Инцест в психоанализе или человек–бонсай

Сегодня обсуждаем тему: инцест в психоанализе или человек–бонсай с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Психоанализ, психотерапия, консультирование

Инцестуозная семья:
травматизм и последствия

Соблазнение

В ходе психотерапии часто выясняется, что пациент, будучи ребенком, спал вместе с родителями (или с одним из родителей, чаще с мамой, если она одинока), либо с бабушками и дедушками. Если у этого ребенка и есть свое отдельное физическое пространство(своя постель, своя комната), то в нее постоянно кто-нибудь из родителей вламываются или заваливается. Неизбежно в этом случае возникновение у такого ребенка проблем в его взрослой любовной жизни. Атмосферу в родительской семье такого пациента в психоанализе называют инцестуозной. Это значит, что родители, или люди их заменяющие, бессознательно (бывает, что и вполне осознанно) сексуально используют ребенка, соблазняют его. Конечно, соблазнение проявляется не только в том, что ребенок вынужден делить постель с родителем (или с кем-либо из родителей). Родители могут и много других соблазняющих ребенка глупостей делать: голыми при детях прохаживаться, навязчиво контролировать сексуальную сферу ребенка (например, моют в ванне вплоть до подросткового возраста, при этом жестко наказывают за малейшие попытки ребенка мастурбировать), одним словом, родители постоянно тянут свои руки к гениталиям ребенка, теребят и возбуждают их .

Эдипов фантазм и горе по неразделенной любви.

Дело в том, что ребенок вовсе не ангелочек и не невинное дитя, как полагало общественное мнение и наука еще в конце 19 века, до открытия Фрейдом детской сексуальности. Фрейд помог обществу перестать отрицать вполне очевидное: в детской душе кипят сильнейшие страсти. У ребенка в совсем еще малом возрасте (от 3 до 6 лет) возникают инцестуозные желания по отношению к родителям. Надо действительно очень постараться, чтобы не обращать внимание на то, как мальчик в этом возрасте ухаживает за мамой и мечтает жениться на ней, ревнуя ее к отцу, а девочка ищет папиного внимания и хочет выйти за него замуж, воспринимая мать как соперницу. Фрейд назвал это Эдиповым комплексом (Эдиповым фантазмом). Это нормально, когда вы можете услышать от детей об их эдиповых (инцестуозных) желаниях. Родители в нормальной семье помогают своим детям пережить горе и разочарование, связанное с несбыточностью этих желаний. Дети, пережившие горе своей первой неразделенной любви (к папе, маме), оставляют в покое своих родителей и ищут свою любовь вне семьи. Иначе говоря, они взрослеют и отделяются от своих родителей, говоря «нет» своим детским эдиповым желаниям, вытесняя их в бессознательное (забывают о них). И тогда они готовы полюбить кого-то не из семьи

Замороженная сексуальность.

В инцестуозной семье нет прямого инцеста, но родители веду себя с ребенком соблазняюще, как совратители (обычно, родители и сами вышли из таких инцестуозных семей). Что происходит при этом с ребенком? Он испытывает соматическое перевозбуждение.

Травма – это и есть соматическое возбуждение, которое невозможно переработать. Этот травматизм вызван соблазнением: грубым столкновением ребенка с эдиповой ситуацией (образно говоря, ребенка затаскивают к себе в спальню и заставляют его наблюдать или участвовать в своей интимной жизни )

Родители не оставляют совращенному ребенку пространства в отношениях, а потому у него в голове и фантазий сексуальных не возникает, которые должны быть в норме. Ему все «дается» («брошено в морду»), но слабое детское Я, совершенно одиноко и воспринимает все происходящее как фрустрацию – ужас и угрозу, к которой он неподготовлен. Он не хочет ни видеть этого, ни слышать, он не может думать об этом, поскольку все это вызывает жуткое перевозбуждение соматическое и представляет угрозу его нарциссической целостности (потеря себя, сумасшествие). В этой ситуации ребенок не может построить эдипов треугольник: любящая друг друга пара (папа и мама) и ребенок исключенный из их взрослых любовных отношений. Родители не исключают его из отношений, а располагают между собой. Он не может, как ребенок из семьи с нормальными отношениями родителей, пережить свои собственные эдиповы желания к родителям, «проходя» через треугольные отношения: опираясь на любовь одного из родителей, перерабатывать враждебность к другому и наоборот, что помогает постепенно отказаться от любви к родителям и отправиться искать свою любовь за пределы семьи.

Травмируется сексуальность ребенка: он будет вынужден удалять из сознания любые проявления сексуального напряжения и агрессии (и на агрессию, и на сексуальные желания из-за отношений с родителями наложен запрет). Этот травматизм немедленно замораживает нормально начавшееся психосексуальное развитие ребенка и с 2-х лет вгоняет в фазу латентности, которая может тянуться бесконечно долго, иногда всю жизнь. Особенно характерно это для женщин, что проявляется в очаровательной незрелости. Для женщин вполне обычны здесь последствия в виде вагинизма, аноргазмии, а для мужчин – в импотенции, либо в беспорядочных сексуальных отношениях (как гетеросексуальных, так и гомосексуальных) и невозможности устойчивых близких отношений.

