Как невидимое горе шифруется внутри нас к вопросу болезни траура и диссоциации

Сегодня обсуждаем тему: как невидимое горе шифруется внутри нас к вопросу болезни траура и диссоциации с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Диссоциация при травме

Диссоциация — это вид психологической защиты, применяемый, когда сила раздражителя превышает способности человека к адаптации к травматическому событию. При травматической диссоциации человек как бы отделяет себя от невыносимых эмоций: страха, боли, стыда, злости.

Самый распространенный пример диссоциации встречается в рассказах пострадавших при различных бедствиях или насилии, когда человек говорит о том, что видел себя как бы со стороны, или когда в его рассказе отсутствуют сильные эмоции, которые он, безусловно, испытал в тот момент. Однако пострадавший этих эмоций не помнит или говорит, что ничего не чувствовал. Чтобы продолжать нормально функционировать, человек как бы перекрывает путь к осознаванию для чувств, которые он не в состоянии пережить.

Различают негативные диссоциативные симптомы и позитивные. К негативным симптомам травматической диссоциации относят амнезию на воспоминания о событии, блокирование эмоциональных реакций, утрату способности к критическому мышлению, нарушения памяти, внимания. К позитивным симптомам диссоциации относят флэш-бэки, внезапные сильные эмоции (страх или ярость).

Структурная диссоциация — это разделение личности человека на две или несколько отдельных личностей, каждая из которых взаимодействует со своей группой воспоминаний или травматических ситуаций. Самой тяжелой степенью структурной диссоциации является расстройство множественной идентичности или расстройство диссоциированной идентичности.

Однако и у многих людей, страдающих ПТСР, в особенности у тех, кто подвергался насилию или многократным травмирующим психику ситуациям в детстве, развиваются одна или несколько идентичностей, которые вступают в силу в ситуациях, отдаленно напоминающих пережитую травму.

Наверное, всем нам встречались ситуации, когда знакомый взрослый человек вдруг начинал вести себя как беспомощный ребенок или впадал в неконтролируемый и неадекватный ситуации гнев. Обычно в таких случаях человек действительно ощущает себя беспомощным, как будто он на самом деле ребенок, или действительно видит ситуацию таким образом, как будто кругом враги, которые хотят его обидеть и которым плевать на его чувства.

Через какое-то время человек остывает и снова обретает способность видеть ситуацию, как разумный человек. Однако когда в следующий раз он встречается со стимулом, который повергает его в такое состояние, например, когда ему кажется, что его мнением пренебрегают, он снова впадает в нерациональный, неконтролируемый гнев, как будто в этот момент он является каким-то другим человеком, с особым восприятием окружающих.

В отличие от расстройства множественной идентичности, человек обычно помнит все, что с ним происходит в такие моменты, ему лишь собственное поведение кажется потом нерациональным и плохо объяснимым. При расстройстве диссоциированной идентичности люди испытывают амнезию, связанную с проявлениями другой, альтернативной личности.

Такая особенность — распределение болезненных воспоминаний и эмоций по разным частям личности, возникает чаще всего при детских травмах, потому что у ребенка еще мало способностей к интеграции, он еще в процессе собирания различных проявлений и свойств в целостную личность, поэтому ему сложнее справиться со сложными эмоциями и интегрировать их в одно целое.

Структурная диссоциация называется первичной, когда у человека есть одна личность-хозяин, так называемая «внешне нормальная личность» (из этой личности он взаимодействует с повседневными ситуациями), и одна аффективная личность, в которой содержатся воспоминания о травматическом событии.

Так, человек может в своем обычном состоянии не помнить или не вспоминать о травматическом эпизоде и нормально функционировать в повседневной жизни. Однако иногда он может чувствовать наплывы воспоминаний о травме, терять способность думать и заботиться о повседневных делах и только плакать, чувствовать страх и снова и снова переживать случившееся. Это простейший случай структурной диссоциации.

Если травматические события случились в детстве или многократно повторялись, как это происходит при инцесте или плохом обращении с ребенком, то у человека может развиваться несколько аффективных личностей, каждая из которых взаимодействует с частью воспоминаний или чувств о травме, и одна личность-хозяин, из которой человек взаимодействует со всеми обычными, не угрожающими ситуациями. Так выглядит вторичная структурная диссоциация.

Есть мнение, что разные аффективные личности могут быть связаны с разновидностями естественных реакций на стресс, свойственных всем млекопитающим: борьба, бегство, подчинение и замирание. Например, при инцесте одна аффективная личность может пробуждаться в ответ на шаги отчима в коридоре и испытывать страх и желание убежать, другая может быть связана с вынужденным подчинением и пробуждаться при различных ситуациях, связанных с переживанием стыда. Третья может быть направлена на борьбу и выражаться в приступах ярости, швырянии вещей, попытках поразить обидчика и пробуждаться в повседневной жизни в ситуациях, связанных с угрозой достоинству. В других ситуациях, связанных с сексом, пострадавшая женщина может активировать личность, связанную с замиранием, с чем и связано полное отсутствие ощущений и эмоций от секса.

Во всех этих ситуациях человек реагирует на стимул в настоящем неадекватно, как бы из прошлого. Ведь секс с партнером обычно связан с удовольствием и близостью, однако травмированная личность продолжает переживать его как насилие, в то время как в другие моменты она может испытывать любовь и нежность к своему партнеру.

Третичная структурная диссоциация встречается при особенно глубоких, ранних и многократных травмах, когда насилие могло случиться с ребенком не только в определенных ситуациях, а в любой момент его жизни. В таких случаях ребенку настолько не хватает энергии на синтез различных сторон его жизни и защиту от травмирующих событий, что он развивает несколько внешне нормальных личностей, каждая из которых взаимодействует с разными сторонами повседневной жизни, например, одна отвечает за финансы, другая за работу, третья за воспитание детей и т. д. И есть еще несколько аффективных личностей, имеющих дело с различными стимулами, ассоциирующимися с угрозой: одна включается при открытой агрессии кого-то из окружающих, другая при чувстве стыда, третья в вопросах, связанных с сексуальностью, и т. д.

