул однажды пораженный Санчо Панса, — чего он только не знает! Я сначала думал, что он смыслит только в делах рыцарства, но не тут то было: все его касается, и всюду он сует свой нос» (II, 22).

Когда же герои романа покинули герцогский замок, Дон Кихот с облегчением сказал: «Свобода, Санчо, есть одна из самых драгоценных щедрот, которые небо изливает на людей; с нею не могут справиться никакие сокровища: ни те, что таятся на дне земли, ни те, что сокрыты на дне морском. Ради свободы, так же точно, как и ради чести, можно и должно рисковать жизнью, и, напротив того, неволя есть величайшее из всех несчастий, какие только могут случиться с человеком. Блажен тот, кому небо посылает кусок хлеба, за который он никого не обязан благодарить, кроме самого неба!» (II, 58).

В качестве человека, лишенного «всякого такта действительности» , ламанчский чудак стал под пером гениального испанского писателя типическим воплощением «донкихотизма», за которым скрывается очень реальное жизненное содержание. Дон Кихоты появлялись в разные века и у разных народов. Донкихотизм возможен и в частной, и в общественной жизни. С ним можно встретиться и в политике, и в искусстве, и в науке. Но, конечно, отнюдь не случайно такое классическое выражение донкихотизма возникло именно в Испании на исходе эпохи Возрождения.

Дон Кихот (стр. 1 из 5)

Для начала обратимся к аспекту, связанному с бытованием рыцарской идеи в эпоху Возрождения. К XV веку рыцарство как социальный институт отмирает и переходит из сферы жизненных реалий в область сугубо эстетическую. Действительность трансформируется в идею, идеал, окружённый ореолом поэтичности с одной стороны и театральной бутафорией с другой. Рыцарская культура принимает игровой характер. То, что не так давно было жизнью, теперь оборачивается изощрённой игрой. Эта игра перенимает у жизни всю атрибутику, все её внешние проявления, и то, что некогда было смертельно опасным поединком, борьбой за жизнь, любовь и честь, становится большим костюмированным рыцарским праздником.

В то же время эта «литературность» приводила к тому, что жизнь рыцаря всегда рассматривалась как подражание — рыцарям ли Круглого Стола или античным героям — это не столь уж важно. И когда рыцарство как социальный институт гибнет и становится достоянием лишь культурно-эстетической и литературной сфер, театрализованная игра обращается к романам и переносит их законы и персонажей в свою плоскость.

Дон Кихот осуществляет в жизни ренессансный принцип — принцип жизнетворчества, наглядно наблюдаемый на примере гуманистов и основанный на подражании образцам античности. Только для Дон Кихота такими образцами служат рыцарские романы: «Амадис Галльский» Монтальво, «Неистовый Роланд» Ариосто, «Бельянис Греческий», «Эспландиан», «Тирант Белый» и многие другие, ибо библиотека хитроумного идальго огромна.

Читайте так же:  Супружеские отношения без измены!

Ренессансный принцип, которому следует Дон Кихот — это подражание образцам мужества, чести, благородства, храбрости, отваги и справедливости. Он творит свою жизнь, разыгрывает собственный спектакль, — который является в его глазах жизнью и становится для него гораздо более реальным и настоящим, чем окружающая действительность, контуры которой постепенно размываются и теряют резкость. А это напрямую зависит от того, с какой точки зрения мы смотрим на реальность и что вообще подразумеваем под этим словом. Поэтому точки зрения играют в композиции «Дон Кихота» огромную роль.

Точки зрения неизбежно апеллируют к различным системам ценностей, мировоззрениям и интерпретациям происходящего. Точки зрения — это своеобразные фокусы, взгляды, скользящие по граням одного огромного художественного целого, пересекающиеся или сталкивающиеся. Каждая из них даёт читателю новую картину мира, новое понимание событий, как в тексте, так и за его пределами. От соотношения точек зрения зависит общая расстановка акцентов, а также авторская позиция и восприятие произведения читателем. Но к точкам зрения и анализу их соотношения в романе Сервантеса мы обратимся ниже.

