Мужество быть собой

Сегодня обсуждаем тему: мужество быть собой с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Иметь мужество быть собой

В последнее время я все чаще стала думать о том, как же жить среди всей бездуховности, жестокости, подмен понятий и глубинной деградации, что наблюдаю вокруг. И я напомнила себе — а как жили люди во времена сталинских репрессий? Как жили люди в эпоху застоя? Как жили люди и сохраняли в себе истинную внутреннюю культуру во времена, когда за это могли расстрелять или сослать до конца дней на лесоповал?

На это надо мужество — быть отличным от общей массы, бездумно летящей в тартарары пошлости, плоскости, мелочности и злобы. И многие не хотят, просто не желают смотреть вглубь, проще закрывать глаза на происходящее в глобальных масштабах и довольствоваться обманом себя красивыми, но пустыми картинками-иллюзиями. А суть в том — как жить, сохраняя истинную свою глубину, самого себя настоящего, сознавая всё безумие выхолащивания мозга, души человеков мира нынешнего, сознавая куда сейчас движется эволюция толпы и эволюция ли это вообще, но скорее — часть человеческой природы.

Мне кажется, это вечный вопрос на новом витке времени. Опору можно найти только в себе, да, возможно, в тех высоких образцах духовности, что резонируют с тобой.

С детских лет я всегда остро ощущала себя одной в любой компании людей. Не одинокой, но одной. В этом есть различие. Я также веселилась и была вместе, но. я была одна, всегда одна. Сейчас я начинаю осознавать это ощущение с уже более глубокой позиции.

Только познание ещё сохраняет возможность для истинного счастья. Для радости каждого дня, в котором так много насилия от социума, но все-таки есть возможность быть самим собой, если будешь за это бороться каждым днем и опытом жизни. Социум калечит душу человеческую. Так было всегда. Но мы здесь живем. Что ж. Надо просто искать и занимать свою нишу. Какой бы она ни была. Но свою. От души, от сердца, от истинной своей сути.

Пауль Тиллих. Мужество быть

Мужество и индивидуализация — мужество быть собой. Возникновение современного индивидуализма и мужество быть собой

Индивидуализм — это самоутверждение индивидуального Я как такового независимо от соучастия Я в своем мире. Индивидуализм противоположен коллективизму, самоутверждению Я как части целого независимо от его специфики как индивидуального Я. Индивидуализм зародился под гнетом первобытного коллективизма и средневекового полуколлективизма. Он смог развиться под защитным слоем демократической конформности и затем вышел на поверхность в умеренных либо радикальных формах. Это произошло в рамках экзистенциального движения.

Опыт личной вины и индивидуального вопрошания подорвал основы первобытного коллективизма. Обе эти силы действовали на закате античности и породили радикальный нонконформизм киников и скептиков, умеренный нонконформизм стоиков, а также попытки достичь трансцендентного основания для мужества быть, предпринятые стоицизмом и христианством. Все эти мотивы присутствовали и в средневековом полуколлективизме, который, как и ранний коллективизм, пришел к концу, когда выявились опыт личной вины и разлагающая сила радикального вопрошания. Но полуколлективизм не вел непосредственно к индивидуализму. Протестантизм, при всем его внимании к индивидуальной совести, упрочился как строго авторитарная и конформистская система, во всем подобная своему противнику, католической церкви эпохи Контрреформации. Ни для одной из этих двух конфессиональных групп не был характерен индивидуализм. И даже за их пределами индивидуализм существовал лишь в скрытом виде, ибо обе эти конфессии вобрали индивидуалистические тенденции Возрождения и приспособили их к своей церковной конформности.

[3]

Такая ситуация просуществовала лишь 150 лет. После этого периода конфессиональной ортодоксии личностный элемент вновь заявил о себе. Пиетизм и методизм снова сосредоточили внимание на личной вине, личном опыте и индивидуальном совершенствовании. Эти движения не стремились отклониться от церковной конформности, однако с необходимостью отклонялись от нее: субъективное благочестие способствовало победоносному возвращению автономного разума. Пиетизм проложил дорогу Просвещению. Но даже Просвещение не считало себя индивидуалистическим. Человек доверял не той конформности, которая основана на библейском откровении, а той, которая должна основываться на силе разума каждого индивида. Предполагалось, что принципы практического и теоретического разума универсальны и способны создать с помощью исследования и воспитания новую конформность.

Что такое мужество быть собой?

Начну с цитаты Г. Лейбница: «Если ты не становишься самим собой, то ты предаешь Бога.» По-моему, это очень красиво и ёмко. Что значит «становиться собой», и почему для того, чтобы быть собой, нужно мужество?

Ключевыми вопросами, которые помогли мне научиться лучше понимать себя, были вопросы: «То, что я сейчас делаю — это для меня правильно?», «Это мне соответствует?». Как только я начала регулярно задавать их себе, то неожиданно для себя обнаружила, что многое из того, что я делала, я делала как-то на автомате и без настоящего соотнесения с собой.

Например, иногда я боялась сказать «нет», чтобы не испортить отношения с человеком. Получалось, что это «нет» я всё же в итоге говорила, только не другим, а себе. Так люди часто предают сами себя в угоду отношениям и становятся «человекоугодниками».