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ НА РЕАЛЬНОСТЬ ИНЦЕСТА

Когда Зигмунд Фрейд обнаружил, что восемнадцать его больных истерией пациентов хранили в памяти детские воспоминания о сексуальных обольщениях, по большей части со стороны членов семьи, он оказался в теоретическом тупике. Он полагал, что симптомы истерии могут вызываться лишь подавленными воспоминаниями, тогда как воспоминания, легко и во всех подробностях вызываемые в памяти, не могут быть ее истинной причиной. Поэтому он пришел к выводу, что в каждом из этих случаев должно иметь место еще более раннее совращение, скорее всего между двумя и пятью годами, никак не позже восьми, память о котором подавлена.

Эти события раннего детства следует воссоздавать по фантазиям и снам, но даже когда Фрейд проводил для пациентов такую реконструкцию, пациенты, по его признанию. «не испытывали чувства, будто вспоминают события».

Как совершенно верно решил Фрейд в 1897 г., эти реконструкции событий раннего детства были на самом деле «сценами совращения, никогда не существовавшими . это были лишь фантазии, вымысел моих пациентов, который я, возможно, сам им навязал. » Однако отчетливые воспоминания о совращении в более позднем детстве и юности, о которых пациенты рассказывали искренне и с полным осознанием реальности происшедшего, никогда не вызывали у Фрейда сомнений, вопреки утверждениям критиков типа Массона и Миллера, будто Фрейд не нашел в себе должной смелости и стал отрицать вообще наличие инцеста в этих случаях. Особая теория истерии, по признанию Фрейда, «рухнувшая под тяжестью собственного неправдоподобия», была ни чем иным, как теорией детского совращения, и не допускала сомнений в правдивости воспоминаний пациентов об инцесте.

В самом деле, Фрейд всю оставшуюся жизнь неоднократно выражал убежденность, что эти отчетливые воспоминания об инцестуальных атаках основаны на реальных событиях. В 1905 году он писал: «Я не могу признать, что в своей статье «Этиология истерии» преувеличил частоту или важность . последствий совращения, когда ребенок слишком рано рассматривается в качестве сексуального объекта. »

[3]

Позднее он снова утверждал, что «сексуальное использование детей с жуткой частотой обнаруживается среди школьных учителей и опекунов. а фантазии собственного совращения представляют особый интерес, потому что часто являются вовсе не фантазиями, а реальными воспоминаниями». Кроме того, инцестуальные воспоминания таких пациентов, как Катерина, Розалия X., Элизабет фон Р. и Вольф Ман, он считал не фантазией, а реальностью, а о травматичном насилии такого рода над ребенком говорил: «Не следует полагать . что сексуальное насилие над ребенком со стороны близких родственников мужского пола целиком относится к области фантазии. Большинство психоаналитиков имеет дело со случаями, когда такие события действительно были, и их наличие можно с полной достоверностью доказать. » Он даже назвал «подлинными» свои собственные воспоминания о том, как маленьким мальчиком подвергался сексуальным домогательствам со стороны няньки, которая не только побуждала его к сексуальным действиям и «выражала недовольство по поводу моей неуклюжести», как говорит Фрейд, но и мыла в воде со своей собственной менструальной кровью.

Читайте так же:  Хороший любовник кто он такой

Поэтому, если читать работы Фрейда беспристрастно, отвлекаясь от всего, что написано на тему инцеста, видишь, что всякий раз, когда Фрейд сталкивался с явным сообщением о сексуальных домогательствах, он называл это совращением, а не фантазией. Здесь не было ни «большой перестановки», ни «подавления соблазна», ни «измены ребенка», ни «нападок на истину».

Смелость Фрейда, признавшего широкое распространение сексуальных домогательств к детям, большинство его коллег не разделило. По большей части они, как Юнг, просто уклонились от обсуждения. Те же, кто отмечал, насколько часто у пациентов бывают отчетливые воспоминания об инцестуальном изнасиловании, обвиняли самих жертв, подобно Абрахаму, утверждавшему, что домогательства «вызываются подсознательными желаниями ребенка, причина которых — в его ненормальной психосексуальной конституции. » Со времен Фрейда психоаналитики, как правило, расценивали воспоминания о совращении как подсознательные желания, а детские психоаналитики обычно даже не считали нужным спрашивать пациентов, основаны ли их сообщения на действительности. В лекциях по психоанализу часто учили, что все воспоминания об инцесте — на самом деле желания. Как вспоминает один психоаналитик:

«В молодости, когда я учился на психиатра, как большинство из нас, меня учили очень скептически относиться к инцестуальному сексуальному материалу, который выдавали мои пациенты. Малейшая склонность с моей стороны или со стороны моих коллег во время обучающей ситуации усматривать под материалом пациента какую-либо реальную основу, осмеивалась и считалась признаком наивности. »

Даже когда аналитики получали такую массу доказательств сексуального и просто физического насилия над детьми, что не могли в это не поверить, в историях болезней все равно уделялось обычно мало внимания таким происшествиям. Например, Отто Кернберг в своих обширных работах по пограничным состояниям пациентов мало сообщает о насилии над детьми. Когда один исследователь лично сказал Кернбергу. что множество новых работ о пограничных состояниях показывает чрезвычайно высокий уровень сексуального и физического насилия над детьми, тот признал, что это справедливо и в отношении пограничных пациентов, но «неизвестно, что с этим делать».

