Ошибка атрибуции

Сегодня обсуждаем тему: ошибка атрибуции с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Фундаментальная ошибка атрибуции

заключается в том, что значение личностных черт переоценивается, а роль ситуации недооценивается.

Следовательно, черты личности являются более важной и наводящей информацией, которая закрепляется в памяти человека, помогает ему в оценке других. В исследованиях обнаружено, что люди предпочитают позитивно оценивать личностные факторы и негативно ситуационные. Как оказалось, эта ошибка характерна и для профессиональных психологов.

Второе направление – это интерпретация поведения человека, основанная на знании его групповой принадлежности. Одна из первых концепций – «эгоцентрическое приписывание» – принадлежит Г. Келли. Эгоцентричность выражается в том, что успех приписывается себе, а неудачи приписываются другим людям. Если позитивные события приписываются своей группе, а негативные чужой, то это свидетельствует об этноцентристской позиции оценивающего человека.

Европейские психологи связали проблему каузальной атрибуции с теорией социальной идентичности. Были получены любопытные подтверждения на основе лингвистического материала.

Так, например, по материалам итальянских психологов позитивное поведение члена своей группы описывается как альтруистическое; представитель чужой группы описывается как помогающий другому человеку (в обыденном сознании эта категория как бы наделена меньшей нравственной значимостью) (по: Стефаненко, 1999 (1)).

Если представитель своей группы агрессивен, то он описывается как «обидчик», а представитель чужой группы оценивается в более резких терминах – как «агрессор».

В английских исследованиях ученики частных привилегированных школ свои провалы на экзаменах склонны были объяснять леностью, а неудачи учеников государственных школ – отсутствием у них способностей.

Атрибуции такого типа обладают устойчивостью. А. Г. Стефаненко в своем исследовании 1980-х годов обнаружила, что поведение советского прохожего, объясняющего иностранцу, как лучше пройти, объяснялось московскими студентами как проявление отзывчивости и бескорыстия (внутренние причины); такое же поведение американского гражданина объяснялось внешними причинами – особыми обстоятельствами (Стефаненко, 1999 (1)).

Итак, существует выраженное различие в приписывании тех или иных причин поведения «своим» и «чужим». Объяснение этому психологи ищут либо в этноцентрических мотивах, либо в склонности к стереотипизации. Содержание атрибутивных стереотипов является результатом мотивации к сохранению позитивной групповой идентичности.

Эта мотивация может усиливаться следующими ситуациями:

  • угроза своей социальной идентичности, страх потерять ее;
  • конкуренция между группами;
  • принадлежность к группе с низким статусом, который воспринимается как незаслуженный и несправедливый;
  • отсутствие объединяющих категорий.

(Стереотипизация как способ интерпретации поведения людей, принадлежащих к определенной группе, рассматривается в следующем параграфе данной главы).

Помимо рациональных компонентов процесса понимания, в качестве которых мы рассмотрели интерпретацию, важное место в постижении индивидуальности человека и прогнозировании его поведения и развития занимают процессы интуиции. Интуиция является фундаментом такого важного свойства личности, как проницательность.

Дата добавления: 2015-02-13 ; просмотров: 534 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Фундаментальная ошибка атрибуции

Как станет понятно из последующих глав, важнейший урок социальной психологии — осознание того огромного влияния, которое оказывает на нас социальная обстановка. Наше внутреннее состояние — а значит, наши слова и дела — постоянно зависит от ситуации (и от того, что мы сами привносим в нее). Даже незначительное изменение экспериментальных параметров приводит порой к весьма заметным изменениям в поведении испытуемых. У меня была возможность убедиться в этом на собственном опыте, потому что мне приходилось проводить занятия и утром (в половине девятого), и вечером (в семь часов). Утром меня встречали отсутствующие взгляды, а вечером частенько приходилось напоминать студентам, что они не на вечеринке. В обеих ситуациях одни студенты были более разговорчивы, нежели другие, однако отличие между этими ситуациями было столь заметным, что его нельзя было приписать только индивидуальным различиям.

Исследователи, изучающие атрибуцию, обнаружили, что мы зачастую оказываемся неспособными оценить этот важный урок. Интерпретируя чье-либо поведение, мы недооцениваем влияние ситуации и переоцениваем роль индивидуальных особенностей и установок. Так, даже зная, что разговорчивость студентов во время занятий зависит от времени суток, я понял: мне трудно не поддаться искушению и не объяснить ее тем, что «утренняя аудитория» состояла из менее склонных к болтовне студентов, чем «вечерняя».

То, что подобная недооценка ситуации, названная Ли Россом фундаментальной ошибкой атрибуции,действительно имеет место, многократно доказано разными экспериментами (Ross, 1977). Авторы первого исследования такого рода, Эдуард Джоунс и Виктор Гаррис, привлекли студентов Университета Дьюка к участию в дискуссии о кубинском лидере Фиделе Кастро и предложили им выступить с речами в его поддержку или с осуждением его политики (Jones & Harris, 1967). Когда слушателям говорили, что позиция оратора определена им самим, они вполне логично предполагали, что речь его отражает установки, которых он сам придерживается. Однако что произошло, когда студентам сказали, что позиция предписана руководителем дискуссии? Они писали более убедительные речи, чем можно было ожидать от людей, которые всего лишь «пляшут под чужую дудку» (Allison et al., 1993; Miller et al., 1990). Следовательно, даже зная, что оратору было предписано придерживаться прокастровской позиции, студенты, тем не менее, не смогли удержаться и не приписать ему некоторую симпатию к Кастро (рис. 3.2). Ход их мыслей, скорее всего, был таким: «Да, я знаю, что эту позицию ему навязали, но, по-моему, он и сам отчасти согласен с ней».