Однако отношения, в которых предаёшь себя, — это иллюзия. Потому что в таких отношениях человек не показывает себя настоящего, а значит, у другого мало шансов увидеть его таким, какой он есть. Подлинные отношения – это такие отношения, в которых каждый может быть собой. А для этого требуется большое мужество.

Мужество быть собой

Что толкает меня познать,
Ограничить себя, страдать?
Что за сила рушит покой?
Это мужество быть собой.

[1]

Несмотря на боль и на страх,
Принимая возможный крах,
Быть в одной упряжке с судьбой —
Это мужество быть собой.

Когда что-то мне по плечу,
Когда знаю я, чем плачу,
Вот он верный себе настрой:
Это мужество — быть собой.

Это значит: встать в полный рост,
Пусть не легок путь и не прост,
И правом своим дорожить.
Не чужую, свою жизнь жить.

Это право на «да» и «нет».
Это духа, «нутра» ответ.
Это шаг вопреки всему,
Это «да» себе самому.

На то, чтобы быть собой и идти своим путём, нужно мужество. Это стихотворение может помочь, когда то, что я в глубине души считаю для себя правильным, не поддерживается или вызывает неодобрение со стороны людей вообще и близких мне людей в частности. Это стихотворение может помочь остаться собой и не покидать себя, когда ты не получаешь одобрения и признания своей ценности извне. Это стихотворение напоминает о праве на индивидуальность каждого из нас.

Читайте так же:  Кто первый непростая тема инициативы в отношениях

Текст: Елена Амбарнова. Все права защищены.

Мужество быть собой

Мужество быть собой
В декораций смене частой
Углубляться в себя грешно
Убегать от себя опасно

Я пережил за несколько часов
Жизнь целую: мой взгляд скрывает ад
Внимал канону голосов
Проверил я, что мысль содержит яд.
Объят желаньем чужой путь не повторять
Я попирал ногами самое себя
Моя душа сейчас в предельной наготе
И голова закружится вдвойне
Из-за людей, живых наполовину,
Хоть кочевых племён лавина
Всё время проносилась мимо
Не созидала и не делала историю,
Лишь земледельцы, эти, море
Статистики, её создали.
Вот б и сейчас людей сжигали!

Смотреть на ветер, слушать ток и мысль
Мы отмываем жизни золотую пыль
Сейчас лишь отблеск моего душевного огня
Не следует бояться. Мне меня.
Подарок вечности мне – смерть.
Ну сколько можно же хотеть?

Я каждое мгновенье умирал
И каждое мгновенье вновь рождался
Я изменял себя, себе, другим
Я убивал в себе, я убивался,
Чтоб вновь почувствовать себя живым.

Мне приходили мысли третьего порядка,
Что правда – плоть, а истина – душа,
Что и бояться надо не спеша,
Что зеркало играет в прятки

И что не только жертвы – наслажденья,
Доступные нам, и преступны
Идеи, ведь под их довленьем
Не замечая, убежишь, по сути.

Что мы в пути были свободны
Куда пришли? Быть может, не та цель?
Что зло хотя б на что-то – годно
И что везёт куда-то карусель

Что не хочу жить в мире, где есть гибель,
И где рождение приносит смерть,
И где границу между вымыслом и былью
Приходится из разума стереть

Взалкав расставить коэффициенты
Ты можешь оказаться пациентом
Иль все маневры сбыть таким манером,
Чтоб, помолившись, примириться с верой

Настойчиво приятное лицо
Тебе подарят, сделав хитрецом
И будет не нужна уже морока:
Черты порока на лице пророка

Испытывал я смерть, мне не до шуток
Было. Снимаю маски
Христос, любивший всех, любил ли
Лоснящиеся каски?

Хотелось мне огня,
Но жажда жизни меркла
И кто-то другой, а не я
Смотрит на меня в зеркало…

Мужество быть собой

Мужество – одна из центральных добродетелей аристократического этоса, являвшегося господствующим в общественных нравах Античности и Средневековья. Оно этически санкционирует воинскую деятельность как важную функцию привилегированных сословий (напр., в идеальном государстве Платона мужество – специфическая добродетель стражей). В течение всей добуржуазной эпохи аристотелевское понимание мужества остается общепризнанным, а само мужество сохраняет статус одной из кардинальных добродетелей. С переходом от греческой Античности к римской, которая является в большей степени воинственной, чем духовной, значение мужества даже возрастает; в одном из латинских звучаний (virtus) оно становится одновременно синонимом доблести и добродетели. Мужество – центральная добродетель средневекового рыцарского этоса, теснейшим образом связанная с понятием чести. Высокая оценка мужества свойственна также морали мещанства, хотя здесь оно уже не рассматривается в качестве кардинальной добродетели и теряет преимущественное значение воинской доблести.

1. Аристотель. Никомахова этика [III]. – В кн.: Аристотель. Соч. в 4 т., т. 4. М., 1984;

2. Платон. Лахет. – В кн.: Платон. Диалоги. М., 1986;

3. Цицерон. Об обязанностях [I]. – В кн.: Цицерон. О старости, о дружбе, об обязанностях. М., 1974;

4. Тиллих Л. Мужество быть. – В кн.: Тиллих П. Избранное. Теология культуры. М., 1995;

5. Оссовская М. Рыцарь и буржуа. М., 1988.