Тем не менее, взгляд Фрейда на реальность совращения детей не оказался совершенно проигнорирован в ранней психоаналитической литературе. Так, Ференци не только обнаружил у многих своих пациентов отчетливые воспоминания о совращении в позднем детстве, но даже описал, насколько часто взрослые пациенты признавались в половых сношениях с детьми, и сделал вывод:

«Настоящее изнасилование девочек, только-только вышедших из младенческого возраста, как и половые акты зрелых женщин с мальчиками или принудительные гомосексуальные акты, на самом деле распространены гораздо шире, чем до сих пор предполагалось». Многие психоаналитики-женщины, такие, как Бонапарт, Якобсон, Гринэйкр и Райх, сумели эмпатизировать к своим пациентам-женщинам и признали реальность их воспоминаний об инцестуальном насилии. Рейнгольд сообщал о неожиданно частых случаях инцеста у своих пациентов, в том числе о многочисленных примерах открытой мастурбации маленьких детей матерью, оргаистических избиений дочерей отцом, о случаях, когда детей заставляли трогать половые органы родителей или мать поощряла дядю, который насиловал ее детей и т. д.; при этом он удивлялся, почему остальные обращают на подобные явления так мало внимания Роберт Флисс, всю жизнь занимавшийся проблемой психоаналитического восстановления в памяти ранних воспоминаний, обнаружил, что проблемы пациентов очень часто коренятся в реально имевших место сексуальных домогательствах, и пришел к выводу, что «никто еще не заболевал из-за своих фантазий. Лишь подавленные травмирующие воспоминания могут стать причиной невроза».

[1]

За последние десять лет общественность начала осознавать, насколько широко распространено сексуальное насилие над детьми в современном обществе, и психоаналитики заговорили о необходимости признания в терапевтических целях того факта, что раннее совращение детей существует. Ставится даже вопрос о том, может ли психоаналитик своим отрицанием инцеста помешать лечению в тех случаях, когда повторный психоанализ обнаруживает инцестуальное насилие, не признанное перед этим» В одной из последних работ, где расстройства пограничной личности связываются с насилием над детьми, Герман и ее коллеги сообщают, что «у таких пациентов может наступать удивительное улучшение, стоит им осознать связь между своими симптомами и травмой».

В последние годы стали появляться сообщения психоаналитиков, обнаруживших значительные масштабы сексуального насилия над маленькими детьми, раньше не признававшегося. Один психоаналитик рассказывает о лечении женщины, изнасилованной в возрасте четырех лет:

«Чтобы симптомы исчезли полностью, потребовалось восемнадцать лет еженедельных сеансов. Если бы эта женщина сразу осознала, что в детстве ее действительно изнасиловали, разве это не сэкономило бы нам такую массу времени, потраченную на психоанализ?» Даже в консервативном «Журнале Американской психоаналитической ассоциации» недавний обзор на тему реальности инцеста завершается вопросом:

«Получен ли в результате тысяч клинических исследований и примеров психоанализа ответ на вопрос, были ли взрослые больные истерией изнасилованы или совращены в младенчестве или детстве? Думается, что еще нет».

Институт клинической психиатрии и психологии

Психическое здоровье – важнейшая ценность человека

Владивосток, ул. Лазо, 6-б, 8(42З)22-60-888; 259-30-06

Где начинается инцест?

Элеонора Качанова / PSYCHOLOGIES №60

Основные идеи
• Опасная атмосфера: чрезмерная близость, смешение ролей членов семьи не дают ребенку ощутить себя «отдельным» человеком – позже он не сможет строить ясные отношения с другими людьми.
• Неуместная эротизация: излишняя чувственность, «соблазнение» в отношениях родителя и ребенка нарушают развитие его сексуальности.
• Губительные жесты: ребенок страдает, если взгляды или руки взрослых чересчур долго задерживаются на его теле, или он становится свидетелем интимной жизни родителей.

Сегодня об этом уже открыто говорят в криминальной хронике. Однако инцест – это не только прямое сексуальное насилие, предупреждают наши эксперты. Анализ особых семейных ситуаций, которые становятся для ребенка не менее разрушительными.
«Иногда отец заходил в ванную, когда я была под душем… И мне, конечно, было неприятно, что он на меня смотрел… Но не надо преувеличивать – он же меня не насиловал!» Свидетельства такого рода нередко приходится слышать психоаналитикам и психотерапевтам. И им известно, насколько важно отнестись к этим словам с максимальным вниманием – ведь промолчать в ответ означало бы невольно согласиться: инцест возникает лишь там, где происходит физический акт насилия. И тем самым поддержать отчаянное, но неисполнимое желание их пациента отогнать, отмести от себя мучительное чувство: «Нет, в моей семье не было инцеста!» Но тогда откуда такое страдание?

Читайте так же:  Проблемы взаимоотношений детей и родителей

Разобраться в его истинных причинах тем более необходимо, что сегодня инцестом принято считать лишь сексуальные отношения между отцом и дочерью или ситуацию, когда родители в буквальном смысле сексуально стимулируют ребенка. На самом деле все намного сложнее: инцест не начинается с генитального контакта точно так же, как и не ограничивается отношениями между дочерью и отцом. И происходит намного чаще, чем мы предполагаем.

Участники событий

О чем же говорят специалисты? Нам стоит помнить, что, во-первых, виновными в создании инцестных отношений становятся не только отцы, но также и матери, дяди, дедушки, отчимы, няни или друзья семьи. Во-вторых – что подобные отношения между братом и сестрой наносят обоим такой вред, размеры которого посторонним даже трудно предположить. В-третьих – что инцест не обязательно гетеросексуален, он также может носить гомосексуальный характер (мать–дочь, отец–сын). И наконец, он может касаться не только больших, но и совсем маленьких детей – младше пяти лет, а иногда и младенцев.