Итак, жизнь Дон Кихота превращается в стилизацию, которая потом перерастает себя, выходит за границы абсолютного подражания и оборачивается подлинной жизнью. Дон Кихот верит в то, о чём повествуют рыцарские романы. Художественное пространство и пространство реальное сливаются в его воображении. Вымышленный мир накладывается на мир реальной действительности; в сущности, эти миры проецируются друг на друга и приводятся к единому знаменателю. В сознании Дон Кихота они тождественны, существуют в пределах одной координатной плоскости и в одном измерении. Герой утратил ощущение границы между вымыслом и реальностью.

Дон Кихот Ламанчский — единственный из великих героев мировой литературы, который проходит ряженым через всё повествование. Момент переодевания, перевоплощения и сотворения героем вокруг себя мира рыцарской культуры играет в романе Сервантеса исключительно важную роль. Костюм, театральный грим, маска, личина неизбежно ведут к тому, что надевший их перестаёт быть самим собой и ощущать себя таковым. Он становится другим и полностью теряет себя, своё первоначальное «я». Любая маска означает не столько притворство, сколько разрушение этого «я» и рождение нового. От облачившегося в рыцарские доспехи Алонсо Киханы не остаётся ровным счётом ничего — перед нами отныне странствующий рыцарь сеньор Дон Кихот. Этот этап самоотчуждения сопровождается созданием новой реальности — эпизод носит в романе пародийный характер.

Таким образом, Дон Кихот сразу же привлекает внимание своим странным нарядом («доспехи, которые принадлежали его прадедам и валялись где-то в углу, заброшенные и покрытые вековой ржавчиной и плесенью»; «просто открытый шишак» вместо шлема с забралом, а потом и вовсе бритвенный таз, отнятый у цирюльника, — он же знаменитый шлем Мамбрина), внешностью («…были поражены его странной наружностью: сухим и жёлтым лицом длиной с пол-аршина, сборным вооружением и видом, полным достоинства»; «…и был он так тощ и худ, что можно было принять его за иссохшую мумию»; «Удивительное зрелище являла собою его длинная, вытянутая, костлявая, жёлтая фигура, стиснутая узким платьем, неуклюжая и, главное, отнюдь не проворная» и т.д.), абсурдными и порой совершенно нелепыми речами, а также тощим Росинантом, который не в состоянии даже скакать галопом («…и хотя у ней [клячи] было больше болезней, чем куарто в реале, и больше недостатков, чем у лошади Гонеллы, которая tantum pellis et ossa fuit…»).

Дон Кихот изначально — предмет зрелища. Уже само появление героя среди других людей превращается в спектакль, театральное действо. Всё, что он говорит и делает, приобретает оттенок театральности. Поэтому окружающие автоматически становятся зрителями, наблюдающими за игрой — особенно во второй части, где Дон Кихот и Санчо Панса предстают как персонажи романа. Яркой иллюстрацией этому может послужить эпизод из LXII главы второй книги, когда дон Антонио уговаривает Дон Кихота проехаться по улицам Барселоны и незаметно прикрепляет ему сзади на плащ «пергамент, на котором крупными буквами было написано: “Се — Дон Кихот Ламанчский”». Дон Кихот словно помимо своей воли выходит на театральные подмостки; для уличных зевак он актёр, паяц, нацепивший на себя смешную до нелепости личину. Люди воспринимают его как бутафорскую маску, за которой скрывается безумие, как роль, связанную с ложью, фальшью, неподлинностью — необходимо только «вылечить» этого сумасшедшего, сделать его прежним, «настоящим» Алонсо Киханой. Между тем, Дон Кихот гораздо более настоящий, чем те, кого забавляют его нелепый вид и поведение.

Переходим на личности.

Первая квадра.

Для четырех типов первой квадры характерен эфемерный романтизм, распространяющийся на все сферы жизни, включая отношения. Мотивы света и воздуха, прекрасные мечты должны присутствовать в вашей лексике, если вы хотите привлечь к себе внимание и завоевать сердце мужчины первой квадры.

Мы не Декарты, не Ньютоны мы,

Для нас наука темный лес чудес,

А мы нормальные астрономы — да!

Хватаем звездочки с небес.

Художественный образ: ПАГАНЕЛЬ (Ж. Верн. «Дети капитана Гранта»), МЕДВЕДЬ (Е. Шварц. «Обыкновенное чудо»), СИРАНО ДЕ БЕРЖЕРАК (Э. Ростан. «Сирано де Бержерак» в исполнении Г. Тараторкина)

Внешне обычно худощавый, стремительный, с умными и слегка наивными, детскими глазами. В силу интуитивности кажется несколько нескладным и раскоординированным. Для всей фигуры характерна некоторая отстраненность. В повседневной жизни предпочитает носить джинсы и ни к чему не обязывающие свитера или толстовки.