Рис. 3.2. Фундаментальная ошибка атрибуции.Слушая выступавших с критикой Кастро и в его поддержку, участники дискуссии, даже зная о том, что ораторы «озвучивают» навязанную им позицию, все равно приписывали ее им самим

Свидетельства в пользу этого феномена были получены также Питером Дитто и его коллегами, когда они попросили мужчин встретиться с женщиной, которая была их помощницей (Ditto et al., 1997). После встреч женщина описывала свои впечатления о каждом из них, а им нужно было догадаться, насколько они на самом деле ей понравились. Если в отзыве перечислялись только негативные впечатления, мужчины не принимали ее критику в расчет и говорили, что она выполняет приказ. Однако когда характеристика была лестной, как правило, мужчины приходили к выводу о том, что на самом деле понравились ей, причем не имело значения, верили ли они в ее благосклонность по собственной воле или по приказу. Когда фундаментальная ошибка атрибуции служит нашим собственным интересам, она принимает угрожающие размеры.

Ошибка атрибуции настолько «вошла в нашу плоть и кровь», что, даже зная, что поведение того или иного человека вызвано нами самими, мы тем не менее недооцениваем роль внешнего влияния. Если одни испытуемые высказывают какое-либо мнение, которое потом должны повторить другие испытуемые, первые все равно склонны видеть в последних людей, в той или иной мере разделяющих это мнение (Gilbert & Jones, 1986). Испытуемые, которых просят преувеличивать или преуменьшать собственные достоинства во время интервью, прекрасно отдают себе отчет в том, зачем они это делают. Однако они не осознают своего влияния на другого человека. Если Хуан ведет себя скромно, его доверчивый партнер Боб тоже будет вести себя скромно. Хуану не составит труда понять, почему он сам ведет себя именно так, но он решит, что бедняга Боб страдает от низкой самооценки (Baumeister et al., 1988). Короче говоря, мы склонны думать, что другие — именно таковы, как ведут себя. Люди, встречавшие Золушку в доме ее отца, где мачеха и сестры помыкали ею, считали ее безгласным существом, а принц, танцуя с ней на балу, увидел в ней прелестную и учтивую красавицу.

Интерпретируя поведение окружающих,мы совершаем фундаментальную ошибку атрибуции, свое же собственное поведение нередко объясняем ситуацией. Следовательно, Джон может объяснить свою несдержанность обстоятельствами («Я рассердился, потому что все идет не так, как надо»), а Элис может подумать иначе («Он рассердился, потому что вообще злюка»). Говоря о себе, мы обычно описываем свои действия и реакции («Меня раздражает, когда. ). Говоря о ком-нибудь другом, мы чаще характеризуем этого человека («Он раздражительный») (Fiedler et al., 1991; McGuire & McGuire, 1986; White & Younger, 1988).

Читайте так же:  Волшебные фразы!

Даже в отсутствие внешних сил мы можем приписать свое поведение именно им. В главе 2 мы уже говорили о том, что люди нередко ошибаются в прогнозах относительно собственных эмоциональных реакций на те или иные события. Чаще, чем мы ожидаем, мы удовлетворяемся тем, что преподносит нам жизнь. Участники соревнований считают более значимыми те призы, которые они завоевали. В людях возникает внезапная симпатия к тем, с кем им предстоит встретиться. Поступая таким образом, люди начинают приписывать свои удачи некоему внешнему фактору — якобы влиятельной, обладающей проницательностью и благосклонной к ним силе (такой, например, как подсознательное влияние в экспериментах Дэниела Гилберта и его коллег) (Gilbert et al., 2000). Нечто подобное происходит и тогда, когда ивовый прут сгибается, подчиняясь неуловимому движению мышц того, кто держит его в руке: может создаться впечатление, что прут реагирует на движение подземных вод. Даже тогда, когда маятник запускается собственным неосознанным движением руки, может показаться, что и в этой ситуации не обошлось без внешней силы (Hyman, 1999).

Фундаментальная ошибка атрибуции в повседневной жизни

То, что социальное давление действительно недооценивается, было доказано и в наводящем на размышления эксперименте, проведенном Ли Россом и его коллегами (Ross et al., 1977). В эксперименте были воссозданы реальные события из жизни самого Росса, произошедшие на его пути от выпускника до профессора. Устный экзамен на докторскую степень завершился для него унизительным провалом, ибо экзаменаторы, блестящие профессора, буквально учинили ему допрос по тем проблемам, в которых специализировались. Спустя полгода доктор Росс сам стал экзаменатором и получил право задавать отнюдь не простые вопросы по темам, которые были его «коньком». Студент Росса, потерпевший неудачу, позднее признался, что чувствовал то же самое, что сам Росс шестью месяцами раньше: он был отчаянии от собственного невежества, а очевидная гениальность экзаменаторов просто потрясла его.

Эксперимент, проведенный Россом при участии Терезы Эмебайл и Джулии Стейнмец, представлял собой инсценировку викторины. Студенты Стэнфордского университета вошли в состав случайных выборок: одни исполняли роли ведущих, другие — участников игры и третьи — зрителей. Исследователи предложили ведущим задавать вопросы потруднее, чтобы продемонстрировать всю свою эрудицию. Каждый из нас, опираясь на свою репутацию, способен сформулировать вопросы вроде следующих: «Где расположен остров Бэйнбридж?», «Как закончила свои дни Мария Стюарт, королева Шотландии?» или «Какой континент, Европа или Африка, имеет более протяженную береговую линию?» Если даже эти, не самые сложные вопросы, заставили вас почувствовать себя не очень образованным человеком, тогда вы в полной мере оцените результаты эксперимента. (Ответы приведены ниже).

[Ответы на вопросы. 1. У Тихоокеанского побережья США, их разделяет залив Пьюджет-Саунд. 2. Она была обезглавлена по приказу королевы Елизаветы. 3. Хотя Африка более чем в два раза превосходит Европу по площади, береговая линия Европы длиннее: она более извилистая и изобилует бухтами и фьордами — географический факт, благодаря которому Европа сыграла важную роль в истории морской торговли.]