Третичная структурная диссоциация практически всегда связана с расстройством множественной личности, когда у человека случаются провалы в памяти, поскольку личность-хозяин не помнит эпизодов, связанных с проявлением аффективных личностей.

Подробнее о структурной диссоциации можно прочитать в книге Ван дер Харт О., Нейенхэюс Э. Р. С., Стил К. «Призраки прошлого: Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы».

Роль диссоциации в совладании с психической травмой

Согласно современным представлениям, переживание травматической ситуации сопровождается возникновением трех разных феноменов, которые имеют характерные отличительные особенности, но тем не менее связаны друг с другом.

Так, непосредственно в первые мгновения травматического события многие индивиды не в состоянии воспринять целостную картину происходящего. В этом случае сенсорные и эмоциональные элементы события не могут быть интегрированы в рамках единой личностной системы памяти и идентичности и остаются изолированными от обыденного сознания. Переживание травматической ситуации оказывается разделенным на изолированные соматосенсорные элементы (Van der Kolk В. A., Fisler R., 1995). Фрагментация травматического опыта сопровождается эго-состояниями, которые отличны от обыденного состояния сознания. Этот феномен обозначают как первичную диссоциацию. Первичная диссоциация во многом обусловливает развитие ПТСР, симптомы которого (навязчивые воспоминания, ночные кошмары и флэшбэк-эффекты) можно интерпретировать как драматичное выражение диссоциированных воспоминаний, связанных с травмой.

Индивид, находящийся в «травматическом» (диссоциированном) ментальном состоянии, испытывает дальнейшую дезинтеграцию элементов травматического переживания перед лицом непрекращающейся угрозы. Вторичная, или перитравматическая, диссоциация часто имеет место у индивидов, переживающих травматическую ситуацию (Marmar С. R. и др., 1994), и включает феномены выхода из тела, дереализации, анальгезии и др. Она позволяет дистанцироваться от непереносимой ситуации, уменьшить уровень боли и дистресса и, в конечном счете, защитить себя от осознания всей меры воздействия травматической ситуации. Вторичная диссоциация оказывает своего рода анестезирующее действие, выводя индивида из соприкосновения с чувствами и эмоциями, связанными с травмой, в то время как первичная диссоциация ограничивает когнитивную переработку травматического переживания таким образом, что это позволяет индивиду, который находится в ситуации, выходящей за рамки его обыденного опыта, действовать, игнорируя некоторые аспекты или всю психотравмирующую ситуацию.

Читайте так же:  Единственный ребенок

В том случае, когда имеет место развитие характерных эго-состояний, которые содержат в себе травматические переживания и состоят из сложных личностных идентичностей, обладающих характерными когнитивными, аффективными и поведенчекими паттернами, — говорят о третичной диссоциации. Некоторые из этих эго-состояний могут содержать боль, страх или ярость и гнев, связанные с конкретной травматической ситуацией, в то время как другие эго-состояния остаются в неведении относительно травмы и позволяют индивиду успешно выполнять повседневные рутинные обязанности. Примером крайнего выражения третичной диссоциации является расстройство множественной личности.

1. Агарков В. А., Тарабрина Н. В. Опросник перитравматической диссоциации // Материалы III научно-практической конференции «Посттравматический и поствоенный стресс. Проблемы реабилитации и социальной адаптации участников чрезвычайных ситуаций: междисциплинарный подход». — Пермь, 1998.

2. Агарков В. А., Тарабрина Н. В. Апробация структурированного клинического интервью для диагностики диссоциативных расстройств (СКИД-Д) в рамках классификации DSM-IV // Материалы IV научно-практической конференции «Посттравматический и поствоенный стресс. Проблемы реабилитации и социальной адаптации участников чрезвычайных ситуаций: междисциплинарный подход». — Пермь, 1999.

3. Дормашев Ю. Б., Романов В. Я. Психология внимания // М.: Триволта, 1999.

4. А.Жане П. Психический автоматизм. — М.: Начало, 1913.

5. Каплан Г. И., Сэдок Б.Дж. Клиническая психиатрия: В 2-х т. — М.: Медицина, 1994. .

6. Клиническая психиатрия / Под ред. Т. Б. Дмитриевой. — М.: Гоэтар медицина, 1998.

7. Т.ЛэнгР. Расколотое «Я». — СПб.: «Белый Кролик», 1995.

8. Марьин М. И., Ловчан С. И., Леви М. В., и др. Диагностика, профилактика и коррекция стрессовых расстройств среди сотрудников Государственной противопожарной службы МВД России. Методическое пособие. — М.: ВНИИПО, 1999.

9. Меграбян А. А. Личность и сознание (в норме и паталогии). — М.: «Медицина», 1978.

10. Психоаналитические термины и понятия: Словарь / Под ред. Э. Мур, Д. Файн. — М.: Независимая фирма «Класс», 2000.

11. Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа. — СПб.: Восточно-европейский институт психоанализа, 1995.

12. Ребер А. Большой толковый психологический словарь. — М.: Вече, ACT; 2000.

13. Тарабрина Н. В, Агарков В. А, Хаскелъберг М. Г. Психометрический профиль лиц, переживших травму // Тезисы доклада IV Международной конференции «Социально-психологическая реабилитация населения, пострадавшего от экологических и техногенных катастроф». — Минск, Республика Беларусь, 1998.

14. Шизофрения(диагностика, соматические изменения, патоморфоз) / Под ред. Л. Л. Рохлина и С. Ф. Семенова. — М., 1975.

15.Ясперс К. Общая психопатология. — М.: Практика, 1997.