Лицо — порой задумчиво-сосредоточенное или рассеянное — часто вдруг принимает мальчишески-задорное выражение. Чрезвычайно умен и остроумен, схватывает все буквально на лету. Вы еще только начали объяснять, а он уже все понял!

Его голова всегда полна самых неожиданных идей. По натуре он — пытливый исследователь, чей дерзновенный ум практически не знает границ. Увлеченно рассказывать о галактиках и Большой Медведице, о переселении жителей Фаэтона на Землю, о генах и клонировании, а также о многих других захватывающих открытиях и перспективах развития науки — все это в его духе. Мечтателен и, как правило, пишет стихи.

Плохо чувствует, как к нему относятся, хотя старается не показывать этого, держась весело и независимо. Если заинтересован в продолжении контакта, может напрямую спросить, что произошло, или без всяких околичностей сказать человеку, что он о нем думает. Часто, сам того не желая, проявляет неуклюжесть в общении, чем способен задеть окружающих или поставить в трудное положение.

При общении с ним в качестве непреодолимого препятствия чаще всего выступает то, что у него всегда не хватает на вас времени. Если ваш любимый вот уже в который раз говорит вам: «Давай сделаем это в другой раз, мне сейчас некогда», подумайте, не слишком ли энергично вы взяли дело в свои руки.

Читайте так же:  Как справиться с ревностью

В незнакомой обстановке ДОН КИХОТ демонстрирует волю и уверенность в себе. Он решительно участвует в спорах, раздает указания, координируя действия окружающих. В ситуациях, где нужно кого-то защитить или поддержать, демонстрирует отвагу и благородство, охотно принимая на себя роль отважного рыцаря. Ваша задача показать, что вы по достоинству оценили эти проявления.

«Какой вы смелый!»

«Мало кто в наши дни вступается за слабых».

«С вами я чувствую себя в безопасности» и т. п.

Примерно такие выражения должны присутствовать в первом разговоре, если вам понравился ДОН КИХОТ. Он оценит девушку, которая разглядела в нем сильного мужчину.

Серединная мечта ДОН КИХОТА — чтобы его кормили и заботились о нем, потому что любят. Недаром старое соционическое наблюдение гласит: «ДОН КИХОТ всегда голоден».

От вас лишь требуется добросовестно выступить в роли заботливой хозяюшки. Сгодится все: укутать шарфиком, напечь пирожков, предложить добавки, завернуть с собой бутерброд. И не забудьте снабдить все это неопровержимыми знаками любви и привязанности. Ласковое, доброе выражение на вашем лице не должно оставлять никаких сомнений в вашем искреннем отношении к нему.

Можно даже ничего не говорить. Даже лучше ничего не объяснять. (Он сам все объясняет лучше всех.) Запомните: главное — заботиться и любить. И даже если любить не очень получается (но зачем-то ведь он вам все-таки нужен!), а заботиться неохота, возьмите себя в руки! Во всяком случае, ваш вид и все ваши действия должны олицетворять именно нежность и преданность.

Не сомневайтесь, эта тактика приведет к тому, что очень скоро ваш любимый ДОН КИХОТ станет брать пищу из ваших рук.

Итак, вам кажется, что пришла пора брать быка за рога. Но как?

Волю проявлять с ДОН КИХОТОМ не следует.

Доказать вы ему все равно ничего не сможете.

Обмануть его не удастся.

Остается — воздействовать на эмоции. Нужно «завести» его так, чтобы, играя в салочки, он добежал с вами до самого загса.

Если это не получилось, попробуйте сделать по-другому. Поделитесь с ним, как сильно вас огорчает тот факт, что вам приходится скрывать от родных ваши отношения, постоянно прибегать к обману и что-то придумывать. Скажите, что ради него вы готовы делать это, но страшно тяжело чувствовать себя обманщицей перед самыми близкими людьми. Он поймет, как это ужасно, и предложит вам руку и сердце.

«Какое счастье, что мы вместе!»

«Как бы я хотела заботиться о тебе всю жизнь!»

«Нам никогда не будет скучно вдвоем!»