Всем известно, что задающий вопросы обладает определенным преимуществом. Однако и участники игры, и зрители (не задававшие вопросов) пришли к неверному выводу: они решили, что участники игры, задававшие вопросы, на самом деле более знающие люди, чем те, кто отвечал на них (рис. 3.3). Результаты исследования, которое было проведено после викторины, показали, что подобные заблуждения вряд ли можно приписать недостаточной социальной компетентности, тем более что умные и социально компетентные люди даже более склонны к ошибке атрибуции (Block & Funder, 1986).

Рис. 3.3.И участники инсценированной викторины, и ее зрители сочли, что выбранный наугад ведущий — более образованный человек, чем участник игры. На самом же деле ведущий всего лишь производил впечатление более знающего человека благодаря той роли, которую исполнял. То, что участники эксперимента проходят мимо этого обстоятельства, иллюстрирует фундаментальную ошибку атрибуции

Как правило, в реальной жизни начинают и контролируют беседы люди, наделенные социальной властью, в результате чего «мелкие сошки» начинают переоценивать их знания и интеллект. Врачи, например, нередко считаются специалистами в разных областях, не имеющих никакого отношения к медицине. Точно так же и студенты часто переоценивают неординарность своих педагогов. (Преподаватели выступают в той же роли, что и ведущие в эксперименте, о котором речь шла выше: они задают вопросы по темам, которые особенно хорошо знают.) Когда же некоторые из этих студентов впоследствии сами становятся педагогами и узнают, что среди их коллег немало вполне заурядных личностей, они, как правило, очень удивляются.

Чтобы проиллюстрировать фундаментальную ошибку атрибуции, большинству из нас не надо далеко ходить: вполне достаточно обратиться к собственному опыту. Твердо решив завести новые знакомства, Бев «приклеивает» на лицо улыбку и, волнуясь, «совершает прыжок в вечеринку». Все остальные чувствуют себя вполне раскованно и, смеясь, разговаривают друг с другом. Пытаясь понять, в чем дело, Бев спрашивает себя: «Почему все чувствуют себя в компаниях так свободно, а я вечно нервничаю и смущаюсь?» В действительности же все остальные тоже нервничают и совершают аналогичную ошибку атрибуции, полагая, что Бев и другие на самом деле такие, какими кажутся со стороны, — уверенные в себе и общительные.

Атрибуции ответственности лежат в основе многих судебных решений (Fincham & Jaspars, 1980). В 1994 г. в течение недели после ареста О. Дж. Симпсона, обвиненного в убийстве бывшей жены и ее возлюбленного, группа исследователей из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA),возглавляемая Сандрой Грэхем, опрашивала жителей Лос-Анджелеса, выбранных из числа тех, кто не сомневался в виновности Симпсона. Респонденты, полагавшие, что он совершил преступление в состоянии аффекта, высказывались за относительно мягкое наказание (Graham, 1997). Те же, кто считал убийство предумышленным, требовали более сурового наказания. Дело Симпсона — пример многих юридических противоречий. Мнение прокурора: «Вы виновны, ибо у вас была возможность поступить иначе». Мнение подсудимого: «Я не виноват. Я стал жертвой ситуации». Или: «В сложившихся обстоятельствах я не сделал ничего дурного».

Дата добавления: 2015-09-11 ; просмотров: 399 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Почему мы совершаем ошибку атрибуции?

До сих пор мы говорили о необъективном подходе к объяснению поведения других людей, которое проявляется в том, что мы нередко игнорируем мощные ситуационные детерминанты. Однако этого не происходит, когда речь идет об интерпретации нашего собственного поведения. Почему?

Точка зрения и осознание ситуации

Различие между действующим лицом и наблюдателем.По мнению теоретиков атрибуции, мы по-разному воспринимаем собственное поведение и поведение окружающих (Jones & Nisbett, 1971; Jones, 1976). Когда мы сами действуем, нашим вниманием управляет окружающая обстановка. Когда же мы наблюдаем за действиями других людей, в центре нашего внимания оказываются именно они, эти «действующие лица», а ситуация становится относительно невидимой. Проведя аналогию с восприятием «фигура—фон», можно сказать, что совершающий то или иное действие человек — это фигура, выделяющаяся на фоне окружающей его обстановки. Поэтому он и воспринимается как причина всего происходящего. Предположив, что эта теория верна, чего мы должны ожидать, если бы у нас появилась возможность взглянуть на самих себя со стороны? Что произошло бы, если бы мы могли увидеть себя такими, какими видят нас окружающие, и если бы мы могли увидеть мир их глазами? Смогло бы это устранить или «развернуть на 180°» типичную ошибку атрибуции?

Читайте так же:  Приручить дракона

Интересно, сможете ли вы предсказать результат талантливого эксперимента, проведенного Майклом Стормзом (Storms, 1973)? Представьте себе, что вы — один из его участников. Вы сидите напротив другого студента, с которым вам предстоит беседовать в течение нескольких минут. Позади вас установлена телекамера, которая «видит» вашего собеседника точно так же, как и вы, а на вас, кроме него, «смотрят» другая телекамера и наблюдатель. Затем вы смотрите видеозапись, сделанную первой телекамерой, и вместе с наблюдателем обсуждаете вопрос о том, что больше повлияло на ваше поведение — ваши личностные качества или ситуация.

Вопрос:кто из вас — испытуемый или наблюдатель — припишет ситуации меньшую роль? По данным Стормза, — наблюдатель (что является еще одним доказательством фундаментальной тенденции атрибуции). Что произойдет, если мы предложим вам и наблюдателю посмотреть видеозапись, сделанную другой камерой, т. е. предложим вам взглянуть на самого себя, а наблюдателю — на то, что видели вы? Произойдет обратное: теперь уже наблюдатель будет говорить, что на ваше поведение больше повлияла ситуация, а вы — что ваши личностные качества. Аналогичный эффект оказывает и припоминание того, что воспринималось с позиции наблюдателя, т. е. «взгляд» на самого себя со стороны (Frank & Gilovich, 1989).