16. Agarkov V. A., Tarabrina, N. V., Lasko N. В. The Russian Version of the DES: The Pilot Study. Presented at the annual meeting of the International Society for Traumatic Stress Studies. — Montreal, Quebec, Canada, 1997.

17. American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (3rd ed., revised). — Author, Washington, D. C, 1987.

18. American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (4rd ed.). — Author, Washington, D. C, 1994.

19. Bernstein E. M, Putnam F. W. Development, reliability, and validity of a dissociation scale //Journal of Nervous and Mental Disease. — 1986. —

V. 174, № 12. — P. 727-735.

20. Branscomb L. Dissociation in combat-related posttraumatic stress disorder // Dissociation. — 1991. — V. 4, № 1. — P. 13-20.

21. Brauer R., Harrow M., Tucker G. Depersonalization phenomena in psychiatric patients // British Journal of Psychiatry. — 1970. — V. 117. — P. 509-515.

22. Braun B. G. The BASK model of dissociation // Dissociation. — 1988. — V. 1,№1.-P . 4-23.

23. Coons P. M. et al. Post-traumatic aspects of the treatment of victims of sexual abuse and incest // Psychiatr. Clin. North. Am. — 1989. — V. 12 — P. 325-335.

24. DavidsonJ., Smith R, KudlerH. Validity and reliability of the DSM-III criteria for posttraumatic stress disorder //Journal of Nervous & Mental Disease. — 1989. — V. 177. — P. 336-341.

25. DixonJ. C. Depersonalization phenomena in a sample population of college students// Britishjournal of Psychiatry. — 1963. — V. 109 — P. 371-375.

26. Hilgard E. R. A neodissociation theory of divided cosciousness // Бессознательное: природа, функции, методы исследования / Под ред. А. С. Прангишвили, А. Е. Шерозия, Ф. В. Басейна. — Тбилиси: Мецниереба, 1978. — Т. 3. — С. 574-586.

27.KesslerR. С, SonnegaA., BrometE. etal. Post-traumatic stress disorder in the National Comorbidity Survey // Arch, of Gen. Psychiatry. — 1995.-V . 92.-P . 1048-1060.

28. Ludwig A. M. Altered states of consciousness //Archives of General Psychiatry. — 1966. — V. 15. — P. 225-234.

29. Ludwig A. M. The psychological functions of dissociation // American Journal of Clinical Hypnosis. — 1983. — V. 26. — P. 93-99.

30. Marmar C. R.; Weiss D. S., Schlenger W. E., et al. Peritraumatic dissociation and posttraumatic stress in male Vietnam theater veterans // American Journal of Psychiatry. — 1994. — V. 151, № 6. — P. 902-907.

31. Noyes R., Kletti R. Depersonalization in response to life-threatening danger// Comprehensive Psychiatry. — 1977. — V. 18. — P. 375-384.

32. Ray W.J. Dissociation in normal populations // Handbook of dissociation: Theoretical, empirical, and clinical perspectives / Ed by L. K. Michelson & W.J . Ray. — N. Y. & London: Plenum Press, 1996.

[3]

33. Riley К. C. Measurement of dissociation // Journal of Nervous and Mental Disease. — 1988. — V. 176. — P. 449-450.

34. Ross C.A., Hebe, S.’, Norton G. R. et al. The Dissociative Disorders Interview Schedule: a structured interview // Dissociation. — 1989. — V. 2, № 3. — P. 169-189.

35. Sanders S. The perceptual alteration scale: A scale measuring dissociation //American Journal of Clinical Hypnosis. — 1986. — V. 29. — P. 95-102.

36. Schreiber F. R. Sybil. — Chicago, IL: Henry Regnery, 1973.

37. Spiegel D., Cardena E. Disintegrated experience: the dissociative disorders revisited//Journal of Abnormal Psychology. — 1991. —V. 100, № 3. — P. 366-378.

38. Spiegel D. Hypnosis, dissociation, and trauma: Hidden and overt observers // Repression and dissociation / Ed by J. L. Singer. — Chicago: University of Chicago Press, 1990. — P. 121-142.

39. SpitzerR. L., WilliamsJ. В., Gibbon M., First M. B. The structured clinical interview for DSM-III-R (SCID). — Washington, DC: American Psychiatric Press, 1990.

40. Steinberg M. Interviewer’s guide to the structured clinical interview for DSM-IV dissociative disorders-revised (SCID-D-R). — Washington, DC: American Psychiatric Press, 1994.

41. SteinbergM. The structured clinical interview for DSM-IV dissociative disorders (SCID-D). — Washington, DC: American Psychiatric Press, 1993.

Читайте так же:  Кто виноват

42. Tarabrina N., Levy M., Maryin M. et al. Trauma responses among Moscow firefighters // Proceedings XIV annual ISTSS conference. — Washington, DC, 1998.

43. Tarabrina N. V., Agarkov V. A., Lasko N. B. Relationship Between Peritraumatic Dissociation and Severity of the Long-term Psychopathology // Proceeding for the annual meeting of the International Society for Traumatic Stress Studies. — Montreal, Quebec, Canada, 1997.

44. Thigpen В. W., Cleckley Н. The three faces of Eve. — N. Y.: McGraw-Hill, 1957.

45. Van derKolk B. A., FislerR. Dissociation and the fragmentary nature of traumatic memories: Overview and exploratory study //Journal of Traumatic Stress. — 1995. -V . 8, № 4. — P. 505-527.

46. Van der Hart 0., Horst R. The dissociation theory of Pierre Janet // Journal of Traumatic Stress. — 1989. — V. 2, № 4. — P. 397-412.

47. Van derKolk B. A.; Van der Hart 0.; Marmar C. R. Dissociation and information processing in posttraumatic stress disorder // Traumatic stress: the effects of overwhelming experience on mind, body, and society / Ed. by B. A. van der Kolk, A. C. McFarlane, L. Weisaeth. — N. Y.: Guilford Press, 1996. — P. 303-327.