«Какое счастье родить от тебя такого же умненького ребенка, как ты!»

«Как надоело скрываться от людей, как будто мы делаем что-то нехорошее!» и т. п.

Если вы приустали от того темпа, в котором живет, думает и шутит ваш друг, если вас пугает та бесшабашность, с которой он раз в два месяца меняет род своих занятий, видимо, вы созрели для того, чтобы закончить ваши отношения. Для этого лучше всего воспользоваться маской информационного конфликтера ДОН КИХОТА — ДРАЙЗЕРА.

Сделайте акцент на том, что ваши отношения кажутся вам легкомысленными и недостойными и вы раскаиваетесь в том, что зашли так далеко. Напустив на себя постный вид, нужно сказать ему примерно следующее: «Дорогой, у меня хватит сил прервать эту недостойную тебя страсть». В этом месте не забудьте пустить слезу.

Объясните, что вы не хотите больше вводить его в грех прелюбодеяния, взваливать на него ответственность за такое поведение перед людьми.

Скажите ему с волевым напором и несокрушимой уверенностью в своей правоте: «Тебе рано связывать себя какими бы то ни было узами. Надо набраться решимости и пожертвовать своими чувствами, чтобы никто не упрекал тебя в безнравственности».

А затем добавьте, что вы готовы взять на себя все упреки в недостойном поведении, чтобы избавить его от косых взглядов соседей и сослуживцев.

Вы удивитесь, с какой легкостью он сам отпустит вас.

Дон Кихот («Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» («El ingenioso hidalgo Don Quijote de la Mancha») — роман M. де Сервантеса. Ч. 1—2, 1605—1615).

«Дон Кихот» как литературный феномен раскрывается Достоевским с наибольшей полнотой в «Дневнике писателя». Роман представляет собой для Достоевского вершинное произведение мировой литературы, заключающее в себе художественное откровение о человеке: «Во всем мире нет глубже и сильнее этого сочинения. Это пока последнее и величайшее слово человеческой мысли, это самая горькая ирония, которую только мог выразить человек. » (22; 92 — курсив Достоевского. — Прим. ред.); «Эту самую грустную из книг не забудет взять с собою человек на последний суд божий. Он укажет на сообщенную в ней глубочайшую и роковую тайну человека и человечества» (26; 25 — курсив Достоевского. — Прим. ред.). Образ Дон Кихота рассматривается Достоевским как тип высокодуховной личности, выразитель национального самосознания. Самопожертвование, вера в идеал, бескорыстная готовность целиком посвятить себя служению человечеству являются, с точки зрения Достоевского, отличительными чертами натуры Дон Кихота, которые сближают его с характером русского народа (глава «Меттернихи и Дон Кихоты»: «Дневник писателя» за 1877 г., февраль).

Вместе с тем Дон Кихот воспринимается и как фигура трагическая, обладающая прекрасными душевными качествами, но лишенная дара прозрения истины. Встав на ложный путь, он обречен на «смех, свист и побиение камнями» (гл. «Ложь ложью спасается»: «Дневник писателя» за 1877 г., сентябрь).

«Дон Кихот» Сервантеса неоднократно используется в творческой практике Достоевского. Впервые упомянут в «Романе в девяти письмах»: Анна Михайловна возвращает «Дон Кихота Ламанчского» Татьяне Петровне после ссоры двух семей. В дальнейшем упоминание о «Дон Кихоте» приобретает характер литературной аллюзии. В романе «Униженные и оскорбленные» фигурирует одно из расхожих представлений о Дон Кихоте как борце со злом: Маслобоев просит Ваню не считать его Дон Кихотом.

В романе «Идиот» соотнесенность протагониста с Дон Кихотом несет более существенную нагрузку. Прочтя короткую записку Мышкина, Аглая заложила ее в какую-то книгу, а взяв ее через неделю, обнаружила, что это был «Дон Кихот Ламанчский». Смех Аглаи в это момент («расхохоталась, неизвестно чему») — свидетельство того, что она разгадала донкихотский характер князя Мышкина. По мере развития сюжета действие аллюзивного контекста углубляется. Аглая решает перед всеми раскрыть суть донкихотства Мышкина и делает это весьма деликатно. Дон Кихот воспринимается как комический персонаж, поэтому Аглая указывает на сходство с ним Мышкина через посредство идеализированного «двойника» Дон Кихота — пушкинского «рыцаря бедного». В речи Аглаи о «рыцаре бедном» возникает мотив «Дульсинеи» и рыцарского поклонения женской красоте. В романе этот мотив скрыто сопрягается с идеей двойственности женской красоты.