Возникновение современного индивидуализма и мужество быть собой. Индивидуализм – это самоутверждение индивидуального Я как такового независимо от соучастия Я в своем мире

Индивидуализм – это самоутверждение индивидуального Я как такового независимо от соучастия Я в своем мире. Индивидуализм противоположен коллективизму, самоутверждению Я как части целого независимо от его специфики как индивидуального Я. Индивидуализм зародился под гнетом первобытного коллективизма и средневекового полуколлективизма. Он смог развиться под защитным слоем демократической конформности и затем вышел на поверхность в умеренных либо радикальных формах. Это произошло в рамках экзистенциального движения.

Опыт личной вины и индивидуального вопрошания подорвал основы первобытного коллективизма. Обе эти силы действовали на закате античности и породили радикальный нонконформизм киников и скептиков, умеренный нонконформизм стоиков, а также попытки достичь трансцендентного основания для мужества быть, предпринятые стоицизмом и христианством. Все эти мотивы присутствовали и в средневековом полуколлективизме, который, как и ранний коллективизм, пришел к концу, когда выявились опыт личной вины и разлагающая сила радикального вопрошания. Но полуколлективизм не вел непосредственно к индивидуализму. Протестантизм, при всем его внимании к индивидуальной совести, упрочился как строго авторитарная и конформистская система, во всем подобная своему противнику, католической церкви эпохи Контрреформации. Ни для одной из этих двух конфессиональных групп не был характерен индивидуализм. И даже за их пределами индивидуализм существовал лишь в скрытом виде, ибо обе эти конфессии вобрали индивидуалистические тенденции Возрождения и приспособили их к своей церковной конформности.

Такая ситуация просуществовала лишь 150 лет. После этого периода конфессиональной ортодоксии личностный элемент вновь заявил о себе. Пиетизм и методизм снова сосредоточили внимание на личной вине, личном опыте и индивидуальном совершенствовании. Эти движения не стремились отклониться от церковной конформности, однако с необходимостью отклонялись от нее: субъективное благочестие способствовало победоносному возвращению автономного разума. Пиетизм проложил дорогу Просвещению. Но даже Просвещение не считало себя индивидуалистическим. Человек доверял не той конформности, которая основана на библейском откровении, а той, которая должна основываться на силе разума каждого индивида. Предполагалось, что принципы практического и теоретического разума универсальны и способны создать с помощью исследования и воспитания новую конформность.

[2]

Пауль Тиллих. Мужество быть

Романтические и натуралистические формы мужества быть собой

Энтузиазм по отношению ко Вселенной как в познании, так и в творчестве также разрешает проблемы сомнения и отсутствия смысла. Сомнение — необходимое орудие познания. И угроза отсутствия смысла не существует до тех пор, пока жив энтузиазм по отношению ко Вселенной и человеку — ее центру. Тревога вины отступает: позабыты символы смерти, суда и ада. Все сделано для того, чтобы лишить их серьезности. Тревога вины и осуждения не будет более потрясать основы мужества самоутверждения.

Все эти формы индивидуалистического мужества быть в некотором смысле предваряют радикализм XX в., в недрах которого развивалось мужество быть собой, наиболее ярко выразившееся в движении экзистенциализма. Обзор, сделанный в этой главе, показывает, что невозможно полностью обособить мужество быть собой от другого полюса — мужество быть частью — и более того, что преодоление изоляции и встреча с опасностью утратить собственный мир при утверждении себя в качестве индивида — это шаги к чему-то, что трансцендирует “Я и мир”. Представление о микрокосме, отображающем Вселенную, или о монаде, репрезентирующей мир, или об индивидуальной воле к власти, которая выражает присущую самой жизни волю к власти, — все это указания на возможность такого решения, которое трансцендирует оба эти типа мужества быть.

Читайте так же:  Настоящие мужики никому не нужны

Новое мужество — быть собой

Наша коллективная и индивидуальная восприимчивость к разным вещам постоянно меняется: то, что вызывало сильные эмоции тридцать лет назад, не обязательно заинтересует нас сегодня. По мнению наших собеседников, социального психолога Маргариты Жамкочьян и философа Мишеля Лакруа — понятие отваги и мужества существенно изменилось. Быть героем сегодня — значит, оставаться собой, несмотря на обстоятельства.

Psychologies: Вы говорите, что мы переосмыслили мужество. Насколько иначе мы теперь его понимаем?

Маргарита Жамкочьян: Когда-то меня озадачивал героический девиз известной всем повести «Два капитана» Вениамина Каверина. «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Зачем «не сдаваться», если уже нашел? И когда я прочла, что настоящий девиз первооткрывателя Южного полюса Роберта Скотта звучал иначе: «Бороться и искать, не находить и не сдаваться», почувствовала большое облегчение.

Но сейчас я по-другому смотрю на это разночтение. Очевидно, что перед нами два разных мужества: одно — достичь во что бы то ни стало своей цели, другое — не изменять себе всю жизнь. Традиционно мужество имеет героический смысл.

Мы — современные герои — не спасаем мир от чудовищ, мы ищем свое внутреннее «Я»

Архетипический герой, например, герой мифов, призван выполнить некую миссию, которую предписывают ему боги. Герой оставляет свой дом, отказывается от комфорта, уюта и безопасности и отправляется в путешествие, где ему обязательно встретятся демоны, чудовища и испытания, через которые он будет вынужден пройти. Мы — современные герои — не спасаем мир от чудовищ, мы ищем свое предназначение, свое внутреннее «Я». И мужество для этого требуется другого порядка. Мы отправляемся в путешествие внутрь себя, отказываясь от уже устоявшихся стереотипов, родительских моделей и убеждений, которые нас ограничивают. К этому нас подталкивает возросшая мобильность общества — сегодня мы легко можем поменять страну, профессию, работу, семью. Чтобы в этой ситуации найти себя и оставаться собой, нам требуется немалое мужество.