48. Waller N. G., Putnam F. W. Types of dissociation and dissociation types: A taxometric analysis of dissociative experiences // Psychological Methods. — 1996. — V. 1, № 3. — P. 300-323.

49. West I.J. Dissociative reactions// Comprehensive textbook of Psychiatry / Ed. by A. M. Freeman & H. I. Kaplan. — Baltimore: Williams & Wilkin, 1967.

50. Yates, J. L., Nashby, W. Dissociation, affect, and network models of memory: an integrative proposal // Journal of Traumatic Stress. — 1993. — V.6.-P.3 .

Люди с невидимыми болезнями хотят, чтобы вы знали эти 9 вещей

Невидимые болезни, как физические, так и психические, на самом деле очень даже реальны. Но, к сожалению, страдающие ими часто вынуждены чувствовать себя так, как будто они являются лжецами. Как будто они притворяются.

Почему? Потому что их болезнь не видна и вы должны поверить им на слово. Так как это не гипс на ноге или ветряная оспа, таких людей могут называть «ленивыми», им говорят: «Вам не может быть так плохо», принося новые страдания.

pixabay.com

Вот 9 вещей, которые живущие с невидимыми болезнями люди хотят, чтобы вы знали

1. Это реально

То, что вы не видите чего-то, отнюдь не означает, что этого не существует. Невидимые болезни, как физические, так и психические, занимают очень даже заметное место в жизни болеющего.

Иногда даже может произойти, что болезнь контролирует жизнь этого человека. Когда это происходит, подозрения в симуляции весьма неуместны.

2. Мы учимся не говорить об этом

Мы научились не говорить о наших болезнях. Из-за страха неверия, покровительственных фраз или еще одного бесполезного совета, а также потому, что нам надоело чувствовать чрезмерную драматичность, как будто всё это происходит только в нашей голове.

3. Мы считаем себя виновными в нашей болезни

Бесполезные комментарии часто приводят к увеличению чувства вины. Мы чувствуем вину, когда на самом деле находим мужество, чтобы рассказать о болезни, потому что нам много раз говорили: «Есть люди, которым хуже, чем вам» или что мы смотримся довольно хорошо.

4. Мы считаем, что очень трудно найти лечение нашей болезни

Речь идёт не только о широкой общественности, не понимающей этого. Речь идёт о врачах. Ведь выяснить, как вылечить невидимую болезнь не так просто, как обычный насморк. Для этого часто могут потребоваться многочисленные поездки, прежде чем кто-либо захочет вас просто выслушать, не говоря уже о том, чтобы установить диагноз.

5. Мы часто чувствуем необходимость вдаваться в подробности нашей болезни

Если мы делаем это, то только потому, что чувствуем, что должны это делать. Мы чувствуем, что мы должны убедить вас, что мы больны, чтобы вы поверили нам. Почему? Из-за того, что короткое описание, как правило, приводит к тем покровительственным замечаниям, которые упоминались выше.

6. Мы можем чувствовать себя очень одинокими и изолированными

Когда вы чувствуете, что вам не с кем поговорить о том, что происходит, вы в конечном итоге ощущаете себя одиноким и изолированным. Вы чувствуете, как никто вас не понимает — ни друзья, ни родственники, ни медицинские работники.

Поэтому многие страдающие невидимыми болезнями чувствуют себя глупо, когда обращаются за помощью, из-за чего им становится страшно попробовать еще раз. Это заканчивается тем, что такие люди чувствуют себя так, как будто им действительно некуда обратиться.

7. Нам просто нужен человек, который готов нам поверить

Конечно, вы не ставите под сомнение слова ваших друзей, когда они говорят, что у них была рвота, после того, как вы услышали шум из ванной. Но у наших болезней нет явных признаков. Поэтому нам не нужны сомнения в том, что у нас серьезные спазмы в животе только потому, что нет никаких звуков в качестве «доказательства».

8. Нам нужен человек, который готов нас слушать

И когда я говорю слушать, я имею в виду на самом деле слушать. Не давать нам советы, как почувствовать себя лучше. Мы просто хотим иметь друга, который скажет: «Я здесь ради тебя», когда мы нуждаемся в нём больше всего.

9. Мы хотим, чтобы было больше понимания невидимых болезней

Опять же, как физически, так и психически, мы хотим избавиться от ярлыка. Мы хотим достичь того, чтобы просто поговорить с людьми о наших болезнях, не испытывая при этом чувство вины или что мы глупо выглядим.

Мы хотим, чтобы другие слушали нас, когда мы пытаемся рассказать о своих болезнях. Мы хотим остановить врачей, пренебрежительно качающих головами, когда мы обращаемся к ним и не можем дать вещественные доказательства того, насколько ужасно мы себя чувствуем.

Мы просто хотим, чтобы это было более понятным. Ведь после этого ещё больше людей смогут найти лечение, в котором они, возможно, отчаянно нуждаются.

БОЛЕЗНИ ДУШИ

Самая большая и неисцельная болезнь души и пагуба ее есть богозабвение и тщеславие.

Болезни души

Душа имеет и свои собственные страсти, независимые от тела, и это мы сейчас покажем. Так, гордость — это уже душевная болезнь, также леность, хвастовство, зависть, ненависть, нетерпение и излишний отдых. Но если душа полностью отдастся Богу, то Он смилуется над ней и пошлет ей Духа покаяния, который укажет ей все ее грехи, и она уже больше не вернется к ним. И если душа непрестанно будет бодрствовать над собой, и будет во всем послушна Духу, и вытерпит все искушения, то тогда Творец смилостивится, видя труд, усилие, покаяние глубокое, молитвы, пост, поучение в слове Божием, отвержение мира, смирение, слезы, постоянство в раскаянии, то тогда Он сжалится и избавит душу эту от всякого зла.