Читайте так же:  Хочу совет психолога!

Дон Кихот относится к литературным прообразам князя Мышкина. Задумывая роман о положительно-прекрасном человеке, Достоевский в письме к С.А. Ивановой указывает на образ Дон Кихота как на самое целостное воплощение прекрасного в мировой и отечественной литературе: «. из прекрасных лиц в литературе христианской стоит всего законченнее ДОН КИХОТ» (282; 251 — выделено Достоевским. — Прим. ред.). Подготовительные материалы к роману «Идиот» также свидетельствуют, что в сфере размышлений Достоевского в период работы над образом Мышкина находился Дон Кихот: речь Мышкина соотносится с речью Дон Кихота о золотом веке (9; 277). Сравнение Мышкина с сервантесовским героем, наметившееся в черновиках, сохранено и в окончательном тексте. Вместе с тем комическое начало, которое Достоевский ценит в образе Дон Кихота («он прекрасен единственно потому, что в то же время смешон»), не превалирует в Мышкине: это «серьезный Дон Кихот».

В «Дневнике писателя» образ Дон Кихота становится объектом литературной стилизации. Сцена из романа, приведенная в главе «Ложь ложью спасается», является вымышленной, написанной в художественной манере Сервантеса. Монолог Дон Кихота наделяется символическим смыслом, призванным раскрыть психологический механизм человеческих иллюзий.

Проблема связи творчества Достоевского с «Дон Кихотом» разрабатывается в следующих аспектах: «Дон Кихот» в критическом осмыслении писателя (Т.В. Захарова, Ю.В. Манн); степень влияния «Дон Кихота» на творческое сознание Достоевского в период создания романа «Идиот» (В. Джусти, В.Е. Багно), сравнительный анализ образов Дон Кихота и князя Мышкина. Л. Туркевич-Букетофф, рассматривая Мышкина как донкихотский характер, выделяет в качестве доминантных черт его натуры стремление действовать вопреки обстоятельствам, отрыв от реальности, жажду добрых дел, душевную аномальность (эпилепсия Мышкина и «безумие» Дон Кихота), рыцарское отношение к женщине. Серрано Плаха сближает героев по их детскому мировосприятию. В.Е. Багно отмечает своеобразную переакцентировку в структуре характера князя Мышкина: Достоевский именно Алонсо Кихано Доброго (подлинное имя идальго из Ла-Манчи) делает героем «Идиота». Затрагивается проблема влияния повествовательных приемов Сервантеса на творчество Достоевского: способы воссоздания карнавальной атмосферы в романах (М.М. Бахтин), организация сюжетного действия (В. Багно). Вместе с тем связь романов «Дон Кихот» и «Идиот» представляется более значительной, с точки зрения преемственности проблематики и типологии художественной структуры.

Дон Кихот (стр. 4 из 5)

Но Сервантес идет дальше: в разговоре Санчо и Дон Кихота в XII главе второго тома, как раз после встречи с Колесницей Дворца Смерти, проводится параллель «жизнь – театр», и проводит её не кто иной, как Дон Кихот. Он говорит, что комедии «приносят великую пользу государству, постоянно показывая зеркало, в котором ярко отражаются дела человеческой жизни, и ничто не обрисует с такой яркостью, как комедия и комедианты, каковы мы на самом деле и каковыми нам быть надлежит. Если это не так, скажи: разве ты никогда не видел на сцене комедий, где выводятся короли, императоры, папы, рыцари, дамы и другие различные персонажи? Один изображает распутного бандита, другой — обманщика, третий — купца, четвёртый — солдата, пятый — хитрого простака, шестой — простодушного влюблённого, а когда комедия кончается и актёры сбрасывают свои костюмы, — все они между собой равны. Ведь то же самое, что в комедии, происходит и в нашей жизни, где одни играют роль императоров, другие — пап, словом, всех персонажей, которые могут встретиться в комедии, а когда наступает развязка, то есть, когда кончается жизнь, смерть снимает эти разнообразные костюмы, и в могиле все между собой равны».

