Каким представляется нам мир

Сегодня обсуждаем тему: каким представляется нам мир с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Содержание

Что представляет собой мир?

Всякое мышление основывается отчасти на предшествующих убеждениях. Полная философская или научная система стремится точно сформулировать все релевантные ей предшествующие убежде­ния. Это трудная задача, и немногие авторы, если таковые есть вооб­ще, способны в настоящее время выполнить ее. Хотя у нас нет наме­рения пытаться построить здесь и сейчас полную систему, мы все же обязаны попробовать ясно сформулировать некоторые наши наибо­лее важные убеждения, положенные в ее основание. Первое из этих убеждений касается того, каким мы представляем себе мир.

Мы считаем доказанным, что мир реально существует и что че­ловек постепенно приближается к его пониманию. Занимая эту пози­цию, мы с самого начала пытаемся ясно показать, что речь пойдет именно о реальном мире, а не о мире теней, состоящем исключитель­но из бесшумно проносящихся людских мыслей. Но, кроме того, нам хотелось бы открыто выразить и наше убеждение в том, что мысли людей также реально существуют, даже если соответствие между тем, что считают реально существующим, и тем, что действительно суще­ствует, непрерывно изменяется.

Мир, существование которого мы предполагаем, обладает дру­гим важным свойством — интегральностью. Под этим мы подразу­меваем, что мир функционирует как единое целое, со всеми его во­образимыми частями, находящимися в строгом соотношении друг с другом. На первый взгляд это может выглядеть несколько неправдо­подобно, поскольку, казалось бы, существует более тесная связь между движениями моих пальцев и действием клавишей пишущей машинки, чем, к примеру, между любым из этих событий и ценой на молоко яка в Тибете. Но мы убеждены в том, что в конечном счете все эти события — движения моих пальцев, действие клавишей и цена на молоко яка — соединяются. Только в ограниченной части мира, именно той его части, какую мы называем землей, и в рамках того временного промежутка, который мы сознаем как нашу эру, два из трех этих событий неизбежно кажутся теснее связанными друг с другом, чем любое из них — с третьим. Простой способ сказать это иначе — заявить, что время обеспечивает конечную связь во всех отношениях.

Можно выразить ту же мысль посредством экстраполяции известного математического соотношения. Рассмотрим коэффициент корреляции между двумя переменными. Если такой коэффициент от­личен от нуля и если он выражает линейную связь, то бесконечное увеличение дисперсии одной переменной заставит его стремиться к единице как пределу. Следовательно, величина коэффициента корре­ляции прямо пропорциональна широте перспективы, в которой мы рассматриваем коррелируемые переменные. И это, по существу, вер­но для всех взаимосвязей в нашем мире.

Еще одно важное, предшествующее нашей теории убеждение состоит в том, что мир можно измерять по оси времени. Другими словами, мир непрерывно изменяется относительно самого себя. По­скольку время является единственным измерением (dimension), кото­рое мы должны учитывать, если собираемся рассматривать измене­ние, мы выбрали этот специфический способ сказать о том, что в нашем мире что-то всегда продолжается. По сути, это способ суще­ствования мира; мир существует тем, что он происходит. Фактичес­ки мы пытались выразить ту же идею, когда немного раньше заявили, что мир является реально существующим. И в самом деле, изо дня в день мир занят делом существования. Трудно представить себе, на что был бы похож мир, если бы он просто находился здесь и бездей­ствовал. Философы пытались рассматривать такой мир, но почему-то никогда не продвигались далеко с подобным представлением о нем.

Итак, в этом разделе мы выделили три наиболее важных убеж­дения о мире, предшествующих построению нашей теоретической системы. Во-первых, мир реален, а вовсе не плод нашего воображе­ния. Во-вторых, весь мир работает согласованно, наподобие часово­го механизма. И в-третьих, мир есть нечто такое, что продолжается все время, а не просто остается неподвижным.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Мы, люди, – дети солнца. Мы любим свет и жизнь. Вот почему мы скучиваемся в городах, а в деревнях год от году становится все малолюднее. Днем, при солнечном свете, когда нас окружает живая и деятельная природа, нам по душе зеленые луга и густые дубравы. Но во мраке ночи, когда засыпает наша мать-земля, а мы бодрствуем, – о, какой унылой представляется нам вселенная, и нам становится страшно, как детям в пустом доме. И тогда к горлу подступают рыдания, и мы тоскуем по освещенным фонарями улицам, по человеческим голосам, по напряженному биению пульса человеческой жизни. Мы кажемся себе такими слабыми и ничтожными перед лицом великого безмолвия, нарушаемого только шелестом листьев под порывами ночного ветра. Вокруг нас витают призраки, и от их подавленных вздохов нам грустно-грустно. Нет, уж лучше будем собираться вместе в больших городах, устраивать иллюминации с помощью миллионов газовых рожков, кричать и петь хором и считать себя героями.

— Трое в лодке, не считая собаки (Джером Клапка Джером), 53 цитаты

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

Все люди, посланные нам -это наше отражение. И посланы они для того, чтобы мы, смотря на этих людей, исправляли свои ошибки, и когда мы их исправляем, эти люди либо тоже меняются, либо уходят из нашей жизни.

И все же, будем верить в чудеса,
Смотреть на мир влюбленными глазами,
Тогда к нам ближе станут небеса,
И мы потрогать сможем их руками.

Теперь, когда мы научились летать по воздуху как птицы, плавать под водой как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле как люди.

И лёд тает, когда мы светим, и сердца открываются, когда мы любим, и люди меняются, когда мы открыты, и чудеса происходят, когда мы верим.

Жизнь постоянно преподает нам те или иные уроки, и пока мы их не усвоим, нам придется возвращаться к ним снова, снова, и снова.

Перемены не настанут, если мы будем ждать помощи от кого-то другого или ждать нужного момента. Ждать нужно только от самих себя. Мы сами и есть те перемены, которые нам нужны.

Когда мы занимаемся тем делом, которое нам по-настоящему интересно, то мы богатеем дважды.

Когда мы раздражаемся и злы,
Обижены, по сути, мы на то,
Что внутренние личные узлы
Снаружи не развяжет нам никто.