Мишель Лакруа: В наши дни осмеливаться говорить «нет» без гнева, уметь утверждать свое мнение ненасильственно оказывается новой формой отваги, которую называют «ассертивностью». Это «мужество в отношениях», которое, в частности, так превозносят разные школы психотерапии, мужество без малейшей тени агрессивности. Оно часть самой обычной жизни, присутствует в семье, в отношениях с преподавателями и начальниками.

При этом оно не обесценивает героические формы мужества — например, храбрость спасателя, — которые сохраняют свое значение и которые, например, вышли на первый план во время событий 11 сентября 2001 года. Хотя сами слова «отвага» и «доблесть» сегодня звучат нечасто — слишком уж они ассоциируются с XIX веком — качество, которое они обозначают, в наше время очень востребовано в человеческих отношениях.

Что такое ассертивность?

Ассертивность повсюду: на курсах подготовки кадров, в книгах по личностному развитию, на занятиях по психологии к ассертивности стремятся, ей обучают, ее применяют на практике. Но что она означает? Этот неологизм, калька с английского assertiveness, означает «утверждение себя при уважении к другому».

Ассертивность, если действовать искусно, позволяет выражать свои мысли без обиняков, но всегда учитывая другого. Если вы говорите себе: «Об этом нечего и думать, я уверен, что мой начальник откажет», то вам не хватает ассертивности. А вот если вы скажете: «Я постараюсь убедить руководство», то будете ассертивны — вы в равной мере уважаете себя и другого, адаптируете свои действия к ситуации.

Как проявляется в людях это новое качество?

М. Ж.: Человек хочет сам ставить себе задачи, и именно этого от него ждет и требует время. Сегодня состояться в обществе означает поставить перед собой цель и двигаться к ней, а не выполнять чьи-то предписания. На место старого стереотипа — к кому-то приспосабливаться, с утра до вечера работать, преодолевать трудности — приходит новый. Теперь ценится социальное мужество противостоять давлению общего мнения, прокладывать свой путь, признавая пути других людей.

Но если это и можно назвать путешествием героя, и в дороге ему обязательно встретятся демоны и чудовища, то уже не внешние, а его собственные: страх, чувство вины, неуверенность в себе. Кто знает наверняка, можно ли добиться того, чего мы хотим? Хватит ли у нас способностей, духа и достойны ли мы желанной цели?

М. Л.: Сказать «нет» группе, которая вас подавляет, не соглашаться с теми, кого вы любите, устоять против искушения политкорректности — все это стало геройскими поступками в нашем медийном обществе, которое, умножая информацию, оказывает все более сильное давление на отдельную личность. Так, согласно результатам опросов, мужество сказать все как есть, отказавшись от обтекаемых формулировок, — то качество политического деятеля, которого от него ждут в первую очередь.

Мужество всегда предполагает психологическую борьбу с самим собой, внутренний спор

В семье, в школе родитель или учитель должен изобрести новый способ говорить «нет». Нельзя больше рассчитывать на то, что вас будут слушаться не рассуждая, как в 1960-е с их иерархической и безличной авторитарностью, когда власть лишь раздавала приказы и не допускала никаких дискуссий.

Однако лидер, будь то общественный деятель или родитель, не может больше уклоняться от утверждения закона и, соответственно, границ дозволенного. Для меня сегодня мужество — это вполне заурядный опыт отца или матери семейства, которые и рады бы избежать конфликта с ребенком, быть с ним по-прежнему ласковыми, но делают выбор в пользу восстановления своей родительской власти. Хотим мы того или нет, но, если однажды я говорю ребенку «довольно!», мне нужно мужество, поскольку тем самым я подвергаю испытанию наши отношения.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

А как быть с самим собой? Отношение к себе тоже требует мужества?

М. Л.: Конечно! Мужество всегда предполагает психологическую борьбу с самим собой, внутренний спор: чтобы утвердить себя, я должен бороться против собственных страхов и робости, должен в определенной степени овладеть собой. Тут как раз коренится проблема разного рода зависимостей: надо уметь сказать «нет» алкоголю, нашим дурным привычкам, всему тому, что мешает нам двигаться вперед.

Признать, что твоя личная жизнь тебе не подходит, что ты неверно строишь отношения с партнером или что сделал в жизни неверный выбор, — для этого нужно проделать внутреннюю работу и решиться на откровенность с самим собой, которая в наше время представляется мне неотделимой от мужества. Именно это, кстати, и называется «работа над собой».

А иногда мужество нам необходимо, чтобы суметь сказать «да». Кстати, наша эпоха всячески превозносит «да», спаянность людей, вовлеченность в общее дело. Осмелиться участвовать в общественном движении, выражать свои позитивные чувства или сказать «да» своим эмоциям — все это теперь считается достоинствами.

Читайте так же:  Семья или работа

И вообще, отношения любви и нежности, к примеру, или дружеские отношения подразумевают, что человек раскрывается и становится более уязвимым. Прежде мужество состояло в том, чтобы стиснуть зубы и превозмогать свои страдания, а сегодня оно скорее в том, чтобы записаться на прием к психотерапевту.