Самая большая и неисцельная болезнь души и пагуба ее есть богозабвение и тщеславие.

Что болезнь в теле, то грех в душе

Когда тело заболит, больной ни о чем уже другом не заботится, ни о богатстве, ни о славе, ни об утехах, а все об одном уврачевании тела и восстановлении здоровья. Так и когда душа болит грехом, надлежит всю заботу обращать ни на другое что, ни на богатство, ни на славу, ни на удовольствия, а на одно уврачевание болезни душевной и возвращение душе здравия. Что же скажу я, всеокаянный, в оправдание свое, в день Страшного суда, если тогда душа моя окажется больною многими и различными болезнями? Почему не приложил никакого попечения о здравии души своей, а всю жизнь свою трудился и хлопотал только о богатстве, славе и удовольствиях?

Читайте так же:  Женщина во втором браке и ее страхи

Человек создан состоящим из двух естеств, мысленного и чувственного, души и тела. Почему потребовалось для него и двоякое врачевство, после того как он впал в великую болезнь после великого здравия, какое имел прежде. Болезнь есть потеря здравия, и возболевший по преступлении человек возболел естеством. Болезнь же, в естество внедрившаяся и ставшая естественною, непременяема, как естество. Суди теперь, сколь великая потребна сила, чтобы пременить больное естество в здравие, когда это есть то же, что поставить его выше естества, как оно есть в нем в настоящем своем состоянии? Для указания сего-то и дано нам богодухновенное Писание, которое есть для нас врачебная наука.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Иисус Христос — Врач душ наших

Врачебное искусство, врачующее тело человеческое, никак не может уврачевать первоначальную коренную болезнь, то есть тление, но употребляет всякие свои способы лишь на то, чтобы врачевать вторичные болезни, когда естественно-больное тело выходит и из этого естественно-болезненного своего состояния и впадает во вторичную какую-либо болезнь, в водянку, например, или в горячку; это врачевание происходит не от букв, какими прописывает врач вречевство, а от употребления того, что им прописывается; прописываются же им разные вещества, которые при различной врачевательной силе и действенности все однородны, однако ж, с заболевшим телом, чтоб могли воздействовать на это тело и врачевать его.

Итак, если врачебное искусство, истоща все способы врачевания и все употребив врачевательные вещества, доходит лишь до того, чтобы врачевать вторичные болезни тела и поставлять заболевшее тело только в предшествовавшее сей болезни состояние, которое есть естественно болезненное состояние тления, то где взять силу к врачеванию сей последней коренной болезни? Она — выше естества. Чтоб уврачевать больное человеческое естество и восстановить в нем истинное, свойственное ему по первоначальному его устроению здравие, для сего потребна сверхъестественная и пресущественная сила. Какая же это сверхъестественная и пресущественная сила, могущая возвратить нам первоначальное здравие? Это есть Господь наш Иисус Христос, Сын Божий, Который, чтоб уврачевать подобное подобным, благоволил воспринять человеческое естество здравое. И вот, когда кто верою прилепляется ко Христу, тогда Христос сочетавается с ним и Божеством, и здравым человечеством, и чрез такое единение восстановляет в нем первоначальное истинное здравие.

Нас же да просветит благодать Христова, да подаст здравие душе нашей, и да даст нам силу держать в своей власти пять чувств и жить достодолжно, чтобы славилось имя Божие чрез нас. Ему слава и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Преподобный Петр Дамаскин

Чтобы возвратить здоровье души

Как больным бывают нужны резания и прижигания для возвращения здоровья, которое они потеряли, так и нам нужны искушения и труды покаяния, и страх смерти и мучений, чтобы возвратить первозданное здоровье души и отвергнуть недуг, который произвело в нас безумие наше.

Авва Исайя

Горе нам, что мы к болезням и язвам душевным — бесчувственны

Горе нам, что мы к болезням и недугам телесным довольно внимательны, к болезням и язвам душевным, самым тягчайшим — бесчувственны. Горе нам: ибо главнейшая часть человека, душа, покоряется плоти, которая есть оной раба, часть худшая повелевает лучшею, вместо того, чтобы обоим им согласно служить Творцу своему Богу.

Болезнь. душевная есть уклонение от правого помысла, когда душа препобеждена болезнетворными страстями.

Семинары преподавателей института

Эти семинары не входят в основные программы обучения института и относятся к дополнительным мероприятиям. Семинар по психосоматике, семинар по чтению работ А. Грина & Д. Винникотта. Дистанционные [Skype] супервизии* по психосоматике с Ж. Швеком один раз в месяц по расписанию.

Длительность семинаров и супервизий

2 часа, как правило рекомендовано перед семинаром ознакомиться с текстовым материалом /статья или глава из книги/ который является темой семинара. Во всех семинарах и супервизиях можно участвовать on-line.

* Супервизия — один из видов поддержки психоаналитика или психотерапевта, в рамках которой он обсуждает свою работу с более опытным коллегой. Цель супервизии – помочь коллеге стать более успешным в работе с людьми — развить его профессиональную компетентность. Супервизия, в дополнение к теоретическим знаниям и личной психотерапии, является необходимой частью профессионального развития специалиста.

Правила участия в супервизии

— Перед началом супервизии каждый участник подписывает соглашение (предупреждается) о конфиденциальности (неразглашении) прослушанного материала.

— Материал супервизии не раздаётся и не высылается никому, не передаётся третьим лицам, а также не обсуждается по окончании супервизии и за пределами зала.

— Представление материала (устно) начинается за 15 минут до начала супервизии.

— Запись супервизии на носители любого типа строго запрещена для всех участников (исключение только для супервизанта, если он сам пожелает).

— Прийти необходимо заблаговременно для регистрации, подписания соглашения и прослушивания материала супервизии.