Сами инцестные действия также бывают очень разными. Так, если самые откровенные из них направлены непосредственно на половые органы или анус ребенка, то в других могут быть использованы и иные части его тела, его кожа или даже зрение и слух – когда ребенок становится свидетелем того, что происходит в родительской спальне, его переживания и эмоции превращают его в невольного «партнера» взрослых сексуальных игр.

Психотерапевты подчеркивают: родственники, виновные в инцесте, чаще всего совершают действия, не связанные с прямым генитальным насилием, поскольку при этом тело ребенка внешне остается невредимым, без тех «отметин», которые могут стать уликами. Хотя и на психике ребенка, и на его физическом самоощущении такие эпизоды всегда оставляют неизгладимые следы.

Но дело не ограничивается и этим длинным перечнем губительных для ребенка поступков взрослых, так как наряду с инцестом, запрет на который должен быть безусловным, существует и то, что психоаналитики называют «атмосферой инцеста». То есть все те особенности поведения взрослых – жесты, позы, взгляды, – которые вызывают у ребенка или подростка чувства мучительной неловкости и тревоги, причину которых он не может по-настоящему определить. Наши эксперты подчеркивают: не придавать такой ситуации значения было бы серьезной ошибкой – для ребенка она в высшей степени разрушительна. Ведь неопределенность положения лишает его четких ориентиров, тем самым делая его страдание всепроникающим, «безграничным».

Ребенок, а позднее подросток не сможет четко сказать: «Мне сделали это» – и тем самым справедливо признать, что он оказался жертвой. Более того: если он решится протестовать, взрослый всегда сможет возмутиться: «Да что ты выдумываешь!» Или даже обвинить свою жертву: «У тебя самого с головой не все в порядке!»
Таким образом, атмосфера инцеста всегда оказывается тайной, накрепко запертой «ловушкой», раскрыть которую непросто даже в процессе психотерапии. Но все-таки это возможно, говорят наши эксперты. И перечисляют ряд характерных признаков, которые позволяют определить такие опасные ситуации.

Первый из них – это эротическая окраска отношений между родителями и детьми, отсутствие в них целомудрия. Такие отношения несут в себе немалую долю сексуальности – при том, что ни взрослые, ни дети этого могут и не осознавать.

ИНЦЕСТ ПРОИСХОДИТ ГОРАЗДО ЧАЩЕ, ЧЕМ МНОГИЕ ПРЕДПОЛАГАЮТ. И ВОЗМОЖЕН НЕ ТОЛЬКО В ОТНОШЕНИЯХ МЕЖДУ ОТЦОМ И ДОЧЕРЬЮ.

Подобная ситуация может возникнуть из-за того, что в семье, где рос один из родителей, также не был установлен ясный запрет на инцест. Такой взрослый знает, что ребенок не может быть для него сексуальным объектом, но бессознательно этого не принимает. Например, отец, чье отношение к дочери носит вполне двусмысленный характер: взгляды, в которых сквозит желание, поцелуи, которые «невзначай» могут соскользнуть со щеки к губам, руки, которые медлят в отеческой ласке… Или же мать, которая кокетничает перед своим сыном-подростком, примеряя в его присутствии платья и явно стараясь вызвать его восхищение, которого ей не хватает во взглядах других.

Другой пример: опытных психотерапевтов порой посещает сомнение, когда на приеме они выслушивают рассказ о частых «дружеских потасовках» между отцом и сыном. «Они чуть ли не каждый день катаются в обнимку по ковру – для них это любимое развлечение!» Такие бессловесные схватки, бесспорно, не случайная игра, но единственная форма отношений, которые поддерживают оба их участника. И здесь у специалиста возникает вопрос: каких эмоций – возможно, испытанных когда-то в юности – неосознанно ищет отец в этих состязаниях, которые для ребенка по-своему всегда эротичны? Об этом говорят все взрослые пациенты, когда делятся с психотерапевтом подобными воспоминаниями.

Инцестная атмосфера возникает и в тех семьях, где родители не умеют и (порой бессознательно) не хотят отпускать от себя детей – во взрослую, самостоятельную жизнь. Ведь важнейшая цель воспитания любого ребенка состоит в том, чтобы помочь ему подготовиться к расставанию с родительской семьей и создать собственную: «Когда ты вырастешь, ты больше не будешь жить с нами. У тебя будет жена (или муж), свой дом, работа…» Осуществить этот план не всегда бывает просто: чтобы покинуть свою семью – то есть выйти из нее «вовне», в окружающий мир, – необходимо, чтобы ребенку этот мир не представлялся чем-то пугающим и для него опасным. И чтобы у него не было ощущения, что он, выходя «вовне», тем самым разрушает то, что осталось «внутри», – своих родителей. В этом смысле отцы и матери, для которых их дети служат своего рода «компенсацией», восполнением того, чего недостает в их жизни, делают процесс расставания особенно трудным.

Отсутствие границ

Чтобы повзрослеть и благополучно отделиться от семьи, ребенку также необходима возможность распоряжаться самим собой. То есть ощущать себя «отдельным», отделенным от других человеком, который ясно чувствует границы своего – как физического, так и психического – пространства, имеет свои мысли и желания («Я так думаю, я так хочу») и уверен, что близкие признают и уважают его как личность.