Участники эксперимента просматривали видеозапись, сделанную в полиции во время допроса подозреваемого. Если им демонстрировали то, что зафиксировала камера, снимавшая только подозреваемого в то время, как он давал показания, им казалось, что он делает это добровольно. Если же испытуемым демонстрировали то, что запечатлел оператор, снимавший детектива, им казалось, что признания подозреваемого — скорее результат оказанного на него давления (Lassiter & Irvine, 1986). Большинство видеозаписей признаний подсудимых в зале суда сделаны камерами, направленными именно на подсудимых в момент признания. По мнению Дэниела Ласситера и Кимберли Дадли, если бы подобные записи использовались прокурорами, то, как и следует ожидать, количество обвинительных приговоров достигло бы 100% (Lassiter & Dudley, 1991). Возможно, более объективной была бы видеозапись диалога подозреваемого и следователя.

Со временем точки зрения изменяются.По мере того как образ человека, которого наблюдатели видели лишь однажды, стирается из их памяти, возрастает роль, приписываемая ими ситуации. Непосредственно после того, как кто-то защищал навязанную ему позицию, людям, слышавшим это, кажется, что выступавший именно так и думает. Спустя неделю они уже более готовы к тому, чтобы приписать услышанное ситуативному принуждению (Burger, 1991). На следующий день после президентских выборов Джерри Бергер и Джули Павелич спросили у избирателей, чем, по их мнению, можно объяснить их результаты (Burger & Pavelich, 1994). Большинство приписали их личностным качеством кандидатов и их положению (принадлежность к правящей партии давала больше шансов на победу). Спустя год другие избиратели ответили на этот вопрос иначе: только треть респондентов приписали результат самим кандидатам, большинство объяснили их такими обстоятельствами, как благоприятная общая обстановка в стране и устойчивая экономика.

Размышления о результатах шести президентских выборов, прошедших в США с 1964 по 1988 г., изложенные в передовицах ряда газет, также свидетельствуют о том, что с течением времени роль «ситуационных объяснений» возрастает (Burger & Pavelich, 1994). Сразу после выборов авторы передовиц писали преимущественно о самих кандидатах и о том, как они провели избирательные кампании. Спустя два года их внимание переключилось на ситуацию. «Призрак Уотергейта. расчистил [Картеру] путь к президентству», — писала в редакционной статье газета New York Times.

Обстоятельства способны также изменить и нашу точку зрения на самих себя. Когда мы видим себя на телеэкране, наше внимание направлено на нас самих. То же самое происходит и тогда, когда мы смотрим на себя в зеркало, слышим свой голос, записанный на магнитофонную ленту, фотографируемся или заполняем биографический опросник: наше внимание направлено внутрь, и мы осознаем не ситуацию, а самих себя.Оглядываясь назад, на завершившиеся крахом отношения, которые когда-то казались такими же непотопляемыми, каким казался в свое время и «Титаник», люди способны увидеть «айсберги» (Berscheid, 1999).

Самоосознание.Результаты процесса самоосознания были изучены группой исследователей во главе с Робертом Уикландом и Шелли Дювалем (Duval & Wicklund, 1972; Wicklund, 1979; 1982). Когда наше внимание сосредоточено на нас самих, мы возлагаем на себя большую ответственность. Это экспериментально доказали Аллан Фенигштейн и Чарльз Карвер, предложившие испытуемым представить себя в гипотетических ситуациях (Fenigstein & Carver, 1978). Те испытуемые, которые думали, что слышат свое сердцебиение во время обдумывания ситуации (таким образом экспериментаторы побудили их осознавать себя), считали себя более ответственными за воображаемые последствия своего решения, чем те, кто думал, что слышал посторонний шум.

[3]

Есть люди, чье внимание в большинстве ситуаций сосредоточено на них самих. В экспериментах они (т. е. люди, которые соглашаются с такими утверждениями, как «Обычно я внимателен к тому, что происходит у меня в душе» ) ведут себя так же, как люди, внимание которых сосредоточено на собственном изображении в зеркале (Carver & Scheier, 1978). Например, те, чье внимание сосредоточено на самих себе — либо эпизодически, во время эксперимента, либо потому что они вообще принадлежат к категории осознающих себя индивидуумов, — видят себя преимущественно так же, как наблюдатели, т. е. со стороны: они объясняют свое поведение в первую очередь своими личностными качествами и лишь во вторую — ситуацией.

Все эти эксперименты указывают на причину ошибки атрибуции: мы находим причины там,где ищем их. В том, что это действительно так, вы можете убедиться и на собственном опыте. Попробуйте ответить на такой вопрос: что за человек ваш преподаватель социальной психологии, молчаливый или разговорчивый?

Сдается мне, что вы считаете его весьма общительным. Однако следует иметь в виду и такое обстоятельство: ваше внимание сосредоточено на преподавателе в тот момент, когда он действует в определенном социальном контексте, требующем от него общения. Сам же преподаватель наблюдает за своим поведением в самых разных ситуациях: в аудитории, на собраниях, дома. «Я — разговорчивый?! — удивляется он. — Все зависит от ситуации. На занятиях и в компании близких друзей я действительно общительный человек. Но на разных собраниях и в незнакомых ситуациях я чувствую и веду себя достаточно скованно». Мы отчетливо осознаем, как наше поведение меняется в зависимости от ситуации, поэтому видим себя не такими «однозначными», как нас воспринимают другие (Baxter & Goldberg, 1987; Kammer, 1982; Sande et al., 1988). «Найджел — взвинченный, Фиона — уравновешенная. А я — как когда».