Мы не любим города, мы любим себя в этих городах.

Мы замечаем, что нам было хорошо, только когда становится плохо.

Ничто не существует таким, каким мы это видим. Ничто из того, что мы видим, не является таким, каким представляется нам. Наши глаза обманщики. Всё, что кажется нам реальным, просто часть иллюзии. Нам кажется, что мы видим существующие вещи, но их нет. Ни вас, ни меня, ни этой комнаты. Ничего.

— Шантарам (Грегори Дэвид Робертс), 170 цитат

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

Ничто не является хорошим или плохим – всё зависит от того, как мы смотрим на вещи.

Мы становимся слепыми к тому, что видим каждый день. Но каждый день разный, и каждый день является чудом. Вопрос только в том, чтобы обратить внимание на это чудо.

Мы видим вещи не такими, каковы они есть, а такими, каковы мы сами.

Если вам скажут, что вы стали каким-то не таким, то вы просто стали не таким удобным как были раньше.

Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.

Когда мы видим мир глазами любви, он открывает нам свои лучшие стороны.

Когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых.

Почему мы закрываем глаза, когда молимся, мечтаем или целуемся? Потому что самые прекрасные вещи в жизни мы не видим, а чувствуем сердцем…

Нам никто не принадлежит: ни наши мужья, ни дети. Мы можем только чем-то делиться с людьми, которых любим.

Плохое часто сковывает взор. За кучкой грязи мы не видим гор.

Ничто не существует таким каким мы его видим. Ничто из того, что мы видим, не является таким, каким представляется нам. Наши глаза обманщики. Все что кажется нам реальным, просто часть иллюзии. Нам кажется, что мы видим существующие вещи, но их нет. Ни вас ни меня. ни этой комнаты. Ничего.
Силы создающие все материальное, что нам кажется, существует вокруг нас, нельзя измерить, взвесить или даже отнести к тому или иному моменту известного времени. Одна из форм, в которых проявляются эти силы,-фотоны света. Для них мельчайшая частица вещества — целая вселенная свободного пространства, а весь наш мир-только пылинка. То что мы называем вселенной-лишь наша идея. и кто му же не слишком удачная. с точки зрения света, жизнетворного фотона, известная нам Вселенная нереальна. Ничто в ней не реально

— Грегори Дэвид Робертс, 30 цитат

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

ПОХОЖИЕ ЦИТАТЫ

В юности нам кажется, что жизнь дана нам в дар, но с возрастом оказывается, что она дана нам в рассрочку.

Мы покупаем вещи которые нам не нужны, за деньги которых у нас нет, чтобы впечатлить людей, которые нам не нравятся.

Мы не знаем, что будет завтра. Пусть оно просто будет. И пусть в нем будут все те, кто нам дорог.

Нам никто не принадлежит: ни наши мужья, ни дети. Мы можем только чем-то делиться с людьми, которых любим.

Ничто никогда не уйдет, пока оно не научит нас тому, что нам нужно знать.

Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится.

Иногда мы не получаем то, что хотим. Тогда мы получаем то, что нам нужно.

Если мы не осознаем, что происходит у нас внутри, то извне нам кажется, что это судьба.

Когда мы видим мир глазами любви, он открывает нам свои лучшие стороны.

Почему мы закрываем глаза, когда молимся, мечтаем или целуемся? Потому что самые прекрасные вещи в жизни мы не видим, а чувствуем сердцем…

§ 5. Средневековая картина мира.

Вопросы и задания.

Читайте так же:  Жизнь после измены

1. Каким представлялся мир средневековому человеку?

Представления средневековых людей об окружающем их мире были тесно переплетены с христианским вероучением. Средневековому человеку мир представлялся таким: люди считали, что Земля находится в центре Вселенной и является неподвижной. А все планеты и солнце вращаются вокруг нее. Чаще всего думали, что Земля плоская. Человек и природа сотворены Богом, но человек превыше всего. У человека есть душа, а у природы ее нет. Возвышение над природой – это основная черта средневековой культуры. Также люди думали, что основа всего – вода, земля, воздух и огонь. Они думали, что душа – это порождение Бога, а тело – порождение природы. Поэтому, они считали, что тело – это темница для души. Люди думали, что они не властны над временем. Они мало путешествовали и плохо знали географию. Люди были уверены, что центром Земли является Иерусалим, а реки Тигр, Евфрат, Нил, Ганг начинаются в одном месте – в горе, на которой находится рай (Эдем).

2. Каковы средневековые представления о природе?

Средневековые представления о природе: природа сотворена Богом, и человек выше нее. У природы нет души. Возвышение над природой – это основная черта средневековой культуры.

3. Один из современных историков писал, что в период раннего Средневековья «время принадлежало церкви». Как вы думаете, что имел в виду автор?

Представления средневековых людей об окружающем их мире были тесно переплетены с христианским вероучением. Также, человек Средневековья был одержим своей греховностью. В страхе перед загробными муками он вымаливал прощение у Бога за свои грехи. В надежде обрести путь к спасению своей души он шел в церковь, и нередко отдавал ей все, что у него есть.

4*. Почему знания средневековых людей об окружающем их мире так сильно отличаются от современных?

Знания средневековых людей об окружающем их мире так сильно отличаются от современных потому, средневековые люди были, в большинстве своем, неграмотны, они мало путешествовали и не интересовались открытиями античных ученых. Кроме того, в те времена христианское вероучение определяло поведение людей и их отношено к миру.

Изучаем источник.

Средневековые поучительные истории: «Некий прихожанин так рыдал на исповеди…». «Один богач умер, находясь за морем…». Какие особенности представлений средневекового человека для нас открывают эти истории?

Эти истории открывают для нас следующие особенности представлений средневекового человека: 1) человек средневековья был одержим признанием своей греховности, в страхе перед загробными муками он усиленно выпрашивал у Господа прощения за свои прегрешения. Он считал, что если искренне раскаяться в своих грехах, то они будут отпущены; 2) пример с богачом должен был отвращать верующих от страсти к наживе, из-за которой, по мнению средневековых людей, они могли потерять свое сердце».