[2]

Итак, мы наблюдаем доведение мотива театральности до предела. Амплитуда максимально широка — она колеблется от подлинного театра, охватывает все формы, виды и проявления театральности в жизни и упирается своей верхней границей в идею уподобления жизни театру, а людей — актёрам, между которыми Бог распределил их «роли», начертав для каждого его судьбу, которую человек не в силах изменить. По мере продвижения действия Сервантес усиливает, акцентирует буквальное понимание театра, увеличивает элемент истинной театральности — и этим максимально заостряет со- /противопоставление «театр – жизнь».

Перед нами «театр в театре». А в сущности, эта перспектива бесконечна — ведь художественная реальность является своего рода игрой по отношению к реальности этого, нашего мира. Таких «зеркал» огромное количество. Отражаясь друг в друге, они создают длинный коридор, которому не видно конца, ведь по отношению к любой действительности всегда есть иная, более реальная и более настоящая действительность.

Всё это вплотную подводит нас к проблеме реальности, которая является одной из ключевых в «Дон Кихоте». Надо сказать, что здесь Сервантес стал прямым предшественником испанских постмодернистов, для которых вопрос о границе между литературой и реальностью и условности и относительности этой последней принципиален.

Хосе Ортега-и-Гассет пишет в «Размышлениях о “Дон Кихоте”»: «Кулисы кукольного театра маэсе Педро — граница между двумя духовными континентами. Внутри, на сцене, — фантастический мир, созданный гением невозможного: пространство приключения, воображения, мифа. Снаружи — таверна, где собрались наивные простаки, охваченные бесхитростным желанием жить, таких мы встречаем повсюду. Посредине — полоумный идальго, который, повредившись в уме, решил однажды покинуть родимый кров. Мы можем беспрепятственно войти к зрителям, подышать с ними одним воздухом, тронуть кого-нибудь из них за плечо, — все они скроены из одного с нами материала. Однако сама таверна, в свою очередь, помещена в книгу, словно в другой балаганчик, побольше первого. Если бы мы проникли в таверну, то вступили бы внутрь идеального объекта, стали бы двигаться по вогнутой поверхности эстетического тела»[2] . И Дон Кихот в этой ситуации — линия пересечения, грань, где сходятся оба мира.

Дон Кихот со своей реальностью вторгается в мир, представляющий собой весьма хорошо налаженный механизм, в котором все элементы плотно пригнаны друг к другу. С точки зрения людей, которых встречает на своём пути сервантесовский герой, мир двулик. Это прежде всего их, реальный, мир и мир фантастический, выдуманный, несуществующий, находящийся в сфере иллюзий. У Дон Кихота же не просто иная точка отсчёта. Его мир, несмотря на свою цельность, многолик — «…Вот почему то, что тебе представляется тазом для бритья, мне представляется шлемом Мамбрина, а другому — чем-нибудь ещё», — говорит Дон Кихот Санчо в XLV главе первой части.

Читайте так же:  Почему я все еще не похудела

Таким образом, Сервантес играет различными взглядами на действительность, различными миропониманиями. Происходит постоянная смена точек зрения, с которых мы рассматриваем окружающую реальность и самих себя. Дон Кихот никогда не принимает одни вещи за другие, а дело в том, что в его измерении нет и не может быть ветряных мельниц вместо огромных великанов. И хотя на каждом шагу его «роман сознания» приходит в несовместимое противоречие с объективным миром вещей, герой всё равно остаётся самим собой, снова и снова убеждаясь в коварстве злых волшебников, которые, вне всякого сомнения, ему просто завидуют. Показательна в этом плане реплика хитроумного идальго, адресованная канонику (XLIX глава первого тома): «В таком случае, — сказал Дон Кихот, — я со своей стороны полагаю, что очарованным и лишённым разума являетесь вы сами, ибо вы решились изречь хулу на то, что всем миром принято и признано истиной…», т.е. на рыцарские романы. Точно так же и мудрец Фестон, похитивший у Дон Кихота книги и комнату, превратил великанов в мельницы, чтобы лишить странствующего рыцаря славы победы.