Хотя психотерапевты с сожалением подтверждают: такая возможность есть не у всех детей. Действительно, некоторые семьи существуют не как союз самостоятельных личностей, которые живут вместе и получают от этого удовольствие, но как некая бесформенная масса, в которой все слиты со всеми, где каждый является не отдельной личностью, но неопределенной частью общего пространства.

[3]

Такую «неотделенность», объясняют специалисты, можно заметить на нескольких уровнях. Например, на уровне тела – как в той семье из четырех человек, где в ванной всегда висело лишь два полотенца: одно «для верха» (верхней части тела всех членов семьи – и родителей, и детей), другое «для низа» – тоже для всего семейства. Причем надо подчеркнуть, что недостатка в финансах или предметах гигиены в той семье не было…

Читайте так же:  Мой ребенок - жадина!

РЕБЕНОК ОЩУЩАЕТ ТРЕВОГУ И МУЧИТЕЛЬНУЮ НЕЛОВКОСТЬ, ПРИЧИНУ КОТОРЫХ ОН САМ НЕ МОЖЕТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ОПРЕДЕЛИТЬ. СЕМЬЯ, ГДЕ НАЧИНАЕТСЯ ИНЦЕСТ?

Другой пример – уровень интимности: это те семьи, где не принято закрывать двери туалета или ванной комнаты, где каждый всегда и у всех на виду. Такое постоянное вторжение чужого взгляда нарушает физическое пространство взрослеющего ребенка и мешает ему выстраивать собственное «Я». Особо опасно то, что ребенок всегда воспринимает такую ситуацию как соответствующую желанию его родителей: «Если они не закрывают дверей, значит, испытывают удовольствие от того, что глядят на меня. И от того, что я гляжу на них».

Еще один уровень – контроля: когда родители настойчиво желают знать о своем ребенке буквально все. Они не позволяют ему никакой «своей» жизни, подслушивают его разговоры, читают почту, sms. Они стремятся «овладеть» ребенком – во всех смыслах этого слова – настолько, что, если тот им не «говорит все», это приравнивается ко лжи.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Наконец, «неотделенность» детской и взрослой сексуальности может проявляться и в словах, например, если взрослый посвящает ребенка в подробности своей интимной жизни. А также в уже упомянутых действиях – когда ребенок может слышать или наблюдать сексуальные отношения родителей. И эта ситуация для него безусловно губительна: интерес заставляет подсматривать за тем, что происходит, – и в нем поселяется мучительное чувство вины. И главное, увиденное нередко становится для него источником возбуждения, он мастурбирует – и становится, пусть на расстоянии, сексуальным «партнером» своих родителей.

Когда провоцирует ребенок

Зигмунд Фрейд подчеркивал, что ребенок всегда неосознанно стремится к тому, чтобы придать определенный эротический оттенок своим отношениям со взрослыми. Так, некоторые дети отказываются мыться самостоятельно (хотя и умеют это делать), потому что воспринимают материнскую помощь как особый род удовольствия. Другие бесконечно обнимаются или же требуют поцелуев и ласк, демонстрируя матери то, как они «страдают» от недостатка ее любви. В этом стремлении к эротизации отношений нет ничего патологического: ребенок хочет быть «всем» для взрослого и получать от него, как и от всего, что его окружает, как можно больше удовольствия. Такое поведение является частью его нормального развития. Важно знать, что детская сексуальность всегда говорит на языке нежности, взрослая – прежде всего на языке страсти. Если вместо нежности ребенку навязывают любовь, к которой он не готов, или буквально топят его в чрезмерных чувствах, ребенок перестает чувствовать себя счастливым и теряет способность любить.

«Неотделенность» полов

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Возникновению в семье инцестной атмосферы может способствовать отсутствие и других – символических – границ. Например, между разными поколениями: когда ребенок видит, что бабушка соперничает и бесконечно спорит с матерью из-за его воспитания; что отец заигрывает с подружками сына-подростка и т. п. Другой пример: место каждого в семье ясно не определено – ребенок спит вместе с одним из родителей, в то время как другой отправлен спать на диван; он принимает участие во всех разговорах взрослых, а иногда и командует ими.

:: «Дикие» психоаналитики

Оглавление:
Читайте также:

В предыдущей статье, ссылаясь на работу Фрейда “О «диком» психоанализе” мы разбирали как стать психоаналитиком. В этой статье я перечислю признаки совершенно «диких» психоаналитиков, т.е. критерии того, что человек, называющий себя психоаналитиком, настолько далек от психоанализа, что он даже приблизительно не знает, что это такое. К сожалению, таких «диких» психоаналитиков, предлагающих свои услуги психоанализа в интернете – большинство.

Фотография психоаналитика за работой на сайте

Прежде всего, следует обратить внимание на фотографию психоаналитика за работой, которая часто размещается на страницах сайтов. Вот подобными фото, как справа, пестрит первая страница выдачи всех поисковых систем по запросу «психоаналитик»: мужчина с блокнотом сидит рядом с пациентом, лежащим на кушетке.

Фрейд (1913) рассматривал «укладывание пациента на диван, при том, что я сижу позади него вне поля его зрения» как два важнейших взаимосвязанных элемента психоанализа, на которых он «настаивал»: как средство, «помогающее пациенту сосредоточить свое внимание на самонаблюдении», и как возможность, позволяющая самому психоаналитику «отдаться потоку своих бессознательных мыслей» для того, чтобы использовать их в анализе пациента (см. Свободные ассоциации). В соответствии с этим, пациент не должен видеть своего психоаналитика, когда лежит на кушетке.