• Сложный план § 5. Средневековая картина мира. Заказать
• Конспект § 5. Средневековая картина мира. Заказать

Решебник содержит ответы на вопросы учебного издания и выполнен в удобном для чтения формате PDF.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ

ЗАДАНИЯ

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: На стипендию можно купить что-нибудь, но не больше. 8754 —

| 7146 — или читать все.

185.189.13.12 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

[3]

Каким видят окружающий нас мир дальтоники.

Вы когда-нибудь задумывались, каким наш мир представляется людям с неспособностью различать цвета так, как большинство из нас? Эта статья позволит вам составить об этом представление.

Несмотря на название, цветослепота не означает, что люди, страдающие этим отклонением, видят всё чёрно-белым. На самом деле 99 процентов из них видят цвет, так что корректней будет использовать термин «дефицит цветового зрения». Согласно данным сайта color-blindness.com примерно 0,5% женщин (то есть 1 из 200) и 8% мужчин (1 из 12) страдают той или иной формой дальтонизма.

К примеру дейтераномалия – это отклонение, при котором цвета представляются чуть поблёкшими, протанопия – это когда всё кажется несколько зеленей, чем на самом деле, а тританопия означает преобладание зеленовато-розоватых тонов. И только около 0,00003% населения Земли лишены возможности видеть цвета абсолютно – это называется монохромазия. Ниже вы увидите какой представляется та или иная картина людям с разными отклонениями в восприятии цветов.

Нормальное зрение — так видят цвета люди с нормальным зрением.

Дейтераномалия.

Это самый распространённый тип цветослепоты. Дейтераномалией страдает примерно 4,63% мужчин и 0,36% женщин. Многие из них даже не догадываются об этом. Они всего лишь видят цвета несколько более тусклыми, особенно красный и зелёный.

[2]

Протанопия.

Страдающие протанопией видят красный и зелёный цвета довольно блёклыми, а жёлтый и синий почти такими же, как и люди с нормальным зрением. Этот тип встречается только у одного процента мужчин.

Читайте так же:  Естественность нынче в моде

Людям с тританопией весь мир кажется розовато-зеленоватым. Это очень редкая форма цветослепоты, которой страдают только примерно 0.0001% мужчин и женщин.

Это редчайшая форма цветослепоты. Ей страдают всего лишь 0,00003% всех людей.

Комментарии 39

Было бы очень обидно, если бы и впрямь то, что мы делаем, было ничтожно. Мне здесь нравится.

Когда-то я был «продвинутым» католическим теологом и отдал этому делу пятнадцать лет жизни. Но единственное «облачко» не ясном небе теологии оказалось надвигающимся ураганом. Все можно объяснить и даже с интеллектуальной честностью. Кроме одного. Зубы хищников.

Где «добрая мама» в тот момент, когда их пускают в дело?

В этом мире Творца, в крохотном уголке которого мы обитаем, важную роль играет пищевая цепь, которая подобна по форме бесконечной спирали. Тела всех творений съедаются или хищниками или микробами и служат констукционным материалом для новых тел.

А я в курсе. Когда мне было одиннадцать лет, я начал было создавать свою модель биологической эволюции, но интерес к астрономии к тринадцати оказался сильнее.

Андрей, а не пытался всё понять в Единстве?

Именно поэтому у меня достаточно широкий круг интересов. И обратное верно: широта взглядов и интересов требует объединения.

Андрей, достаточный ли у тебя круг интересов? Кто может судить об этом?

Наум, заходи в гости — увидишь!

Первое как раз относится к временам моей юности.

Когда мне было одиннадцать лет, я создавал свою модель биологической эволюции. Камнем преткновения был момент перехода от одноклеточных к многокеточным. И тут я напоролся на описание колонии вольвокса. Это одноклеточные, но скооперировавшиеся. Тут меня и пробило на открытие. (Эту свою идею я уже встречал неоднократно в Интернете.) А гигантские амебы, разросшиеся до размеров куриного яйца, свидетельствуют о том, что прямая эволюция одноклеточных тупиковая!

Был Андрюша. Интересного мало.Всё почти ради рекламы.

Плевать на шелуху! Важно то, что прямая эволюция одноклеточных — тупиковая! Представьте себе Землю, заселенную яйцами без скорлупы — то-то было бы с кем обмениваться мненями!

Прочёл вашу «дискуссию» с Наумом Зиндером. Вас отвратила от принятия идеи бога мысль о зубах? И это при том, что вы 15 лет занимались теологией? Очень интересно! Могу дать вам и другую тему для размышлений: богои — не бог творец, такого индивидуума, действительно не существует, были созданы людьми. Они нужны были нам, когда мы начали материализовывать этот сигмент Мироздания. Создавая богов, мы лишили их свободы выбора, не дали душу и многие из тех качеств, которыми обладет человек. Кстати, если внимательно прочтёте тексты молитв и «священные» тексты с этих позиций, найдёте в них много чего интересного! Сейчас боги, по сути паразитируют на людях, изымая у нас энергию, качества и части души. В данный момент, их главная цель — наше полное уничтожение. Тогда они смогут занять нашу планету и воплотиться на ней используя наши энергетические корни. Если они этого не сделают — их самих ждёт почти полное уничтожение. Природе они больше не нужны. На этом, пока всё. Как вам такая концепция существования богов?

Желаю удачи и успеха. Виктор.

Бог кого любит, того испытывает. Любой, даже бывший теолог, помнит главу Йова. Испытания укрепляют веру. Однако выстоять очень сложно. Но Бог не допускает больше, чем человек может выдержать, если тот искренне верит. Бог видит сердце каждого. Однако есть и другие —

1Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель.

2И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении.

3И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет.

4Ибо, если Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания; 5и если не пощадил первого мира, но в восьми душах сохранил семейство Ноя, проповедника правды, когда навел потоп на мир нечестивых; 6и если города Содомские и Гоморрские, осудив на истребление, превратил в пепел, показав пример будущим нечестивцам, 7а праведного Лота, утомленного обращением между людьми неистово развратными, избавил 8(ибо сей праведник, живя между ними, ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные) — 9то, конечно, знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания, 10а наипаче тех, которые идут вслед скверных похотей плоти, презирают начальства, дерзки, своевольны и не страшатся злословить высших, 11тогда как и Ангелы, превосходя их крепостью и силою, не произносят на них пред Господом укоризненного суда.