На что можно опереться, чтобы мужественно отстаивать себя?

М. Л.: Настоящее мужество всегда включает внутренний спор с тем, что нас тревожит, и те ценности и принципы, во имя которых я настаиваю на своем «да» или осмеливаюсь сказать «нет». С моей точки зрения, когда моральная составляющая исчезает, это извращает природу мужества: можно ли говорить о мужестве наркодилера или террориста?

Оказывается, что лучший путь к достижению цели — это тот, когда хорошо не только тебе, но и другим

Нет, поскольку в их случае всякая этическая цель уничтожается. Насилие и хамство связаны с неверным применением мужества. И это одна из больших проблем нашего общества: получившие распространение вызывающее поведение, стремление к конфронтации, право сильного, мачизм могут казаться геройством, в то время как на самом деле это просто энергия, использованная в неверном направлении. Так что мужество стоит на страже нашей нравственности. Но она — одна из тех добродетелей, которые довольно легко извратить.

М. Ж.: Для меня современное мужество складывается из трех элементов. Мужество как воинская добродетель предполагает твердость, решимость в достижении цели. Но невозможно пройти путь и дойти до цели, используя только напор и силу. Всякое действие вызывает противодействие. И оказывается, что лучший путь к достижению цели — это тот, когда хорошо не только тебе, но и другим.

Значит, нужна еще и «мягкая» сила. Она предполагает сочувствие, сострадание, способность ставить себя на место другого человека. Известно, что твердость без мягкости становится наглостью, а мягкость без твердости становится слабостью, покорностью, уступчивостью, безответственностью.

Но необходима также и третья сила: способность видеть себя и ситуацию со стороны, умение посмеяться и сыграть с миром в игру. Без этого ресурса и твердость, и мягкость становятся зависимостью: мужество героя-солдата часто служит чужому интересу, а «мягкость» тому же интересу прислуживает. Именно третий ресурс — отстранение и юмор — освобождает нас от зависимости. А все они вместе составляют силу личности современного человека и дают ему новое мужество быть собой.

Об экспертах

Маргарита Жамкочьян — социальный психолог, соредактор научного бестселлера Л. Первина и О. Джона «Психология личности».

Мишель Лакруа — философ, писатель, автор книги «Переосмысленное мужество».

Как придать себе уверенности меньше чем за 5 минут

Иногда достаточно одного слова, чтобы разрушить нашу уверенность в себе. После такого трудно собраться и двигаться вперед. Как обрести былую веру в свои силы всего за пару минут?

О чем говорит ваш гнев?

Гнев известен разрушающей силой и чаще воспринимается негативно. Но, возможно, с его помощью психика пытается нам что-то рассказать? Предлагаем разобраться, что скрывается за сильными эмоциями и как научиться управлять ими.

Мужество быть собой

Ведущие: свящ. Андрей Лоргус и О.М. Красникова.

У всех на слуху извечный женский крик: «Настоящие мужчины перевелись!», но мало кто обращает внимание на печальный вопрошающий взгляд мужчин: «Настоящие женщины, где вы?»

Всем известна статистика: в нашей стране незамужних (свободных) женщин намного больше, чем свободных мужчин. Неужели среди такого огромного количества женщин трудно встретить ЖЕНЩИНУ? Оказывается это действительно так. Есть кто угодно: «наседка», «барби», «бизнес-вумен», «святая женщина», «синий чулок», «вечная девочка», но… ЖЕНЩИН — взрослых, женственных, готовых к встрече и к жизни с мужчиной (это не то же самое, что «хочу выйти замуж») мало. В чем же секрет?

Узнать условия участия и записаться можно, позвонив
по телефону (495) 925 77 13 в будни с 10.00 до 18.00.
Предварительная запись обязательна!

— Почему некоторые женщины отказываются от своей женственности?
— Какие бывают искаженные образы женственности?
— Женственность и сексуальность — это одно и то же?
— Женственность нужна только для того, чтобы пользоваться успехом и привлекать к себе мужчин, или может пригодиться для чего-то еще?
— А нужна ли современной женщине женственность?
— Женственность — это выбор? Я хочу или должна быть женственной?
— Какой должна быть женственность в 21 веке?

Мы предлагаем вам совершить небольшое путешествие к себе:
ОТ внешнего (стиля, моды)
ЧЕРЕЗ познание своей природы
К щедрости и радости бытия женщиной.

Этот семинар может быть полезен не только женщинам, но и мужчинам, интересующимся психологией женщины.

На семинаре Вас ждут: ответы на Ваши вопросы, практическая работа, демонстрации, теоретические комментарии по ходу работы, элементы обучающих и терапевтических тренингов, работа в парах и малых группах, групповые обсуждения.

Время проведения: с 11.00 до 18.00 (обед 14.00-15.00)

Место проведения: ИХП Малый Златоустинский переулок, д. 5, м. «Китай-город», выход на Маросейку.

Страх быть собой

Термос пуэра и саундтрэк из последнего Джармуша. Вылетел, как пробка, из Москвы, чтобы работать над сценарием и ремонтировать машину (по официальной версии). 850 километров я медленно ехал в родной город (а через пару дней обратно), соблюдая все правила дорожного движения, останавливался, спал в лесу на заднем сиденье, ел харчо в придорожных кафе. На самом деле я сбежал.