Вот, обратите внимание, где поставил свое кресло сам Фрейд. Современные психоаналитики также располагают свое кресло подобным образом вне поля зрения пациента, а не дышат ему в лицо, как на фотографии сверху.

Сведения о психоаналитическом лечении

:: Психоаналитики и психоаналитические психотерапевты никогда не пишут на сайте: Решаем проблемы. А пишут иногда: Помогаем разобраться. Опытный психоаналитик вообще не спешит давать обещаний, потому что знает, что не всегда во всём всем можно помочь.

:: Психоаналитики не всегда указывают у себя на сайте, что лечение невроза или депрессии с помощью психоанализа занимает годы – кому хочется отпугивать пациентов. Но они никогда и не утверждают, что на лечение потребуется несколько месяцев или даже недель. И уж точно не берут предоплату за курс из 5 сессий.

Отзывы в интернете

Пациенты психоаналитиков и психоаналитических психотерапевтов не пишут отзывы в интернете. Психоаналитик выстраивает свои отношения с пациентом так, чтобы тот не испытывал обременяющей благодарности. Если пациент чувствуют необходимость написать отзыв психоаналитику, значит он чувствует, что что-то ему должен, кроме тех денег за его работу, которые он уже заплатил. А сами психоаналитики никогда не просят своих пациентов писать отзывы в интернете – это было бы принуждением пациента к эксгибиционизму.

Как пошутила героиня из сериала “Психологини”: При виде своего психотерапевта пациенты переходят на другую сторону дороги – кому охота встречаться со своими комплексами?! Как показывает опыт моих коллег, случайная встреча со своим психоаналитиком вызывает у пациента смущение (и у психоаналитика тоже). В процессе психоанализа у пациента создается иллюзия, что психоаналитик существует только в своем кабинете, о чем даже шутят многие пациенты. Но за этой иллюзией стоит отчаянное бессознательное желание, чтобы это, в самом деле, было так. Психоаналитик является хранителем самых сокровенных тайн пациента. Любая хорошая психотерапия – это очень интимный процесс, гораздо более интимный, чем посещение гинеколога или уролога. В глубинной психотерапии пациент часто встречается с очень сильными переживаниями, к которым он не всегда готов возвращаться даже в кабинете психотерапевта. Поэтому психоаналитикам редко пишут даже отрицательные отзывы.

Читайте так же:  Как неудача превращается в привычку

Отзывы в интернете о психотерапевте или психологе – либо липовые, либо психотерапевтическая работа была столь поверхностной, что пациента не сконфузило публиковать свой отзыв о проделанной с ним работе в открытом доступе. На отрицательные отзывы, конечно, стоит обращать внимание, если их много (но их мог сфабриковать, например, недовольный муж пациентки, которая стала изменяться, благодаря психоанализу – тогда, обычно, отрицательные отзывы носят откровенно обвинительный характер, и публикуются одним днем).

В связи с темой приватности существует серьезная проблема в случае учебного психоанализа, когда и анализанд, и психоаналитик находятся в одном профессиональном сообществе, где они могут пересекаться. Поэтому ни в коем случае нельзя выбирать себе в психоаналитики своего преподавателя. Это связано также с принципом анонимности в психоанализе, о чем речь пойдет ниже.

Классический и юнгианский психоанализ

В интернете существует заблуждение, что весь психоанализ разделяется на классический и юнгианский. Но Юнг, разорвав отношения с Фрейдом и, выйдя из Международной психоаналитической ассоциации, создал новое направление, которое назвал аналитической психологией, и свое учение он никогда не называл психоанализом.

Весь психоанализ разделяется на классический и современный, при том современный психоанализ имеет множество направлений и школ. Классическому психоанализу будет посвящен раздел в следующей статье.

Обычно квалифицированные психоаналитики не заявляют, что проводят классический психоанализ. Квалифицированные психоаналитики вообще не заявляют, к какой психоаналитической школе принадлежат. В психоанализе считается вредным для анализа обременять пациента изложением своих теоретических предпочтений и техническими особенностями проведения психоанализа.

Принцип анонимности

В психоанализе принцип анонимности касается не анонимности пациента – это само собой разумеется, хотя мобильный номер телефона всегда просят для непредвиденных обстоятельств, а за рубежом психоаналитику нередко требуются фамилия и адрес пациента (это необходимо для выставления счетов). Принцип анонимности в психоанализе подразумевает анонимность психоаналитика. Конечно, пациент должен знать фамилию психоаналитика, и может потребовать документы, подтверждающие его квалификацию. Принцип анонимности в психоанализе означает, что пациент ничего не должен знать о личной жизни своего психоаналитика. Это необходимо для формирования «незатемненного» переноса – важно чтобы пациент мог свободно фантазировать о личной жизни своего психоаналитика, перенося в эти фантазии свои желания и неудачи и собственный опыт своего детства. Благодаря анализу переноса пациент может очень многое узнать о себе от психоаналитика – соответственно, он нечего не должен знать о своем психоаналитике.

Поэтому психоаналитики и психоаналитические психотерапевты на своих сайтах публикуют о себе только скудные сведения, касающиеся их профессиональной подготовки, не раскрывают факты из своей биографии, и не имеют страниц в социальных сетях с фотографиями жен, мужей и детей; и не пишут что-то типа: Я без ума от своей жены. В последнем случае пациент, например, может быть пристыжен, что не любит свою жену, и не решится поднимать эту тему с таким правильным психоаналитиком.