— Вход в зал после начала супервизии не приветствуется.

— Если во время супервизии участник покидает зал, то входить более не рекомендуется.

— Регламент проведения супервизии устанавливается супервизором (и ведущим) в начале работы.

— Вопросы участников группы задаются в конце супервизиии или по решению супервизора.

— Если, после начала супервизии Вы обнаружили, что представленный случай (пациент) узнаваем для Вас, Вы обязаны покинуть зал без промедления.

Соблюдение правил является необходимым условием для всех, кто принимает участие в супервизии, для обеспечения конфиденциальности материала, а так же поддержания этики и престижа профессии.

Семинар по чтению работ А. Грина & Д. Винникотта,
ведущая Коротецкая А. И.

3 июля 2019 г Заключительный семинар сезона.

5 июня 2019 г Аффект, психоаналитический процесс и комплекс Эдипа.

10 апреля 2019 г О расщеплении при работе негатива.

6 марта 2019 г Мазохизм и нарциссизм как .. (продолжение), упоминаемый фильм «Портрет леди».

6 февраля 2019 г Мазохизм и нарциссизм как причина неудачи в анализе и негативная терапевтическая реакция.

16 января 2019 г Влечение к смерти, негативный нарциссизм, функция дезобъективации, анонс .

Вероятно, трудность принятия Фройдовской концепции влечения к смерти связана с тем, что этому влечению невозможно присвоить некую функцию, как, например, функция сексуальности связана с влечением к жизни. По поводу влечения к смерти нам известно об его участии в образовании садо-мазохизма, при его объединении с сексуальностью. Но остаётся чувство, что есть и другие формы разрушительности, при которых не происходит такого рода объединение. Это явно при тяжелых депрессиях, ведущих к суициду и при психозах с полной дезинтеграцией Я. Современная клиника, изобилующая проявлением таких переживаний как «безымянный ужас», «страх аннигилизации», ощущение небытия, провал в бездонную пропасть и т д и т п, может ли она быть обьясненной лишь с точки зрения проявления влечения к смерти? Или же эти феномены можно объяснять, опираясь и на другие теоретические опоры? В ответе на эти вопросы А.Грин солидарен с Ж.Лапланшем — клиника определяет выбранную теорию.

Читайте так же:  Что нам должны наши дети

5 декабря 2018 г Попытка психоаналитического объяснения трагедии У.Шекспира «Гамлет».

7 ноября 2018 г Психоаналитическая концепция аффекта в трактовке А.Грина.

3 октября 2018 г Еще раз про негативную галлюцинацию – структурирующее значение и неудачи развития данной функции как образец работы негатива при патологии.

5 сентября 2018 г Влияние работы негатива на формирование образа Отца (по следам 3 конференции МОП).

13 июня 2018 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта (завершение цикла).

30 мая 2018 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта.

21 марта 2018 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта.


21 февраля 2018 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта, про Анре Грина

А. Коротецкая — «В этом марте Андре Грину исполнилось бы 90. Хотелось бы материализовать свое безмерное уважение к его уму, способу мышления и бытия в психоанализе, да, пожалуй, и в европейской культуре в целом. Предлагаю вам, уважаемые коллеги, некоторые цитаты из его трудов».

Из книги «Работа негатива»:

«Горе является состоянием, возникшем из-за потери, последствия которой массивны и эти потери признаются изначально. Состояние горя можно детально описать, но на первый взгляд невозможно понять чему служит это описание. Лишь благодаря патологическому горю Фройду удалось связать горе и меланхолию, при которой потеря также очевидна, но субъект не знает что он потерял, и тем более он не знает как справиться с такой потерей. Фройдовский ответ общеизвестен: Я идентифицируется с потерянным объектом и ампутирует у себя часть себя самого, данная часть отныне будет занята объектом, которого больше нет. Субьективное переживание потери из-за незнания того, что именно потеряно и того, что же необходимо заместить в собственном Я, придает работе негатива ни с чем сравнимую важность. Негатив, из-за того что он поражает само Я, становится чрезвычайно сложным феноменом. С одной стороны, из-за того что такой негатив поражает само Я, он становится более видимым – субъект, подавленный с виду, всегда охвачен негативностью (и в этом случае негатив вызывает мысли о разрушении), с другой стороны — такая явная видимость негатива идет рядом с еще большим нераспознаванием этого негатива.

Другими словами, чем виднее негатив извне, тем менее понятна его работа внутри, то есть позитивность негатива, указывающая на его существование, имеет своим следствием отрицание негатива этой самой позитивацией. Все происходит не во вселенной отсутствия, а в страдании из-за потери и в страдании чрезмерно присутствующем. Однако тот, кто страдает не может знать ни почему он страдает, ни о том, что же заставляет его страдать. Чем больше страдание по поводу потери объекта представлено внутри посредством психической боли, тем меньше Я понимает природу данного страдания (подлежащую ненависть) и природу объекта, который причиняет такие страдания. Также Я, похоже, ничего не знает о том, каким образом он негативирован для того, чтобы замещать потерянный объект, и что при этом он теряет собственную способность распознавать и осознавать, жертвует своей любовью к себе и тем удовольствием, которое он мог бы получить от собственного образа»

«Мысли Фройда принимают внешне очень разный и, в какой-то мере, противоречивый характер. Субъект остаётся в неведении чего-то, что ему принадлежит. Когда это незнание прилагается к желанию, то затмение не касается Я. Есть вторая вероятность – это незнание касается не того, что Я не может видеть свое желание, потому что как бы занавес разделяет Я от своего желания. Незнание касается самой структуры Я, потому что связывается его активность в качестве поставщика удовольствия, того удовольствия, которое обеспечивается знанием Я о самом себе. Все это привело Фройда к мысли о защитных механизмах Я, о которых Я не ведает, то есть он слеп не по отношению к реальности, которое он не может или не хочет видеть, а по отношению к самому себе, к своему собственному жертвенному способу восстановления и возвращения объекта, при котором разрушается собственное единство и собственное переживание существования.