Так бывает: тебе становится нестерпимо, и ты бежишь со всех ног от своего страха, реального или воображаемого. Только вот я не мог ответить себе, чего боюсь… Ответ пришел неожиданно и в связи с, казалось бы, совсем другой темой: я размышлял, стоит ли мне продолжать вести эту колонку.

Необходимость делать самоанализ есть, а вот зачем его публиковать, думал я. Зачем искать истинные мотивы своих поступков или, по крайней мере, стремиться к их пониманию, а еще и делиться этим с незнакомыми людьми?

Есть несколько вариантов.

[3]

-Если бы не дедлайн, не стал бы этим заниматься. Лень мощнее во сто крат. Так, например, чтобы лучше разобраться в психологии, я устроился преподавать на кафедру общей психологии в РГМУ. Наивно полагал, что подготовка к лекциям «заставит» меня углубиться в науку и залатает пробелы в медицинском образовании.

-Пока пишу, пребываю в эйфории делания чего-то полезного для себя и в иллюзии управляемости жизни. Якобы поняв что-то, смогу не повторять в будущем тех же ошибок. Это, конечно, самообман и вранье. И ошибаться буду, и попадать в нелепые ситуации, и бояться. Напротив, честный самоанализ дает понимание абсолютной неуправляемости жизни и позволяет просто наблюдать за этой комедией абсурда. Продолжать наступать на грабли, но перестать кусать локти, рвать волосы и посыпать пеплом.

Читайте так же:  Безграничные дети

-Корысть? Точно нет. Есть более простые и быстрые способы заработать деньги.

-Расширение практики в психотерапевтическом кабинете? Нет. За три недели ни одного звонка.

-Графоманские амбиции? Тоже нет, эти иллюзии давно рассеялись. Что тогда?

-Нарциссизм, самолюбование? Это было, но быстро утолилось и перестало давать импульс.

-Желание произвести впечатление на значимых людей? Возможно… Но их так мало, и они не читают мою колонку…

-Говорю себе, что должен выполнить взятые на себя обязательства перед редакцией Psychologies. Сам же предполагаю, что, если перестану, прекрасные наивежливейшие дамы не скажут ни слова пусть даже косвенного осуждения. Тогда в чем дело?

-Вот оно. Главное ‒ это, конечно, желание быть «хорошим», «правильным». Я заражен тысячами навязанных мне в прошлом стереотипов: «Обещал – должен сделать», «Начал – должен закончить», «Подведешь людей», «Люди ждут», «Нельзя опаздывать», «Доедай все» и т.д. Железо этих слов раскаляется в голове, становится страшно «не добиться, не достичь, не получить»… Страх быть неправильным, поступить вразрез с представлением о том, каким я должен быть, то есть страх быть собой…

Это тот страх, который толкает искать одобрения собственных действий, бесконечно советоваться, проверять лайки и комменты, интересоваться (невзначай) чужим мнением и полностью парализует деятельность, в которой присутствует минимальный риск провала. Страх, заставляющий носить маски, подстраиваться под чужое представление о том, каким ты должен быть. Этот страх «придумывает» тысячи самооправданий, миллионы причин и объяснений, обвинений в чужой адрес.

А когда длительное время играешь чужую роль, носишь чужие башмаки, да еще и меньшего размера, рано или поздно становится жутко неудобно, смертельно устаешь, хочется что-то сделать, вырваться, но, как правило, не понимаешь, что и как. Именно этот страх и вытолкнул меня из Москвы, заставил сбежать. Мне кажется, этот страх – это не хорошо и не плохо, это часть человеческой природы, часть реальности, в которой я живу. И я не могу ее отбросить или отказаться, это такая же часть меня, как рука, голова или сны. Зато могу увидеть и принять его, уважать и эту часть себя, и узнать что-то новое.

Я думаю, что осознание собственных мотивов безусловно важная часть практики, но гораздо важнее мотивов могут быть только поступки, которые мы совершаем, создавая реальность мира. И «неправильные» мотивы могут приводить к «правильным» поступкам и наоборот.

Еще я надеюсь, что практика еженедельного самоанализа может быть кому-то полезна и я смогу кому-то помочь своим примером. Потому что все-таки это работает.

Мужество быть собой

«МУЖЕСТВО БЫТЬ»

В соответствии с тремя направлениями, в которых небытие угрожает бытию, Тиллих различает три основных типа экзистенциальной тревоги: 1) перед судьбой и смертью; 2) по поводу вины и осуждения (этическая тревога); 3) перед пустотой и бессмысленностью (духовная тревога). Каждый из этих типов тревоги преобладает в определенный период западной цивилизации. В эпоху гибели античного мира преобладала тревога перед судьбой и смертью, в средние века – этическая тревога, а в современную эпоху – тревога по поводу пустоты и бессмысленности человеческого существования.