«Пусть эти гиганты, — пишет Ортега-и-Гассет, — и не гиганты вовсе — тем не менее… Ведь в действительности их нет и не было. Так или иначе, миг, когда человек впервые придумал гигантов, ничем существенным не отличается от этой сцены из «Дон Кихота». Речь бы всегда шла о некой вещи, которая не гигант, но, будучи рассмотрена со своей идеальной стороны, стремилась бы в него превратиться. В вертящихся крыльях мельниц нам видится намёк на руки Бриарея. И если мы подчинимся влекущей силе намёка и пойдём по указанному пути, то придём к гиганту». Это ведёт к тому — и об этом пишет Ортега-и-Гассет, — что вещи всегда имеют две грани: «смысл», или то, что создаётся посредством нашего истолкования, и «материальность», которая «их утверждает до и сверх любого истолкования». «Я ясно вижу истину», — говорит Дон Кихот. Но у всякой медали есть оборотная сторона — потому «и справедливость, и истина, и любое творение духа — миражи, возникающие над материей. Культура может быть расценена правильно только как иллюзия, как мираж, простёртый над раскаленной землёй».

По ходу романа безумие Дон Кихота всё чаще оказывается как бы «больше» и объективнее окружающего его мира и рассматривает его как относительную истину. В этой связи точки зрения играют исключительно важную роль: действительность дана у Сервантеса наряду и вместе с образами её в сознании людей, в ней существующих. Категории субъективности и объективности оказываются в высшей степени условными. Каждая из точек зрения создаёт особую призму, через которую преломляется одна и та же реальность. В результате мы имеем дело с несколькими реальностями — в равной степени относительными и условными, особенно если учитывать существование ещё одной реальности за пределами текста. Выводя на страницах своего романа образ одного и того же мира в разных сознаниях и под разными углами зрения, Сервантес не отрицает за каждой из этих действительностей права на существование. Очевидность, непреложная истина столь же аргумент «противников» Дон Кихота, как и его собственный аргумент. Соотношение видимости и правды колеблется. «…Стоит только коснуться видимости рукою, и она тотчас же окажется обманом», — и это говорит безумный идальго, живущий в мире иллюзий и верящий в реальность Амадиса Галльского и Бельяниса Греческого.

Но в любом случае целое всегда больше любого из его фрагментов — так же, как рыцарский роман уже «романа сознания» хитроумного идальго, театр уже романного континуума и жизни вообще, а эта реальность не вписывается в литературу и театрализованные игры в рыцарей. Кстати, в истории книги роман Сервантеса занимает совершенно особое место хотя бы потому, что один из его уроков — предостережение тем, кто склонен принимать на веру прочитанное. Таким образом, реальность в книге — иллюзорна, относительна и условна. И подобно тому, как в «Дон Кихоте» сосуществуют несколько, по сути, равноправных уровней действительности, по отношению к каждой «реальности» есть некая другая реальность, опровергающая первую и делающая её иллюзорной, фантастической, превращающей её в шутку, игру, спектакль, театральное действо, ширму маски и грима. А за этой ширмой — ещё одна, и так далее до бесконечности. Реальность ускользает.

Видео (кликните для воспроизведения).

По отношению к реальности всякий роман представляет некий идеальный план; Сервантесу нравится смешивать объективное с субъективным, мир читателя и мир книги. Сервантес, делая Дон Кихота и Санчо персонажами, как бы надстраивает здание своего произведения. Он углубляет внутреннее пространство романа и создаёт практически бесконечную перспективу. Роман в романе и о романе погружается в ещё один роман, а этот, в свою очередь, в ещё один… И над всем повествованием лейтмотивом проходит тема условности и относительности самой жизни. Санчо и Дон Кихот осознают себя как предмет изображения и в то же время не подозревают о том, что они являются персонажами в событиях второй части, где они к тому же встречаются с Авельянедой — автором подложного тома. «…Подобные сдвиги внушают нам, что если вымышленные персонажи могут быть читателями или зрителями, то мы, по отношению к ним читатели или зрители, тоже, возможно, вымышлены».

Источники


  1. Рубин, Гретхен Проект Счастье. Мечты. План. Новая жизнь / Гретхен Рубин. — М.: Эксмо, 2013. — 512 c.

  2. Б. Мандель Сердцу не место в пятках / Б. Мандель. — М.: Попурри, 2006. — 812 c.

  3. Пиз, А. Язык жестов в любви / А. Пиз, Б. Пиз. — М.: Эксмо, 2012. — 208 c.
Дон кихот путь сквозь иллюзии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here