Некоторые даже сертифицированные психоаналитики проводят прием в своей жилой квартире – это не очень хорошо, потому что пациент может сталкиваться с другими членами семьи психоаналитика. За рубежом в частных домах для этого делают отдельный вход для пациентов, и даже отдельный выход, чтобы выходящие пациенты не сталкивались с входящими (см. сериал “In treatment”). Но если психоаналитик напрашивается к Вам в гости попить чайку или собирается с Вами в отпуск (да еще и за Ваш счет) – это «дикий» и очень опасный «психоаналитик» (из рассказов пациентов).

Психоаналитики и психоаналитические психотерапевты никогда не предлагают чай или кофе своим пациентам в процессе психоаналитических сессий, даже если пациент сидит в кресле. Иногда чай или кофе может предложить в приемной секретарь или там может стоять кофемашина. И уж точно, психоаналитик никогда не проводит прием в кафе.

Психоаналитик за работой: что не делает квалифицированный психоаналитик

:: Если психоаналитик опаздывает на назначенный прием – это повод усомниться в его профессионализме, потому что в психоанализе очень ответственно относятся к соблюдению сеттинга. Но если психоаналитик, все же, опоздал на прием, и вместо того, чтобы извиниться и проанализировать чувства пациента, связанные с этим досадным происшествием, утверждает, что сделал это специально, чтобы протестировать Вас – это нерадивый человек, прикрывающий свою безответственность квазипсихотерапевтическими техниками (из рассказов моих пациентов).

:: Если психоаналитик в первые минуты первой встречи предлагает Вам сразу лечь на кушетку – это не психоаналитик. В психоанализе всегда сначала проводят диагностическое интервью лицом-к-лицу в кресле продолжительностью от одной до пяти сессий, и лишь потом пациенту предлагается лечь на кушетку, если психоаналитик сочтет, что кушетка для этого пациента будет полезна для развития психотерапевтической регрессии – т.е. если пациент окажется пригодным для психоанализа. Иначе пациенту будет предложена психоаналитическая психотерапия.

[2]

:: Анализ переноса – визитная карточка психоаналитика. Если психоаналитик, ни с того, ни с сего, на первой сессии начинает расспрашивать о том, что Вы о нем думаете, – можно усомниться в его квалификации, потому что он очень хочет казаться настоящим психоаналитиком.

:: Психоаналитики воздерживаются от постановки диагнозов и приклеивания ярлыков: У Вас Эдипов комплекс или У Вас нарциссизм – это не психоаналитические интерпретации, а нелепые попытки «дикого» психоаналитика сказать что-то умное (из рассказа пациента).

:: В психоанализе тему сессии задает пациент и, соответственно, он может менять тему по своему усмотрению. А психоаналитик следует за его свободными ассоциациями. Психоаналитики никогда не говорят фраз типа: Сегодня мы будем анализировать Ваш Эдипов комплекс или На этой сессии мы займемся анализом Ваших взаимоотношений с родителями. Психоаналитики не делят психоаналитический процесс на стадии и не заготавливают планы работы, и не говорят пациентам что-то типа: У Вас пограничное расстройство личности, прежде чем разбираться в отношениях с родителями, Вам нужно хорошо и крепко овладеть базовыми навыками владения психики (из ролика «психоаналитика» на YouTube).

:: Психоаналитики и психоаналитические психотерапевты избегают телесного контакта со своими пациентами, не обнимаются с ними и не целуются (и не сажают пациенток на коленки, исходя из идеи компенсировать этим дефицит телесного контакта в детстве). Уж не стоит говорить, что психоаналитики не занимаются со своими пациентами сексом, хотя подобные грубые нарушения границ зафиксированы в истории психоанализа. Психоаналитики и психоаналитические психотерапевты всегда очень щепетильно относятся к соблюдению границ, о чем читайте книгу Г. Габбарда и Э. Лестера “Психоаналитические границы и их нарушения” (которую можно скачать по этой ссылке). В «диком» психоанализе границам не уделяют достаточного внимания, напротив, мне известен один «дикий» психоаналитик, который с экрана телевизора заявлял, что секс с пациентом – это естественно, и сам женился на своей пациентке, что в психоаналитическом сообществе немыслимо.

Читайте так же:  Вскружил мне голову - запах или мужчина

К сожалению, даже высокие требования к подготовке психоаналитиков в рамках IPA, описанные в предыдущей статье Кто такой психоаналитик?, не могут гарантировать высокую профессиональную пригодность. Об этом читайте следующую статью.

Поставьте, пожалуйста, оценку статье:

Запрет на инцест и формирование неврозов

Карта – таблица – схема – это всегда упрощение. Но упрощение часто необходимо для нахождения сокровища. Карта местности сильно отличается от реальной местности, тем не менее, она позволяет сориентироваться и спланировать свои действия, сохраняя готовность к различным неожиданностям.

Психоаналитическая карта неврозов призвана сыграть ту же роль. Она дает надежду понять с помощью головы то, что не может быть понято с ее помощью – понять первичный процесс бессознательного с помощью вторичного процесса сознания.

Что представляет собой невроз вообще (истерия, фобия, невроз навязчивости)?

Для психоаналитика это сигнал о том, что в бессознательной жизни анализанта не произошел отказ от родительских фигур как сексуальных объектов. Запрет на инцест либо не был принят, либо был принят с оговарками. Нарушенные отношения, серьезные проблемы в сексуальной сфере (сексуальная стерильность или наоборот, частая смена партнеров), фобии, неврозы навязчивости сигнализируют о фантазматической опасности, от которой Эго невротика защищается с помощью симптома. В чем же эта опасность?