Онтологическое самоутверждение личности является выражением априорной структуры бытия. Можно выделить два основных типа самоутверждения личности и снятия онтологической тревоги: «индивидуализацию» и «соучастие». Под индивидуализацией понимается утверждение субъектом своей индивидуальности вне и независимо от окружающего мира; личность выступает здесь как изолированное и самодовлеющее «Я». Соучастие – способ утверждения индивидом своего «Я» путем приобщения к целому, ко всеобщему. Индивидуализации и соучастию соответствуют два типа мужества – «мужество быть собой» и «мужество быть частью». «Мужество быть частью» находит историческое воплощение в различных примитивных сообществах, в средневековом феодальном «полуколлективизме», а также в современных «неоколлективистских» (тоталитарных) структурах – фашизме, нацизме и коммунизме. Но, отдавая себя целиком социальной жизни, человек с необходимостью растворяется в обществе, и это, по Тиллиху, уже не «мужество быть частью», а слабость, граничащая с полной неспособностью личности противостоять небытию, угрожающему в лице общества полным поглощением «Я». В роли тоталитарного сообщества, по мнению Тиллиха, может выступать и церковь.

Второй тип мужества – «быть самим собой» – предстает в различных формах индивидуализма: романтическом, натуралистическом и экзистенциальном. Современный экзистенциализм, как он выступает в работах Хайдеггера, Ясперса, Сартра, с точки зрения Тиллиха, выражает универсальную утрату человеком смысла бытия, которая переживается как «пограничное» состояние – состояние отчаяния. Онтологическое самоутверждение личности в современном экзистенциализме являет собой именно «мужество отчаяния» и мужество принять это отчаяние на себя в попытке быть самим собой. Но в этом случае человек рискует «потерять себя в экзистенциализме», ибо небытие угрожает как утратой нашего индивидуального «Я», так и утратой нашего соучастия в мире.

Экзистенциальный разум человека охвачен «предельной заботой» о высшем смысле, он влечется за пределы конечности собственного бытия, к своей основе, к трансцендентному, Богу. Мужество как обращение человека к трансцендентному выступает, по Тиллиху, в различных формах. Если в нем доминирует соучастие, то оно имеет мистический характер, если же индивидуализация, то оно имеет персональный характер. Даже в сфере религии человек не всегда может обрести подлинное онтологическое самоутверждение. Бог теизма нередко становится «идолом», а религия – обрядовой формальностью. И лишь обращение человека к мощи Самого Бытия заключает в себе индивидуализацию и соучастие и трансцендирует их, и только тогда человек обнаруживает, что «есть бытие и нет небытия». Лишь мужество такой веры способно взять на себя тревогу перед судьбой и смертью, виной и осуждением, пустотой и бессмысленностью. Русский перевод Т.И.Вевюрко (1995), О.А.Седаковой.

Мужество быть

Экзистенциализм как тип мышления Тиллих противопоставляет эссенциализму. В основу всего развития европейской философии, по его мнению, легло платоновское различие мира сущностей и существования. Платон, следуя за орфиками, учил, что человеческая

Философия экзистенциализма XX века, с точки зрения Тиллиха, – это средство выражения тревоги пустоты и бессмысленности и попытка принять эту тревогу в мужестве быть собой. В отличие от предшествующих форм индивидуализма (рационалистического, романтического, натуралистического) экзистенциализм прошел через тотальный крах смысла. Человек не знает, где выход, но старается спасти в себе человека, изображая ситуацию как «безвыходную». Такое состояние Тиллих описывает как отчаяние. «Отчаяние, – пишет он, – это предельная или пограничная ситуация. Человек не способен продвинуться по ту сторону отчаяния. На природу отчаяния указывает внутренняя форма этого слова: отчаяние – это отсутствие надежды»[19]. Одну из самых глубоких своих пьес Сартр назвал «Нет

выхода». По Тиллиху, это и есть «формула отчаяния». Но выход как раз в том, что человек может сказать: «Нет выхода», принимая на себя ситуацию отсутствия смысла. Приятие отчаяния, полагает Тиллих, само по себе есть вера, и оно граничит с мужеством быть. В такой ситуации смысл жизни сводится к отчаянию по поводу смысла жизни. Но подобное отчаяние, до тех пор пока оно есть акт жизни, положительно в своем отрицании. Вера, делающая возможным мужество отчаяния, есть приятие бытия даже в тисках небытия. Даже в состоянии отчаяния по поводу утраты смысла бытие утверждает себя в нас. Акт приятия отсутствия смысла уже сам по себе – осмысленный акт. Это акт веры.

Читайте так же:  Кто такая хорошая жена

«В книге «Мужество быть», – писал историк философии и социолог Макензи Браун, – Тиллих для раскрытия своей философской концепции обращается к истории философии, литературы и искусства, к психологии, к политическим и социологическим идеям. Разработанная им философская категория «мужество быть» соединяет этическую проблематику с онтологической, охватывая их и открывая путь к новому философскому синтезу. Этот синтез позволяет автору дать оригинальное толкование важнейших явлений в истории западной цивилизации. Например, Тиллих рассматривает литературу, искусство и философию середины XX века именно как проявления мужества быть»[20].

Итак, мужество превозмогает отчаяние, принимая тревогу на себя. Но каким же образом, спрашивает Тиллих, возможно великое мужество, приемлющее бренность, «бездомность», случайность, вину, безосновность, бессмысленность. Чтобы воспринять в опыте конечность собственного бытия, человек должен взглянуть на себя с точки зрения потенциальной бесконечности, то есть так или иначе быть вне своего конечного бытия. Человек конечен, и в то же время ему присуще стремление трансцендировать конечность собственного бытия. Тот факт, что человек никогда не удовлетворен какой-либо стадией своего конечного развития (хотя он не всегда это осознает); тот факт, что его не может удержать ничто конечное, хотя конечность – его судьба; – все это указывает на принадлежность человека тому, что превосходит небытие – Основанию Бытия, или Самому-Бытию.