Такое незнание, вторичным образом, обуславливает его слепоту в восприятии реальности. Темной ночью ни слепые не зрячие ничего не видят, но когда наступает день, зрячий может увидеть мир, а слепой так и остается в тьме ночи. Именно это заставило Фройда сменить свою концепцию Я и построить вторую топику. Поскольку Я большей своей частью бсз, то теория вытесненного Бсз становится недостаточно вытесненной. Защитные механизмы Я бсз, таким образом они как бы оставляют место для влечений, которые осуществляют там свой контроль. Так же, то, что согласно первой теории влечений является бсз репрезентациями, относится к незнакомому для Я материалу, то есть с точки зрения экономии их появление обедняет Я.

Такое состояние Я свидетельствует о необходимости учитывать и нечто другое кроме того, что указывает на формирование репрезентаций. Это нечто другое — аффективной природы и, предположительно, оно касается влечений более, чем репрезентации, и реализует опасное замыкание в цепи влечение (аффект) — Я — объект.»

[1]

10 января 2018 г «Негативная галлюцинация образа матери».

6 декабря 2017 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта, «Сублимация», ч.2

1 ноября 2017 г чтения работ А. Грина & Д. Винникотта, «Сублимация», ч.1

4 октября 2017 г первая встреча — «Андре Грин о Дональде Винникотте».

Вебинар (онлайн-конференция) по психосоматике и технике психоанализа

Участники смогут прослушать выступление и задать вопросы по психоанализу и психосоматике в прямом эфире и получить ответы от:

Фусу Л. И. — врача-психиатра, к.м.н., психоаналитика, члена SPP, члена IPA, IPSO, SEPEA.

Коротецкой А. И. — врача-психиатра, психоаналитика, члена SPP, члена IPA.

Секретарь вебинара Кальчева О. А. — психолог, преподаватель психологии. Участие в вебинаре бесплатное.

Возможно очное участие в аудитории по адресу: Москва, Чистопрудный бульвар, 21

19 и 21 июня 2019 г 13.00 по статье Андре Грина «Мертвая мать».

1, 8 и 15 июня 2019 г 13.00 теория психического аппарата З. Фройда

22 декабря 2018 г по 33 лекции Фройда из цикла «Лекции по введению в психоанализ».

17 ноября 2018 г по статье Фройда «Экономическая проблема мазохизма» 1924 г.

8 сентября 2018 г по 31 и 32 лекции Фройда из цикла «Лекции по введению в психоанализ».

14 и 28 июля 2018 г по работе Фройда «Я и ОНО», ведущая А. Коротецкая.

17 июня 2018 г статья Фройда «Горе и меланхолия» как лиминальная (переходная) между первой и второй теорией психического аппарата, ведущая Л. Фусу.

17 декабря 2017 г Психоанализ, Л. Фусу (отрывки) +

Проблемы эвтаназии

Одним из наиболее дискутируемых в медицинской деонтологии вопрос о том, в каком объеме и форме доводить до сведения больного информацию, касающаяся его состояния. Существует две альтернативные точки зрения:

1) учитывая право личности на информацию, сообщать больному точный диагноз и возможный прогноз;

2) информация должна подаваться дозировано с учетом характера и стадии заболевания, а также личностных особенностей больного, его отношение к заболеванию, методам обследования и лечения.

В особом подходе, требующем от врача решения весьма непростых психологических задач, нуждаются больные с неизлечимыми заболеваниями. Перед врачом стоит дилемма: скрыть от больного горькую правду или сообщить о возможном прогнозе. Казалось бы, первый вариант более гуманен. Но, по мнению многих выдающихся врачей, в таких случаях больным и их родственникам лучше сообщить правду, но делать это лучше в щадящей форме, объясняя, что чудес ждать не приходится, что болезнь сложная, и придется долго ждать, пребывая в непрестанной борьбе и преодолевая возможные страдания.

Читайте так же:  Как справляться с рассеянностью

В этой связи встает вопрос о праве неизлечимого и тяжко страдающего больного на добровольный уход из жизни. Многие больные просят избавить их от физических и моральных страданий и помочь безболезненно уйти из жизни. В связи с этим вопросом обсуждается понятие эвтаназия. Термин «эвтаназия» (от греч. eu – хороша, thanatos – смерть) ввел в XVII веке английский философ Бэкон.

Эвтаназия— это лишение пациента жизни по его жела­нию, касается она безнадежно больных людей с такими сим­птомами, как невыносимые боли, рвоты, диарея, удушье и др. Эвтаназия подразумевает, что лишение жизни таких па­циентов происходит с помощью медработников.

4. Ситуация траура, реакция горя.

Ситуации траура в наши дни чрезвычайно часты, они возникают при множестве техногенных катастроф, стихийных бедствий, криминальных и террористических актов, локальных войн и т.д. К ситуациям траура чрезвычайно близки вопросы психологической помощи пострадавшим при массовых катастрофах. Такую помощь оказывают спасатели.

Три основных аспекта проблемы – помощь в ситуации траура при неожиданной потере (пожар, самоубийство, исчезновение и т.п.); помощь в ситуации ожидаемой потери (болезнь); помощь родным при утрате детей, с другой стороны – детям при утрате родителей.

В любом случае задачей медработника является определение вида помощи, а именно – только психологическая помощь, помощь психолога и психоневролога (при возникновении невротических расстройств), помощь психиатра и в дальнейшем психолога (при психических расстройствах). Определение вида помощи, особенно при массовых катастрофах и стихийных бедствиях, может лечь на плечи медработника среднего звена. Помощь семье является самой частой ситуацией.