Чем меньше у нас возможности наблюдать за поведением людей в разных ситуациях, тем более мы склонны объяснять их поведение личностными качествами. Этот феномен был изучен Томасом Гиловичем: он демонстрировал одним участникам эксперимента видеозапись чьих-либо действий и просил других описать их (Gilivich, 1987). Впечатления зрителей были более резкими, преувеличенными; отчасти это объясняется тем, что они во время просмотра видеозаписи обращали больше внимания на персонаж, а не на ситуацию (Baron et al., 1997). Точно так же и наши впечатления о тех, о ком нам рассказали друзья, как правило, резче, нежели впечатления из первых рук — т. е. самих друзей (Prager & Cutler, 1990).

Культурные различия.На ошибку атрибуции влияют также и культурные различия (Ickes, 1980; Watson, 1982). Западное мировоззрение предрасполагает к тому, чтобы считать причиной событий не ситуации, а именно людей. Общество склонно одобрять те объяснения, которые основаны на личных качествах человека (Jellison & Green, 1981). «Ты можешь это сделать!» — убеждает нас популярная психология — детище позитивно мыслящей западной культуры.

Читайте так же:  Секреты мотивации

Авторы этого призыва исходят из следующей предпосылки: имея правильные диспозицию и установку, любой человек способен решить едва ли не любую проблему: ты имеешь то, чего заслуживаешь, и заслуживаешь то, что имеешь. Именно поэтому мы нередко объясняем дурное поведение, наклеивая на человека определенный ярлык — «слабак», «лентяй» или «садист». Представители западной культуры с самого детства учатся объяснять поведение окружающих их личностными качествами (Rholes et al., 1990; Ross, 1981). Вот какой случай произошел с одним из моих сыновей, когда он учился в первом классе. Ему нужно было расположить слова «ворота», «за рукав», «Тома» и «зацепили» таким образом, чтобы фраза приобрела смысл. Его учитель, применив к школьному материалу установки западной культуры, признал вариант сына — «Ворота зацепили Тома за рукав» — неверным. «Правильным» бы тот вариант, который «возлагал ответственность» за случившееся на самого Тома, т. е. «Том зацепился рукавом за ворота». Фундаментальная ошибка атрибуции присуща всем изученным культурам (Krull et al., 1999). Однако выходцы из стран Восточной Азии несколько более чувствительны к роли ситуации и, как следствие, менее склонны считать поведение окружающих проявлением их личностных качеств (Choi et al., 1999; Farwell & Weiner, 2000).

Некоторые языки благоприятствуют внешней атрибуции. Например, вместо того чтобы сказать «Я опоздал», испанец может воспользоваться идиомой: «Часы явились причиной моего опоздания». Люди, воспитанные в традициях коллективистской культуры, реже воспринимают других с точки зрения персональных диспозиций (Lee et al., 1996; Lebrowitz-McAtthur, 1988) и менее склонны к спонтанной интерпретации их поведения как отражения какого-либо личностного качества (Newman, 1993). Когда речь заходит о чьих-либо поступках, от американца скорее, нежели от индуса, можно ждать диспозиционного объяснения («Она добрая»); индус же предпочтет ситуационное объяснение: «С нею были ее друзья» (Miller, 1984).

Дата добавления: 2015-02-28 ; просмотров: 335 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Фундаментальная ошибка атрибуции

В 1977 году Ли Росс писал, что это сосредоточение внимания на действующих лицах и их поведении заставляет наблюдателей сверх меры атрибутировать поведение к диспозиционным факторам: возможностям, тенденциям и мотивам и недооценивать влияние ситуационных факторов. Росс говорил, что это стремление объяснить поведение с точки зрения диспозиционных факторов настолько широко распространено и универсально, что может быть названо «фундаментальной ошибкой атрибуции». Причина, по которой эта тенденция названа «ошибкой», а не предвзятостью или разницей во мнениях — в том, что диспозиционные атрибуции зачастую совершенно неверны (Ридер, 1982). Например, Артур Миллер и его коллеги (1973) обнаружили, что люди считают согласие испытуемых в исследовании Милграма (1963) результатом их холодности, непонимания и агрессивности, несмотря на то что это не так. (225:)

Дополнительное свидетельство сверхатрибуции дает самое первое из опубликованных исследований атрибуции к установке. В этом эксперименте, проведенном Недом Джоунзом и Виктором Харрисом в 1967 году, испытуемым предлагалось эссе, написанное либо кем- то, кто был явно принужден занять определенную позицию, либо кем- то, кто имел «свободный выбор» позиции. Даже когда испытуемым, подчеркивая это, говорили, что автора заставили встать на такие позиции, они имели тенденцию атрибутировать позицию к автору. Это открытие достаточно подтверждалось рядом других исследований (Джоунз, 1979; Шнайдер и Джоунз, 1974).

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Фундаментальная ошибка атрибуции может быть очень стойкой, как это продемонстрировали Паула Пьетромонако и Ричард Нисбетт в 1982 году в своем исследовании «Против течения фундаментальной ошибки атрибуции». Пьетромонако и Нисбетт представили примерно половине своих испытуемых сокращенную версию опыта Дарли и Батсона (1973) с семинаристами, которые не помогли нуждающемуся человеку, потому что проводили лекцию о добром самаритянине (см. гл. 5). В этом эксперименте оказание помощи зависело от ситуационного фактора, т.е. спешки, а не от диспозиционного фактора религиозности (63% студентов помогли человеку, если не спешили, и лишь 10% — когда опаздывали). Остальным своим испытуемым Пьетромонако и Нисбетт не сообщали о результатах Дарли и Батсона. Всем дали два сценария, близких к исследованию Дарли и Батсона, и просили оценить, какой процент людей остановится, чтобы помочь пострадавшему.