Онтологический вопрос, с точки зрения Тиллиха, звучит так: «Что есть Само-Бытие (Ipsum Esse)? Что есть то, что не является ни особым сущим, ни совокупностью сущих, ни чем-то конкретным, ничем-то абстрактным, но скорее чем-то таким, о чем мы думаем имплицитно (а иногда и эксплицитно), если говорим, что нечто есть[21]Тиллих использует здесь категорию «Само-Бытие», т.е. «бытие само

Мужество быть укоренено в Силе или Мощи Бытия, большей, чем сила индивидуального Я или мира этого Я. Ни мужество соучастия, ни мужество быть собой не выводят человека за пределы многообразной тревоги небытия. Человеку необходимо трансцендировать и самого себя и мир, в котором он соучаствует, дабы обрести мощь

Самого-Бытия и такое мужество быть, которое находится по ту сторону угрозы небытия. Из этого правила нет исключения, а это значит, говорит Тиллих, что всякое мужество быть имеет религиозные корни. Порой эти корни тщательно скрыты, порой их наличие страстно отрицается; они могут быть спрятаны глубоко или находиться на поверхности. Но полностью отсутствовать они не могут. Ведь все сущее соучаствует в Самом-Бытии. и каждый в какой-то мере осознает это соучастие, особенно в моменты, когда он испытывает угрозу небытия.

Мужество как обращение человека к трансцендентному также выступает, по Тиллиху, в различных формах (Тиллих, при всей поэтичности стиля, неисправимый систематизатор и классификатор). Если в нем доминирует соучастие, то мужество имеет мистический характер, если же индивидуализация, то оно имеет персоналистический характер. Но даже в сфере религии, говорит Тиллих, человек не всегда может обрести подлинное онтологическое самоутверждение. Бог теизма нередко становится «идолом», а религия – обрядовой формальностью. Тиллих говорит о «безусловной вере», которая появляется, отделенная от всех утративших смысл религиозных содержаний, «когда Бог исчезает в тревоге сомнения». В такой вере снимается различие между индивидуализацией и соучастием, и лишь мужество такой веры способно взять на себя тревогу перед судьбой и смертью, виной и осуждением, пустотой и бессмысленностью.

Религия ищет предельный источник той силы, что исцеляет, принимая неприемлемое; она ищет Бога. Приятие Богом, акт Его прощения и оправдания – вот единственный и предельный источник мужества быть, которое способно принять в себя тревогу судьбы и смерти, вины и осуждения, пустоты и бессмысленности. Ведь предельная сила самоутверждения может быть лишь силой Самого-Бытия. Ничто меньшее – ни конечная сила бытия самого человека, ни чья-либо еще сила – не могут преодолеть радикальную, бесконечную угрозу небытия, переживаемую в отчаянии самоотчуждения. Религиозная вера – это состояние захваченности силой Самого-Бытия. Мужество быть есть выражение веры, и только в свете мужества быть можно понять, что такое вера. Человек, ища смысла и значения, вопрошает о себе и о мире, и Бог «отвечает». Он прорывается в опыт человека парадоксальным, абсолютно непостижимым и чудесным путем. Парадокс в данном случае не обозначает логическое противоречие, а характеризует то, что противостоит обыденному, повседневному, внешнему мнению (doxa) о Боге. Парадокс – это новая реальность, а не логическая ошибка. Это Новое Бытие, возникающее в условиях «падшего» (отчужденного) существования, побеждающее и даже судящее эти условия. Новое Бытие

выражается в Иисусе Христе; в Нем Логос стал плотью – принцип Божественного самопроявления выявился в исторической экзистенции так, что Бог участвует в том, что отчуждено от Него и не восприняло Его, что и выразилось в распятии Христа. В основе парадокса лежит именно трансформация реальности, не увязывающаяся с повседневным опытом человека и не поддающаяся рационализации. Иисус Христос – парадокс и символ для человека. Символ являет себя парадоксально, а парадокс реализует символ. Иисус Христос – центральный символ в явленном человеку мире, символ-картина, через которую реализуются все остальные символы.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Анализируя ситуацию трагической расколотости и отчуждения, в которой оказался человек XX столетия, Тиллих показал, что она онтологична в христианском смысле, несмотря на то, что на поверхности, как кажется, христианство почти «закрашено» повседневностью. Тиллих своим исследованием «стер» эти случайные черты и обнаружил христианство как основу и путь современной культуры. В опыте современного человека присутствует элемент Безусловного, который человек способен осознать даже в бездне отсутствия смысла.

Источники


  1. Энциклопедия семейной жизни (комплект из 2 книг). — М.: Отечество, 2010. — 825 c.

  2. Корчагина, Ирина Большая энциклопедия манипуляций / Ирина Корчагина. — М.: АВТОР, 2013. — 867 c.

  3. Новиков, Дмитрий Я ненавижу тебя — будь со мной! Преодоление кризиса в семье и в жизни / Дмитрий Новиков. — М.: Центрполиграф, 2009. — 224 c.
  4. Семья. Книга для чтения. Книга 2. — М.: Издательство политической литературы, 2008. — 528 c.
  5. Солодников, В. Социология социально-дезадаптированной семьи (+ CD-ROM) / В. Солодников. — М.: Питер, 2007. — 738 c.
Мужество быть собой
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here