Реакция горя, скорби и утраты могут вызвать следующие причины:

1) потеря любимого человека;

2) утрата объекта или положения, которые имели эмоциональную значимость, например потеря ценной собственности, лишение работы, положения в обществе;

3) потеря, связанная с болезнью

Психологические переживания, которые сопровождают потерю ребенка, могут быть более сильными, чем при смерти другого близкого человека, а чувство вины или беспомощности иногда бывает всепоглощающими.

Проявления скорби в ряде случаев может длиться всю жизнь. До 50% супругов, переживших смерть ребенка, разводятся. Реакции горя часто встречаются у лиц пожилого и старческого возраста.

[2]

Главной при оценке состояния больного является не столько причина реакции горя, сколько степень значимости той или иной утраты для данного субъекта (для одного гибель собаки – трагедия, которая может стать даже причиной попытки суицида, а для другого – горе, но поправимое: «можно завести другую»). При реакции горя возможно формирование поведения, несущего в себе угрозу для здоровья и жизни, например злоупотребление алкоголем.

Варианты выделения стадий горя в соответствии с временным фактором представлены в таблице.

№ пп Стадия Проявления Средняя длительность
Шок, оцепенение Чувство нереальности, апатия или беспорядочная активность, иногда «вытеснение» из сознания факта происшедшего, замедление психической деятельности, анорексия, мышечная слабость. 7-9 дней
Злобность Гневливость как средство преодоления страдания (иногда в отношении умершего) 7-9 дней
Поиск Отрицание безвозвратности утраты, слуховые и зрительные иллюзии (ложные узнавания). Страх сумасшествия. 5-12 дней
Острое горе Душевная боль, тоска, отчаяние, ощущения беспомощности, сосредоточение интересов на ситуации умирания и образе умершего, стремление к уединению, бессонница, вегетативные расстройства, иногда гневливость. 6-7 недель
Перемежающиеся симптомы острого горя «Хорошие» и «плохие» дни. Периодические депрессии: в праздники, даты жизни умершего, в собственных тяжелых ситуациях. 3-4 мес
Восстановление Постепенное примирение с утратой. Восстановление физических функций, сна, аппетита, сексуальной активности. Редкие периоды депрессий. 1 год
Завершающая Возвращение к жизни, эмоциональное прощание с умершим с сохранением его образа в памяти. После 1 года

Эти стадии характеризуют «нормальное» горе, при этом основной является психологическая помощь. Нередко наблюдается феномен «патологического» горя, близкого к душевному расстройству, когда необходима медикаментозная помощь, консультирование психоневролога или психиатра. Развивается в ответ на внезапную, насильственную смерть или гибель, самоубийство и т.п. Типичным проявлением патологического горя является депрессия, может наблюдаться стремление к изоляции, суицидные мысли, сильная враждебность и т.д. Также могут наблюдаться «отсроченные» реакции и «искаженные» реакции горя. Основной принцип психологического вмешательства в ситуации горя – «помощь в завершении работы скорби».

Психологическая помощь в зависимости от стадии горя.

Стадия Ключевые моменты психологической помощи.
Шок Не оставлять одного; вербальное, а больше невербальное обращение (ласковые прикосновения, пожатия руки); выражение заботы и внимания.
Острое горе При желании и адекватном реагировании- больше расспрашивать об умершем. Обсуждать детали умирания (дать отреагировать); постепенно и незаметно приучать к повседневной деятельности.
Восстановление Наряду с представлением возможности «отреагирования», помогать включаться в жизнь и планировать ее; выполнять просьбы родных, друзей. Возобновление консультирования в «значимые» дни. Помощь в восстановлении новой идентичности.

Помощь лицам с реакцией горя включает психотерапию, психофармакотерапию, организацию групп психологической поддержки.

Тактика поведения медперсонала с пациентами и их родственниками в состоянии горя должна основываться на следующих реакциях и замечаниях:

1. Следует побуждать пациента к обсуждению его переживаний, позволять ему просто говорить об утраченном объекте, вспоминать положительные эмоциональные эпизоды и события прошлого;

2. Не следует останавливать пациента, когда он начинает плакать;

3. В случае если пациент потерял кого-то из близких, следует постараться обеспечить присутствие небольшой группы людей, которые знали покойного (ую), и попросить их поговорить о нем (о ней) в присутствии пациента;

4. Частые и короткие встречи с пациентом предпочтительнее, чем длительные и редкие посещения;

5. Следует учесть возможность наличия у пациента замедленной реакции горя, которая проявляется через некоторое время после смерти любимого человека и характеризуется изменениями в поведении, тревогой, лабильностью настроения и злоупотреблением психоактивными веществами. Эти реакции могут проявляться в годовщину смерти (так называемая реакция годовщины)

6. Реакция на ожидаемое горе проявляется до наступления утраты и может снизить остроту переживаний;

7. Пациент, близкий родственник которого покончил жизнь самоубийством, может отказаться говорить о своих чувствах, опасаясь, что этот факт каким — то образом его скомпрометирует.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источники


  1. Рюриков, Юрий Яд и мед семьи. Семья и любовь на сломе времен / Юрий Рюриков. — М.: Молодая Гвардия, 2016. — 466 c.

  2. Спок, Бенджамин Ребенок и уход за ним / Бенджамин Спок. — М.: Машиностроение, 2008. — 496 c.

  3. Гангор, Марк Смех — лучший помошник в браке. Секреты жизни, любви и брака / Марк Гангор. — М.: София, 2014. — 288 c.
  4. Морозова, Елена Как развестись за неделю / Елена Морозова. — М.: Невский проспект, 2017. — 128 c.
  5. Дж. Кинг Мужчина и женщина. Путь к гармонии. — М.: Гриф, 1997. — 432 c.
Как невидимое горе шифруется внутри нас к вопросу болезни траура и диссоциации
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here