12Они, как бессловесные животные, водимые природою, рожденные на уловление и истребление, злословя то, чего не понимают, в растлении своем истребятся.

13Они получат возмездие за беззаконие, ибо они полагают удовольствие во вседневной роскоши; срамники и осквернители, они наслаждаются обманами своими, пиршествуя с вами.

14Глаза у них исполнены любострастия и непрестанного греха; они прельщают неутвержденные души; сердце их приучено к любостяжанию: это сыны проклятия.

15Оставив прямой путь, они заблудились, идя по следам Валаама, сына Восорова, который возлюбил мзду неправедную, 16но был обличен в своем беззаконии: бессловесная ослица, проговорив человеческим голосом, остановила безумие пророка.

17Это безводные источники, облака и мглы, гонимые бурею: им приготовлен мрак вечной тьмы.

18Ибо, произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении.

19Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побежден, тот тому и раб.

20Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого.

21Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди.

22Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи.(Второе соборное послание святого апостола Петра Глава 2.)

Насчет блевотины — это в мой адрес? Ну так учись, юноша, и в совет старцев с глупостями не суйся!

Мир как представление.

Шопенгауэр строит свою концепцию, исходя из концепции Канта. Кант, как вы помните, рассматривает вещи в двух отношениях: 1) вещи, как они даны сознанию (вещи как явления) и 2) вещи как они есть сами по себе (объективно, независимо от условий восприятия их субъектом).

Видео (кликните для воспроизведения).

Шопенгауэр, в общем, повторяет то же самое за Кантом, он даже высказывается еще более радикально. Кант говорит о том, что мы познаем только явления, вещи же сами по себе познанию не доступны. Шопенгауэр утверждает следующее: все, что мы знаем и можем знать, — это только представление, мы не знаем ни солнца, ни земли, мы знаем лишь глаз, взирающий на солнце и руку, трогающую землю[1]. Мир — есть мое представление (образ, вид, картинка перед глазами). Пространство и время и даже сама причинность[2] – формы, в которых этот мир представляется.

Эта истина предельно проста, мы все ее знаем, хотя не все в состоянии сформулировать в виде абстрактного философского положения. Эта же истина, пишет Шопенгауэр, выражается в индуизме, в учении о том, что все сущее есть покрывало майи. И в то же время, наше существо такому утверждению сопротивляется. И правильно делает, потому, что это истина, но не вся (а только одна ее сторона).

[1] «Тогда ему становится ясно и несомненно, что он не знает ни Солнца, ни Земли, а знает только глаз, который видит Солнце, руку, которая осязает Землю; что окружающий его мир существует только как представление, т. е. по отношению к другому, к представляющему, который есть он сам». А. Шопенгауэр «Мир, как воля и представление», пар. 1.

[2] По поводу пространства и времени, что они собой представляют, — в этом Шопенгауэр единодушен с Кантом (см. Кант об априорных формах восприятия). У Шопенгауэра же, сверх того, мы найдем утверждение, что понятие причинности (закон достаточного основания, то есть положение, что всякая вещь имеет свою причину) приложимо только к явлениям, а не к вещам в себе.

Понятие «воля».

Итак, Кант, согласно Шопенгауэру, прав и все, что мы знаем, это наши представления о вещах, а не сами вещи. И в то же время он не прав, потому, что он не учел, не придал значения следующему факту: по крайней мере, одна «вещь в себе» мне, моему сознанию дана. Это – я сам. Но не в качестве мыслящего самого себя «я» (как у Декарта). Шопенгауэр говорит о другом.

Читайте так же:  Сайты знакомств – возможно ли найти свою любовь

Например, боль (или наслаждение). В ситуации боли (или наслаждения) нет субъект-объектной структуры, боль это не предмет, который я познаю, созерцая, как нечто отличное от меня, вне меня находящееся. Это мне больно (или приятно), я здесь не ошибусь, это не иллюзия. Я познаю себя в этой ситуации совершенно непосредственно, как /мое/ желание, стремление, жизненный импульс: «хочу, чтобы это прекратилось» (боль), или «хочу, чтобы это продолжалось» (удовольствие). Вот это вот непосредственное «хочу» Шопенгауэр и называет «волей». То же самое, увиденное со стороны (рассмотренное как объект) есть (мое) тело[1].

Итак, под «волей» Шопенгауэр понимает данное мне непосредственно жизненное стремление, желание. Я испытываю наслаждение, когда какое-либо внешнее воздействие совпадает с направлением моей воли, я испытываю боль, когда оно ему противоречит. Воля (в том смысле, в каком использует это слово Шопенгауэр) изначально бессознательна[2]. Это то во мне, что раньше сознания; непосредственное животное «хочу».

Быть может, вы сочтете, что Шопенгауэр выбрал не слишком удачное слово. Наверное, это так. Но проблема в том, что для того, что он пытается назвать, для самого близкого, подходящих слов нет. Язык для этого не приспособлен. Он существует для того, чтобы называть предметы, данные в представлении.

То, что я в качестве внешнего, в качестве объекта, могу назвать своим телом, то же самое, данное изнутри, непосредственно, — есть моя воля. А, по сути, это – одно. Я есть тело (в первую очередь). А «я» как душа, как личность – это одно из представлений, возникающих потом.

[1] «Субъекту познания, который в силу своего тождества с телом выступает как индивид, это тело дано двумя совершенно различными способами: прежде всего как представление в созерцании рассудка, как объект среди объектов, подчиненный их законам; но вместе с тем и совершенно иным образом — как то, что непосред­ственно известно каждому и обозначается словом воля». И далее: «Акт воли и действие тела — не два объективно познанных различных состояния, связанные причинностью, они не находятся в отношении причины и действия; они одно и то же, только данное двумя совершенно различными способами: одним — совершенно непосред­ственно, другим — в созерцании для рассудка». Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», пар. 18.