Пьетромонако и Нисбетт обнаружили, что испытуемые, не знакомые с исследованием Дарли и Батсона, впали в фундаментальную ошибку атрибуции. Они имели тенденцию предсказывать оказание помощи, основываясь на религиозности (диспозиционном факторе, на деле не связанном с помощью). Само по себе это открытие совершенно непримечательно; не зная результатов исследования Дарли и Батсона, большинство людей Посчитали бы помощь проявлением диспозиционных факторов. Значительно интереснее то, что те субъекты, которые читали об этих результатах, тоже основывались на религиозности, предсказывая поведение. Кроме того, они не намного меньше полагались на диспозиционные факторы, чем те, кто не читал об исследованиях Дарли и Батсона. (226:)

Эти результаты еще раз показывают, что базовая частота зачастую игнорируется, и фундаментальная ошибка атрибуции может быть труднопреодолимой. Даже когда людям специально говорят о вероятном раскладе в той или иной ситуации, они применяют диспозиционные факторы при оценке поведения людей в сходной ситуации. Несмотря на то что это отнюдь не «фундаментальная» ошибка, как обычно полагают (Харви, Таун и Яркин, 1981; Куатрон, 1982; Тетлок, 1985), нет сомнений, что наблюдатели часто переоценивают поведение с точки зрения диспозиционных факторов.

Моя ситуация — это ваша диспозиция

Если поведение действующего лица поглощает сферу наблюдения зрителя, что же поглощает поле наблюдения действующего лица? Действующее лицо поглощено ситуацией. Лишь немногие ситуации заставляют людей взглянуть на себя со стороны.

Не упуская из виду эту разницу, можно понять, что действующие лица при объяснении своего поведения значительно чаще обращаются к ситуативным факторам, чем наблюдатели. Как писали Нед Джоунз и Ричард Нисбетт (1971, с. 2), первыми заметившие эту разницу между действующими лицами и наблюдателями: «Видение человеком своего собственного поведения придает особое значение роли внешних обстоятельств в момент действия. Видение же наблюдателя уделяет все внимание внутренним, диспозиционным качествам действующего лица. Нам хочется сказать, что действующие лица имеют тенденцию атрибутировать свои действия качествами ситуации, тогда как наблюдатели имеют тенденцию атрибутировать те же действия личными качествами действующего лица».

Одно из наиболее известных исследований разницы в атрибутировании между действующим лицом и наблюдателем было опубликовано в 1973 году Ричардом Нисбеттом, Крейгом Капуто, Патрисией Легант и Джин Марецек. Нисбетт и его коллеги поставили три отдельных эксперимента, каждый из которых выявил значительную разницу в атрибутировании между действующими лицами и наблюдателями. В одном эксперименте, например, Нисбетт и его товарищи просили студентов мужского пола написать три коротких текста, объясняющих: 1) почему им нравилась женщина, с которой они встречались последний год или около того; 2) почему они выбрали именно эту (227:) специальность; 3) почему их друзьям нравились те женщины, с которыми они встречались последний год; 4) почему их друзья выбрали те специальности, которые они выбрали. Эти тексты были оценены с точки зрения ситуационных и позиционных факторов. Например, утверждения типа: «Просто она человек, с которым можно расслабиться» или «Химикам хорошо платят» считались ситуационными, тогда как ответы «Мне нужен кто- то, с кем можно расслабиться» и «Я хочу заработать много денег» считались диспозиционными.

Нисбетт и его коллеги обнаружили, что когда студенты объясняли, почему им нравится девушка, то почти вдвое чаще использовали ситуационные фразы (характеризующие именно женщину), нежели диспозиционные (т.е. отражающие их собственные желания, интересы и наклонности). С другой стороны, когда студенты объясняли, почему их друзьям нравятся их девушки, они употребляли равное количество диспозиционных и ситуационных фраз. Когда они объясняли собственный выбор специальности, они употребляли равное количество ситуационных и диспозиционных фраз, когда же речь шла об их друзьях, диспозиционных становилось в 4 раза больше.

В среднем по обоим вопросам у студентов была тенденция давать больше ситуационных фраз, когда речь шла о них самих, но больше диспозиционных, когда речь шла о ком- то другом. Или они употребляли равное число диспозиционных фраз и в отношении себя, и своих друзей, но примерно в два раза больше ситуационных в отношении себя, чем других. Нисбетт и его коллеги объясняли это различие разницей между информацией, касающейся действующего лица и наблюдателя, — выпуклыми становились разные ее части.

[2]

В 1982 году Давид Уотсон опубликовал обзор, посвященный этому вопросу. Он хотел выяснить, происходит ли разница оценок действующего лица и наблюдателя из разного количества ситуационных и диспозиционных оценок или меняется количество и тех и других. Он обнаружил, что в большинстве исследований и действующие лица, и наблюдатели уделяли больше внимания причинным факторам, связанным с внутренними качествами. Но как и в опыте Нисбетта и других, наблюдатели и наблюдаемые различаются тенденцией составления ситуационных выводов. Люди куда больше внимания уделяют ситуации, когда речь идет об их поведении, чем о поведении других. (228:)

Читайте так же:  Возможен ли плевок в душу

Если разница в атрибутировании между действующими лицами и наблюдателями — во многом результат точки зрения, то, должно быть, возможно переменить их взгляды, поменяв их местами. Эта логика легла в основу исследования Майкла Стормза (1973), в котором действующие лица и наблюдатели получили эту благоприятную возможность. Стормз заснял знакомство «действующих субъектов» с точки зрения двух «наблюдающих субъектов» и камер. Каждая камера стояла за плечом одного из «действующих субъектов», словно бы один из них смотрит на другого. Всего в эксперименте принимало участие 120 испытуемых.

После этого испытуемых разделили для участия в одном из трех вариантов эксперимента: (1) вариант того же вида, в котором действующие испытуемые видели на экране тех же людей, с которыми они говорили, так же, как видели их тогда, а наблюдатели видели тех, кого наблюдали; (2) вариант нового вида, где наблюдатели видели действующих испытуемых, за спиной которых стояли, а последние — себя; (3) вариант без видео, в котором испытуемые не видели записи разговора.