Опасность заключается в санкции на сексуальность. В признании себя сексуальным существом. В праве использовать собственную сексуальность для получения удовольствия от жизни. Почему для невротика это так опасно? Потому что вся его сексуальность – инцестуальная, или инцестуозная. Он хочет и пытается иметь мать и отца, и не может преодолеть запрет на инцест. Отчасти это верно для каждого из нас, так как дает ответ на вопрос, почему сексуальность в нашем обществе окружена такими конфликтами и ритуалами. Собственно, потому, что единственным истинным сексуальным объектом для нас являются наши родители, а все прочие объекты – это так называемые «ароматизаторы, идентичные натуральным». И путь к тому, чтобы стать человеком, это путь часто мучительного и медленного отказа от инцеста и сублимирования инцестуозного желания в удовлетворяющих отношениях с разрешенным объектом.

Мать – это первый человек, который касается ребенка, устанавливает с ним объектные отношения, эмоциональную и физическую связь, и во всех случаях является его первым соблазнителем. Любой ребенок находится со своей матерью в сексуальных отношениях до тех пор, пока спит с ней в одной кровати, сколько бы лет ему ни было. И если по какой-то причине эти отношения вовремя не были завершены, ребенок, а позднее взрослый не может найти в себе ресурсов, чтобы от них отказаться. Почти все мы в ранний период своей юности выбираем труднодоступного партнера, такого же невозможно привлекательного и запрещенного, каким был любимый родитель. Мы все, или почти все проходим через этот этап, но некоторые застревают на нем навсегда или очень надолго. Со стороны это может казаться странным, очень странным:

— Зачем она живет с алкоголиком, у нее столько достоинств, она могла бы найти хорошего мужа?

— Она от него гуляет, а он так ее любит, уж как она только его не унижает, а он никуда не уходит, с ребенком сидит, деньги зарабатывает, на нее ни разу руку не поднял, голоса кажется, даже не повышает. Спрашивается, ну почему такому хорошему мужчине досталась такая с. а? Что он в ней нашел?

Рационально постичь логику решения быть вместе при очевидно неравных условиях партнерства (один причиняет страдания, другой терпит) на «трезвую голову» невозможно. Именно поэтому психоанализ говорит о бессознательных фантазиях, которые структурируют, направляют поведение человека. Их абсурдность, противоречие с логическим взглядом на жизнь затрудняет их осознавание. Присвоить себе свои фантазии, принять их за свои — первый шаг к ослаблению их власти.

Невроз — это компромисс между желанием невозможной любви и запретом на нее.

Например. В конце психоаналитической сессии у истерической пациентки отнимаются ноги – она не может встать с кушетки. В этом симптоме одновременно проявляется любовь и ненависть пациентки к аналитику – «я хотела бы пинать тебя ногами за то, что ты говоришь «наше время кончилось» и оставляешь меня, когда ты мне так нужен и я так люблю тебя, но это опасно, ведь тогда ты отвергнешь меня. Я накажу мои ноги в наказание за эту мысль, но наказание принесет мне удовольствие – ведь я не смогу встать с кушетки, когда ты скажешь «наше время закончилось». Другой пример. Пациент, страдающий навязчивыми состояниями, имеет такой симптом. Каждый раз после мочеиспускания он испытывает такую брезгливость, что трет свой пенис под струей воды так долго и тщательно, что в конце концов достигает эрекции. Этот симптом говорит: «Я хотел бы быть сексуально привлекательным и спонтанным, но это опасно, так как приводит к потере контроля, поэтому я должен достичь сексуальной стерильности, чтобы не выпускать из-под контроля свои чувства, я должен наказать свой пенис за его грязное желание быть таким же длинным, как пенис моего отца, но наказание принесет мне удовольствие – ведь именно через стремление к сексуальной стерильности я достигну эрекции».

Невроз позволяет не принимать решений, оставаясь в позиции «ни там, ни тут»: не сыт и не голоден, не жив и не мертв, вроде сам по себе, но при этом не отделился, вроде не покинут, но все равно одинок. Невроз позоляет избежать утраты, но при этом оставляет без приобретений, тормозя личностный рост. Возникший как защита от бессознательной тревоги, он в конце концов сам становится источником тревоги, и требуется помощь, чтобы с ним справиться. Но так или иначе, любой невроз — это желание любви и горе от невозможности ее обретения.

Предлагаю психоаналитическую карту для ориентирования в бессознательных фантазиях пациентов:

Источники


  1. Кей, Э. Любовь и брак. Эволюция любви / Э. Кей. — Москва: Наука, 2015. — 247 c.

  2. Чопра, Маллика Все, о чем ребенок хочет спросить… и спрашивает. Мысли многодетной мамы вслух, или полуночные записки на подгузниках. Самое главное, чему стоит научить ребенка / Маллика Чопра , Дарья Федорова. — М.: ИГ «Весь», 2016. — 624 c.

  3. Гангор, Марк Смех — лучший помошник в браке. Секреты жизни, любви и брака / Марк Гангор. — М.: София, 2014. — 288 c.
  4. Архипова, Елена Кризисы семейной жизни / Елена Архипова. — М.: Фарес, 2008. — 112 c.
Инцест в психоанализе или человек–бонсай
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here