[2] Точнее, он, конечно, во всяком живом существе сопровождается сознанием. Но «воля», о которой говорит Шопенгауэр, не есть сознательное усилие, подавляющее жизненный импульс, а сам этот жизненный импульс. (Например, я хочу есть. «Воля» это не то, что удерживает меня в аудитории и заставляет дождаться окончания семинара, а само это желание есть.)

Мировая воля.

Исходя из этого, я могу делать выводы относительно устройства мироздания. Кант находил это невозможным, потому, что он рассматривал человека, только в качестве познающего субъекта. По Шопенгауэру, это возможно, именно потому, что человек является существом телесным[1] (он встроен в ткань мира, не является по отношению к нему посторонним наблюдателем).

Что же о мире можно сказать? Одно из двух: или все прочее сущее, воспринимаемое мной как представление, и есть только представление, а я один реален[2]. Или все остальное тоже реально.

Доказать, что мир реален, что он не является чистой видимостью, невозможно, пишет Шопенгауэр. Но в этом он нет ничего страшного. Только сумасшедшие считают мир иллюзией. Отбросим это экзотическое предположение (которое философы делают всегда лишь для вида, чтобы доказать из него что-либо). Мир реален. Но что это значит?

Какую еще реальность мы можем приписать другим вещам, как не реальность, которой реальны мы сами. Следовательно, нужно заключить, что сущность всех прочих вещей так же есть воля, подобная той, которую я ощущаю в себе.

Итак, мы подошли к основному понятию философии Шопенгауэра – Мировая воля. Мировая воля, согласно Шопенгауэру, лежит в основе всех вещей. Все, что дано мне, моему восприятию и рассудку, в качестве представления, по сути своей, в себе есть воля. С одной стороны, мир всецело есть мое представление (для меня, воспринимающего субъекта), а с другой стороны (в себе) он есть воля.

Предполагая все это, Шопенгауэр называет свою основную работу «Мир, как воля и представление».

[1] «…искомый смысл мира, стоящего передо мной только как мое представление, или переход от него, просто как представления познающего субъекта, к тому, чем он может быть помимо того, никогда не были бы открыты, если бы сам исследователь был только чисто познающим субъектом (головой ангела с крыльями без тела). Но ведь он сам коренится в этом мире, он обнаруживает себя в нем в качестве индивида, т. е. его познание, носитель, обусловливающий весь мир как представление, все-таки полностью опосредствовано телом, состояния которого, как было показано, служат рассудку отправной точкой созерцания этого мира». «Мир как воля и представление», пар. 18.

[2] Такую точку зрения Шопенгауэр называет «теоретическим эгоизмом» (полагать, что только я один реален, а все остальное только кажимость).

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Мир как представление.

Шопенгауэр строит свою концепцию, исходя из концепции Канта. Кант, как вы помните, рассматривает вещи в двух отношениях: 1) вещи, как они даны сознанию (вещи как явления) и 2) вещи как они есть сами по себе (объективно, независимо от условий восприятия их субъектом).

Шопенгауэр, в общем, повторяет то же самое за Кантом, он даже высказывается еще более радикально. Кант говорит о том, что мы познаем только явления, вещи же сами по себе познанию не доступны. Шопенгауэр утверждает следующее: все, что мы знаем и можем знать, — это только представление, мы не знаем ни солнца, ни земли, мы знаем лишь глаз, взирающий на солнце и руку, трогающую землю[1]. Мир — есть мое представление (образ, вид, картинка перед глазами). Пространство и время и даже сама причинность[2] – формы, в которых этот мир представляется.

Эта истина предельно проста, мы все ее знаем, хотя не все в состоянии сформулировать в виде абстрактного философского положения. Эта же истина, пишет Шопенгауэр, выражается в индуизме, в учении о том, что все сущее есть покрывало майи. И в то же время, наше существо такому утверждению сопротивляется. И правильно делает, потому, что это истина, но не вся (а только одна ее сторона).

[1] «Тогда ему становится ясно и несомненно, что он не знает ни Солнца, ни Земли, а знает только глаз, который видит Солнце, руку, которая осязает Землю; что окружающий его мир существует только как представление, т. е. по отношению к другому, к представляющему, который есть он сам». А. Шопенгауэр «Мир, как воля и представление», пар. 1.

[2] По поводу пространства и времени, что они собой представляют, — в этом Шопенгауэр единодушен с Кантом (см. Кант об априорных формах восприятия). У Шопенгауэра же, сверх того, мы найдем утверждение, что понятие причинности (закон достаточного основания, то есть положение, что всякая вещь имеет свою причину) приложимо только к явлениям, а не к вещам в себе.

Понятие «воля».

Итак, Кант, согласно Шопенгауэру, прав и все, что мы знаем, это наши представления о вещах, а не сами вещи. И в то же время он не прав, потому, что он не учел, не придал значения следующему факту: по крайней мере, одна «вещь в себе» мне, моему сознанию дана. Это – я сам. Но не в качестве мыслящего самого себя «я» (как у Декарта). Шопенгауэр говорит о другом.

Например, боль (или наслаждение). В ситуации боли (или наслаждения) нет субъект-объектной структуры, боль это не предмет, который я познаю, созерцая, как нечто отличное от меня, вне меня находящееся. Это мне больно (или приятно), я здесь не ошибусь, это не иллюзия. Я познаю себя в этой ситуации совершенно непосредственно, как /мое/ желание, стремление, жизненный импульс: «хочу, чтобы это прекратилось» (боль), или «хочу, чтобы это продолжалось» (удовольствие). Вот это вот непосредственное «хочу» Шопенгауэр и называет «волей». То же самое, увиденное со стороны (рассмотренное как объект) есть (мое) тело[1].

Итак, под «волей» Шопенгауэр понимает данное мне непосредственно жизненное стремление, желание. Я испытываю наслаждение, когда какое-либо внешнее воздействие совпадает с направлением моей воли, я испытываю боль, когда оно ему противоречит. Воля (в том смысле, в каком использует это слово Шопенгауэр) изначально бессознательна[2]. Это то во мне, что раньше сознания; непосредственное животное «хочу».