После этого Стормз просил испытуемых оценить степень, в которой характеристики ситуаций и людей отражены в различных аспектах поведения действующих лиц. Действующие испытуемые оценивали себя, а наблюдатели — испытуемого, на которого смотрели во время разговора. Стормз обнаружил, что испытуемые, смотревшие запись той же направленности или не смотревшие записи, продемонстрировали разницу атрибутирования наблюдателей и действующих лиц. Зато испытуемые, посмотревшие фильм, снятый с противоположной точки зрения, не выявили таких различий (см. рис. 16.4). Из этих результатов Стормз заключил, что визуальная ориентация сильнейшим образом влияет на каузальные атрибуции, которые создают люди.

Фундаментальная ошибка атрибуции или как сдвинуть рамку двойных стандартов

— Почему вечером ты не пошел со мною в парк? Ведь ты же обещал!

— Прости, милая. Сегодня было очень много работы

— Ты постоянно во всем ищешь отговорки!

Многим из нас знакомая ситуация, не так ли?

Данное явление, известное как фундаментальная ошибка атрибуции было впервые описано Ли Россом в 1977 году и и вызвало к жизни ряд дальнейших исследований давших, наконец, ответ на вопрос почему мы интерпретируя чье-либо поведение, недооцениваем влияние ситуации и переоцениваем роль ее участника и напротив, объясняем неудачу внешними обстоятельствами, когда участниками ситуации оказываемся мы сами.

Свидетельства этого феномена были напр. получены Питером Дитто (1997) и его коллегами в ходе следующего эксперимента:

Группу мужчин-участников эксперимента попросили по-очереди встретится с некоей женщиной, которая должна была записывать свои впечатления о каждом из них. Мужчинам же нужно было догадаться насколько они на самом деле ей понравились. Оказалось, что если в отзыве перечислялись лишь негативные впечатления, мужчины не принимали критику в расчет и говорили, что она выполняет указание. Когда же характеристика была лестной, мужчины как правило думали что понравились ей на самом деле, не придавая значение был ли факт симпатии искренним или же как результат выполнения указания экспериментатора.

Ошибка атрибуции настолько глубоко вошла в нашу жизнь, что даже твердо зная, что поведение собеседника напрямую вызвано намими самими, мы все равно продолжаем недооценивать роль внешнего влияния. В ходе эксперимента, проведенного в 1986 году американскими психологами Гильбертом и Джонсом группу испытуемых просили поучаствовать в интервью в процессе которого они должны были намеренно демонстрировать в речи и поведении те или иные качества, преувеличивая их или наоборот преуменьшая. Оказалось, что участники даже обладая пониманием сути эксперимента, по-прежнему, однако, не осознавали своего влияния на другого человека. Если Джон должен был отвечать скромно, его собеседник Уильям копируя поведение тоже вынужден отвечать скромно. Понимая происходящее здесь и сейчас, Джон тем не менее решит, что бедняга Уильям страдает низкой самооценкой.

Что же на самом деле означает фундаментальная ошибка атрибуции?

Будучи участниками ситуации здесь и сейчас, мы так устроены, что всегда осознанно или неосознанно пытаемся отыскать объяснение тому, почему окружающие ведут себя именно так а не иначе. И рассматривая ошибку атрибуции в контексте взаимодействия людей и ситуации мы всегда говорим об упрощениях, «чтении мыслей» и суждениях уровня личной идентичности.

Ты не сделал этот отчет, значит на тебя нельзя положиться!

Ты не написал мне сегодня sms, значит ты меня не любишь!

Ты не уступил ей место, значит ты — эгоист!

Давайте взглянем, что произошло когда студенты Williams College беседовали с некоей студенткой — клиническим психологом, которая держалась либо тепло и дружелюбно либо холодно и отчужденно. При этом исследователи, Дэвид Наполитан и Джордж Готалс заранее предупредили половину участников эксперимента что поведение девушки будет спонтанным, а половине сказали, что ее специально проинструктировали о том, как себя вести.

Как Вы думаете каким образом повлияла эта информация на результаты? Увы, никоим!

Если она держалась приветливо, ее действительно считали теплым и дружелюбным человеком, если же отчужденно — мрачным и несимпатичным. Каждый из нас хоть раз замечал за собой такое, не так ли?

Почему мы совершаем фундаментальную ошибку атрибуции?

Причина по которой мы склонны быть столь необъективными, объясняется наличием следующих недоступных осознанию факторов ситуации.

Различие между действующим лицом и наблюдателем

Если верить результатам исследований (Джонс и Нисбетт) главной причиной данного эффекта являются психофизиологические механизмы, управляющие нашим восприятием себя и других людей. Когда мы действуем сами, нашим вниманием управляет окружающая обстановка. Когда же наблюдаем за кем-то еще, в центре внимания оказывается именно он, при этом ситуация как бы оттеняется. Проводя аналогию «фигура-фон», можно сказать что совершающий действие человек — это фигура, выделяющаяся на фоне окружающей его обстановки.

Чем меньше мы наблюдаем за поведением людей в разных ситуациях, тем больше мы склонны объяснять их поведение личностными качествами а не ситуацией. В ходе одного эксперимента одной группе участников демонстрировалась видеозапись чьих-либо действий, о которых они затем должны были рассказать другой группе. В результате рассказ первой группы о действиях героя записи был более резким и преувеличенным, что объясняется тем, что в процессе просмотра их внимание было направлено в гораздо большей степени на на ситуацию, а на ее участника.