Читайте так же:  Экзистенциальные данности

Быть может, вы сочтете, что Шопенгауэр выбрал не слишком удачное слово. Наверное, это так. Но проблема в том, что для того, что он пытается назвать, для самого близкого, подходящих слов нет. Язык для этого не приспособлен. Он существует для того, чтобы называть предметы, данные в представлении.

То, что я в качестве внешнего, в качестве объекта, могу назвать своим телом, то же самое, данное изнутри, непосредственно, — есть моя воля. А, по сути, это – одно. Я есть тело (в первую очередь). А «я» как душа, как личность – это одно из представлений, возникающих потом.

[1] «Субъекту познания, который в силу своего тождества с телом выступает как индивид, это тело дано двумя совершенно различными способами: прежде всего как представление в созерцании рассудка, как объект среди объектов, подчиненный их законам; но вместе с тем и совершенно иным образом — как то, что непосред­ственно известно каждому и обозначается словом воля». И далее: «Акт воли и действие тела — не два объективно познанных различных состояния, связанные причинностью, они не находятся в отношении причины и действия; они одно и то же, только данное двумя совершенно различными способами: одним — совершенно непосред­ственно, другим — в созерцании для рассудка». Шопенгауэр, «Мир как воля и представление», пар. 18.

[2] Точнее, он, конечно, во всяком живом существе сопровождается сознанием. Но «воля», о которой говорит Шопенгауэр, не есть сознательное усилие, подавляющее жизненный импульс, а сам этот жизненный импульс. (Например, я хочу есть. «Воля» это не то, что удерживает меня в аудитории и заставляет дождаться окончания семинара, а само это желание есть.)

Мировая воля.

Исходя из этого, я могу делать выводы относительно устройства мироздания. Кант находил это невозможным, потому, что он рассматривал человека, только в качестве познающего субъекта. По Шопенгауэру, это возможно, именно потому, что человек является существом телесным[1] (он встроен в ткань мира, не является по отношению к нему посторонним наблюдателем).

Что же о мире можно сказать? Одно из двух: или все прочее сущее, воспринимаемое мной как представление, и есть только представление, а я один реален[2]. Или все остальное тоже реально.

Доказать, что мир реален, что он не является чистой видимостью, невозможно, пишет Шопенгауэр. Но в этом он нет ничего страшного. Только сумасшедшие считают мир иллюзией. Отбросим это экзотическое предположение (которое философы делают всегда лишь для вида, чтобы доказать из него что-либо). Мир реален. Но что это значит?

Какую еще реальность мы можем приписать другим вещам, как не реальность, которой реальны мы сами. Следовательно, нужно заключить, что сущность всех прочих вещей так же есть воля, подобная той, которую я ощущаю в себе.

Итак, мы подошли к основному понятию философии Шопенгауэра – Мировая воля. Мировая воля, согласно Шопенгауэру, лежит в основе всех вещей. Все, что дано мне, моему восприятию и рассудку, в качестве представления, по сути своей, в себе есть воля. С одной стороны, мир всецело есть мое представление (для меня, воспринимающего субъекта), а с другой стороны (в себе) он есть воля.

Предполагая все это, Шопенгауэр называет свою основную работу «Мир, как воля и представление».

[1] «…искомый смысл мира, стоящего передо мной только как мое представление, или переход от него, просто как представления познающего субъекта, к тому, чем он может быть помимо того, никогда не были бы открыты, если бы сам исследователь был только чисто познающим субъектом (головой ангела с крыльями без тела). Но ведь он сам коренится в этом мире, он обнаруживает себя в нем в качестве индивида, т. е. его познание, носитель, обусловливающий весь мир как представление, все-таки полностью опосредствовано телом, состояния которого, как было показано, служат рассудку отправной точкой созерцания этого мира». «Мир как воля и представление», пар. 18.

[2] Такую точку зрения Шопенгауэр называет «теоретическим эгоизмом» (полагать, что только я один реален, а все остальное только кажимость).

Дата добавления: 2015-10-26 ; просмотров: 463 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Каким представляется нам мир?

В Европе сохранились ярко окрашенные полихромные римские и византийские мозаики первого тысячелетия христианской эры. Искусство мозаики основано на особомом отношении к возможностям цвета, ибо каждый цветовой участок состоит из множества точечных частиц, и цвнт каждой из них требует тщательного подбора. Равеннские художники V-VI веков умели создавать разнообразные эффекты с помощью взаимодополнительных цветов. Так, мавзолей Галлы Плацидии окутан удивительной атмосферой серого цвета. Это впечатление достигается благодаря тому, что синие мозаичные стены ингерьера освещаются оранжевым светом, идущим из узких алебастровых окон, окрашенных в этот цвет. Оранжевый и синий – дополнительные цвета, смешивание которых дает серый цвет.
Посетитель гробницы все время оказывается под воздействием различных потоков, света, которые попеременно высвечивают то синий, то оранжевый цвет, тем более, что стены отражают его под непрерывно меняющимся углом. И именно эта игра создает впечатление парящего серого цвета.

В миниатюрах ирландских монахов VIII-IX столетий мы находим весьма разнообразную и утонченную цветовую палитру. Поражают своей яркостью те страницы, на которых множество различных цветов даны с одинаковой светосилой. Достигнутые здесь живописные эффекты сочетания холодных и тёплых тонов не встречаются вплоть до импрессионистов и Ван Гога. Некоторые листы из “Келлсской книги” по логике своего цветового решения и органическому ритму линий великолепны и чисты, как фуги Баха.

Утонченность и изысканная интеллигентность этих “абстрактных” миниатюристов получила своё монументальное продолжение в витражах средневековья. То, что вначале при изготовлении цветного стекла использовали лишь небольшое число цветов (из-за этого оно производило несколько примитивное впечатление), объясняется возможностями техники изготовления стекла того времени. Но даже несмотря на это, кто хоть раз видел окна Шартрского собора при меняющемся освещении, особенно когда при заходящем солнце вспыхивает большое круглое окно, превращаясь в великолепный заключительный аккорд, тот никогда не забудет божественной красоты этого момента. Художники романской и раннеготической эпох в своих настенных росписях и станковых работах использовали символический язык цвета. С этой целью они стремились применять определенные, ничем не усложнённые тона, добиваясь простого и ясного символического осмысления цвета и не увлекаясь поисками многочисленных оттенков и цветовых вариаций. Этой же задаче была подчинена и форма.

Джотто и художники сиенской школы были первыми, пытавшимися индивидуализировать человеческую фигуру по форме и цвету, положив тем самым начало движению, которое привело в Европе XV-XVII вв. к появлению среди художников множества ярких индивидуальностей. Братья Губерт и Ян ван Эйки в первой половине XV века начали создавать картины, композиционную основу которых определяли собственно цвета изображённых людей и предметов. Благодаря этим тонам, через их блёклость и яркость, осветлённость и затемнённость звучание картины все более приближалось к реалистически подобному.
Цвет становился средством передачи естественности вещей. В 1432 году возник Гентский алтарь, а в 1434 Ян ван Эйк уже создал первый в эпоху готики портрет – двойной портрет четы Арнольфини. Пьеро делла Франческа (1410-1492) писал людей, резко очерчивая фигуры отчётливыми экспрессивными красками, используя при этом дополнительные цвета, которые обеспечивали картинам живописное равновесие. Редкие сами по себе цвета были характерны для фресок Пьеро делла Франческа. Леонардо да Винчи (1452-1519) отказался от яркой красочности. Он строил свои картины на бесконечно тонких тональных переходах. Его “Св. Иероним” и “Поклонение волхвов” целиком написаны только тонами сепии от светлых до тёмных.

Тициан (1477-1576) в своих ранних работах располагал однородные цветовые плоскости изолированно одна от другой. Затем он стал стремиться к их объединению, переводя постепенно холодные тона в тёплые, светлые в тёмные, блёклые в яркие. Лучшим примером таких модуляций является, пожалуй “Ла белла” в галерее Палатина во Флоренции. Цветовая характеристика его поздних картин формировалась им, исходя из одного главного тона в его различных оттенках. И как пример подобного подхода – картина “Коронование терновым венцом”, находящаяся в Старой Пинакотеке в Мюнхене.

Эль Греко (1545-1614) был учеником Тициана. Он перенёс его принципы многотональной проработки картины на огромные экспрессивные полотна своей живописи. Своеобразный, нередко потрясающий цветовой колорит Эль Греко перестал быть собственно цветом предметов и превратился в абстрактное, экспрессивно-психологическое средство для выражения темы произведения. Именно поэтому Эль Греко считается отцом беспредметной живописи. Цвет, организуя чисто живописную полифонию картин, потерял для него значение предметной категории.

Столетием раньше Грюневальд (1475-1528) решал те же проблемы. В то время как Эль Греко всегда, и в присущей только ему манере, связывал между собой хроматические цвета черными и серыми тонами, Грюневальд противопоставлял один цвет другому. Из так называемой объективно существующей цветовой субстанции он умел находить свой цвет для каждого мотива картины. Изенхеймский алтарь во всех своих частях демонстрирует такое многообразие цветовых характеристик, цветового воздействия и цветовой экспрессии, что справедливо позволяет говорить о нём как об универсальной интеллектуальной цветовой композиции. “Благовещение”, “Хор ангелов”, “Распятие” и “Воскресение” представляют собой картины, совершенно отличные одна от другой как по рисунку, так и по цвету. Ради художественной правды Грюневальд даже жертвовал декоративным единством алтаря. Чтобы оставаться правдивым и объективным, он поставил себя выше схоластики правил. В его искусстве психологически-экспрессивная сила цвета, его символически-духовная сущность и возможности передачи реалистической правдивости, т.е. цвет во всех его трех компонентах воздействия, сплавились воедино во имя смысловой углублённости произведения.

Читайте так же:  Как наилучшим образом относиться к неприятностям

Рембрандта (1606-1669) принято считать живописцем светотени. Хотя и Леонардо, и Тициан, и Эль Греко пользовались контрастами света и тени как выразительными средствами, у Рембрандта это происходило совсем по другому. Он ощущал цвет как плотную материю. Пользуясь прозрачными тонами серого и синего или жёлтого и красного цвета, он создавал живописную материю глубочайшей силы воздействия, материю, живущую собственной удивительно духовной жизнью. Используя смеси из темперы и масляных красок, он добивался такой текстуры, которая производила необычайно суггестивное воздействие. У Рембрандта цвет становился материализованной световой энергией, полной напряжения, а чистый цвет светился наподобие того, как высверкивают драгоценные камни из темноты своих оправ.

Эль Греко и Рембрандт вводят нас в самый центр цветовых проблем барокко. В предельно напряженной композиции барочной архитектуры пространство строится ритмически динамично. Этой тенденции подчинён и цвет. Он теряет свою предметную значимость и становится абстрактным средством цветового ритмизирования пространства и в конечном счете используется для иллюзорного углубления пространства.

Работы венского художника Маульберга (1724-1796) отчетливо демонстрируют барочные принципы работы с цветом.

В живописи эпохи ампира и классицизма цветовые решения в сущности ограничивались использованием чёрного, белого и серого цвета, которые умеренно оживлялись несколькими хроматическими цветами.

Благодаря глубокому изучению природы импрессионисты пришли к совершенно новой системе передачи цвета. Изучение солнечного света, изменяющего естественные тона предметов, а также света в атмосфере природного окружения обогатило художников-импрессионистов новыми научными знаниями. Моне (1840-1926) столь добросовестно изучал эти явления, что вынужден был менять полотно каждый час, чтобы зафиксировать меняющиеся цветовые рефлексы пейзажа и правдиво передать движение солнца и соответствующие изменения солнечного света и его отблесков. Наилучшей иллюстрацией этого метода были его “Соборы”, находящиеся в Париже.

Неоимпрессионисты разбили цветовые поверхности на отдельные цветовые точки. Они утверждали, что каждое пигментарное смешивание уничтожает силу цвета. Точки чистого цвета должны смешиваться только в глазах зрителя. Книга Шеврёля “Наука о цвете” оказала им неоценимую помощь в размышлениях о разложении цвета.

Отталкиваясь от достижений импрессионизма, Сезанн (1839-1906) логически пришёл к своей новой системе цветового построения картин. Он хотел сделать из импрессионизма нечто “солидное”, что должно было составить основу цветовых и формальных закономерностей его картин. Рассчитывая придти к новым ритмическим и формальным построениям, Сезанн применил разработанный пуантилистами метод разделения для цветовой модуляции всей поверхности картин. Под модуляцией цвета он понимал его переходы от холодного к тёплому, от светлого к тёмному или от тусклого (глухого) к светящемуся. Подчиняя этому принципу решение всей плоскости картины, он достигал их нового звучания, впечатляющего своей жизненностью.

Тициан и Рембрандт прибегали к цветовым модуляциям лишь при изображении лиц и человеческих фигур. Сезанн же прорабатывал всю картину в её формальном, ритмическом и хроматическом единстве. В его натюрморте “Яблоки и апельсины” это новое единство предельно очевидно. Сезанн стремился воссоздать природу на более высоком уровне. Для этого он прежде всего использовал эффекты воздействия контрастов холодных и тёплых тонов, дающих ощущение лёгкой воздушности. Сезанн, а за ним Боннар, писали картины, полностью построенные на контрастах холодных и теплых тонов.

Анри Матисс (1869-1 954) отказался от цветовых модуляций и обратился к впечатляюще простым и ярким цветовым плоскостям, располагая их в субъективно прочувствованном равновесии по отношении друг к другу. Вместе с Браком, Дереном, Вламинком он принадлежал к парижской группе “Диких”.

Кубисты Пикассо, Брак и Грис использовали цвет для выявления света и тени. Прежде всего они интересовались формой, преобразуя предметы в абстрактные геометри-ческие фигуры и добиваясь впечатления их объемности с помощью тональных градаций.
Экспрессионисты Мунк, Кирхнер, Геккель, Нольде и художники группы “Синий всадник” (Кандинский, Марк, Маке, Клее) вновь пытались вернуть живописи её психологическое и духовное содержание. Целью их творчества было желание выразить в цвете и форме свой внутренний духовный опыт.
Кандинский начал писать беспредметные картины около 1908 года. Он утверждал, что каждый цвет обладает присущей ему духовно-выразительной ценностью, что позволяет передавать высшие эмоциональные переживания, не прибегая при этом к изображению реальных предметов. В Штутгарте вокруг Адольфа Хёльцеля образовалась целая группа молодых художников, посещавших его лекции по теории цвета, основанной на открытиях Гёте, Шопенгауэра и Бецольда.

[3]

Между 1912 и 1917 годами в различных уголках Европы совершенно независимо друг от друга работали художники, произведения которых можно было бы объединить общим понятием “конкретного искусства”. Среди них были Купка, Делоне, Малевич, Иттен, Арп, Мондриан и Вантонгерло. В их картинах беспредметные, большей частью геометрические формы и чистые спектральные цвета выступали как реально действующие объекты. Интеллектуально осознаваемые форма и цвет становились средством, создающим ясный порядок в живописных построениях.

Физики исследуют энергию электромагнитных колебаний или сущность световых частиц, которые несут свет; возможности цветового феномена, в особенности, разложение белого цвета при его призматическом рассеивании; проблемы корпусного цвета. Они изучают смешение цветного света, спектры различных элементов, частоту колебаний и длину различных цветовых волн. Измерение и классификация цвета также принадлежат области физических исследований.

Химики изучают молекулярную конституцию цветных материалов или пигментов, проблемы их прочности и выцветания, растворители, связующие вещества и изготовление синтетических красителей. В настоящее время химия красок охватывает чрезвычайно широкую область промышленных исследований и производства.

Физиологи изучают различные действия света и цвета на наши зрительный аппарат – глаза и мозг, их анатомические связи и функции. При этом изучение вопросов приспособления зрения к свету и темноте, хроматического видения занимает весьма важное место. Кроме того, феномен остаточных изображений также относится к оббласти физиологии.

Психологи интересуются проблемами влияния цветового излучения на нашу психику и душевное состояние. Символика цвета, его субъективное восприятие и различное к нему отношение являются важными, ключевыми темами психологов, также как и экспрессивное цветовое воздействие, обозначенное Гёте как его чувственно-нравственное проявление.

Живописцы, которые хотели бы постичь эстетическую сторону воздействия цвета, также должны обладать знаниями в области физиологии и психологии цвета. Однако в искусстве существует и сугубо своя область цветового познания. Наибольшее значение для создания художественного образа имеют отношения между цветовой реальностью и цветовым воздействием, между тем, что воспринимается глазом и тем, что возникает в сознании человека. Оптические, эмоциональные и духовные проявления цвета в искусстве живописи взаимосвязаны. Эффекты разнообразного воздействия цвета и возможность управлять ими должны стать основой эстетического учения о цвете. При этом проблемы субъективного восприятия цвета оказываются особенно важными в художественном воспитании, искусствоведении, архитектуреr и для художников

Покупаю ноутбук aspire отличная штука

Видео (кликните для воспроизведения).

This entry was posted on Saturday, January 17th, 2009 at 17:20 and is filed under цвет жизни. You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.

Источники


  1. Гусев, А. Н. Общая психология. В 7 томах. Том 2. Ощущение и восприятие / А.Н. Гусев. — М.: Академия, 2009. — 416 c.

  2. Шеламова, Г.М. Деловая культура и психология общения / Г.М. Шеламова. — М.: Академия (Academia), 2014. — 915 c.

  3. Кардер, Дэйв Семейные секреты, которые мешают жить / Дэйв Кардер и др. — М.: Триада, 2016. — 464 c.
  4. Диана, Ричардсон Сердце тантрического секса. Уникальный путеводитель к любви и сексуальной радости / Ричардсон Диана. — М.: София, 2011. — 554 c.
  5. Шнейдер, Л. Б. Основы семейной психологии / Л.Б. Шнейдер. — М.: МПСИ, МОДЭК, 2015. — 928 c.
Каким представляется нам мир
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here