Читайте так же:  Действенный способ активации женщиной пассивного мужчины

С течением времени детали ситуации утрачиваются

Если взглянуть на то, как меняются наши суждения о ситуации в перспективе, мы можем наблюдать очень интересный эффект. По мере того, как детали образа участника начинают стираться из памяти (мимолетный разговор с незнакомцем), роль приписываемая нами самой ситуации начинает возрастать. Вспомните недавний спор с коллегой или знакомым по какому-то важному вопросу. Каким невыдержанным, упрямым, некомпетентным Вы возможно считали его в те минуты. Как менялось ваше отношение спустя неделю? Возможно Вы начинали задумываться о том, как он болеет за дело, за Вас, возможно о той массе дел, которая на него навалилась.


Результаты процесса самоосознания изучались группой исследователей во главе с Робертом Уикландом и Шелли Дювалем в 70е-80е годы. Оказалось, что когда наше внимание сосредоточено на нас самих, мы возлагаем большую ответственность за происходящее на себя. Это было доказано в ходе эксперимента, в котором испытуемым предложили представить себя в нескольких гипотетических ситуациях. Те испытуемые, которые представляя ситуацию, думали, что слышат свое сердцебиение, считали себя более ответствеными за воображаемые последствия своих решений, чем те, что слышали посторонний шум. Для некоторых людей такое чувство внимания вовнутрь является частью повседневной жизни и их обычным состоянием. Чаще всего они ведут себя так как если бы они имели перед глазами свое собственное отражение в зеркале. Это свидетельствует лишь о том, что мы склонны находить причины там, где их ищем. Чтобы убедиться в этом на собственном опыте попробуйте ответить на вопрос

Какой человек мой друг или коллега по работе, общительный или скромный?

[3]

Как бы вы не ответили на этот вопрос следует иметь в виду, что в момент когда вы задаете себе этот вопрос Ваше внимание сосредоточено на небольшом числе ситуаций, в которых он действует в определенном социальном контексте, требующем от него того или иного стиля поведения. Сам же человек наблюдает за собой в самых разных ситуациях — в компании друзей, дома, на работе, на отдыхе. «Я скромный? — Может быть. — Но на работе я душа компании!». Мы отчетливо осознаем, что наше поведение от ситуации к ситуации склонно меняться.

Насколько фундаментальна ошибка атрибуции?

Познакомившись с этим явлением поближе, давайте теперь попробуем взглянуть что конкретно мы способны сделать для того чтобы не попасться в эту ловушку ложных суждений об окружающих и самих себе. Ведь по сути когда в процессе общения мы, пусть и непреднамеренно, теряем способность видеть детали , вместе с ними теряются и возможности, которые открывает перед нами жизнь. Мы проживаем ее как бы наполовину, смотрим на окружающих сквозь затемненные очки автоматических суждений, слушаем, но по-настоящему не слышим.

Человек от природы наделен удивительным даром — способностью к воображению и творческому поиску, той чудесной созидательной силой, которая позволяет нам видеть окружающий мир в том ракурсе, какой выберем мы сами, оставаясь при этом в текущем моменте, здесь и сейчас. Только представьте как изменится Ваша жизнь, когда вместо поиска виноватых Вы начнете искать возможности для роста и развития, начальник вдруг превратится в живого человека из плоти и крови, а вторая половинка — истинным другом и удивительным собеседником.

Искусство быть здесь и сейчас, смотреть на мир открытыми глазами — вот то, что делает человека истинным хозяином над самим собой. Это навык, которому можно и нужно учиться. Если проводить аналогию со спортом, то это тот же самый мускул, который также нуждается в регулярной тренировке. Следующие 3 простых упражнения при многократном повторении каждый в течение 2-3 недель позволят Вам расширить диапазон своей включенности и почувствовать как меняется мир вокруг Вас. Любое из них удобно проводить в течение 5-10 минут, предварительно заякорив состояние с каким-либо действием, которое Вы совершаете каждый день (напр. поворачиваете ключ в двери, смотрите в окно, поливаете цветок). Возможно Вы захотите проделать их вместе с Вашим психологом или коучем.

Наденьте чужие тапочки

Можно конечно и буквально, но зачем, когда у нас есть чудесная сила воображения? Примите удобное положение сидя или стоя и дышите в своем обычном ритме. Постарайтесь очистить сознание от посторонних мыслей. А теперь попробуйте вспомнить ситуацию, в которой Вы вместе с другим человеком (Вашим родственником, другом или коллегой) были участником. Это мог быть спор о покупке вещи, обсуждение деталей поездки, или планирование важного мероприятия. Вспомнили? А теперь попробуйте представить как если бы Вас посетил чудесный маг и предложил на время посмотреть на мир глазами того самого человека, надеть «его тапочки». Какую картину Вы могли бы увидеть в этой новой для Вас роли? Что побуждает Вас действовать и говорить именно так? Расширьте картину новой перспективой, представив что Вы нынешний задаете Вам «в тапочках» вопрос: «Какую самую главную мысль ты бы мог донести до меня за 1 минуту?» Выслушайте его ответы, затем вернитесь в свое обычное состояние.

Взгляните на себя со стороны

Примите комфортное положение сидя или стоя, закройте глаза и дышите глубоко. Постарайтесь избавиться от посторонних мыслей и представить себя в приятном месте где Вы чувствуете свою безопасность. Представьте что Вы отделяетесь от своей физической оболочки и как-бы поднимаетесь над нею. Расслабьтесь и впустите в себя эти ощущения? Какими Вы видите себя со стороны, какова Ваша поза, мимика, походка? Какие звуки Вы слышите вокруг? Какие эмоции испытываете? Может быть это похоже на свежее дуновение ветерка? А может на тепло весеннего солнца? Добавьте новую перспективу, посмотрев на себя глазами друга, которого Вы неожиданно встретили по пути. А теперь, может быть, Вы пожелаете быть незнакомцем, идущим с Вами по той же улице. Что Вы ощущаете при смене ролей? Побудьте последовательно в каждой из перспектив по 1-2 минуты, затем вернитесь в свой обычный ритм и закройте глаза.

Войдите в состояние аптайм

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Повторяйте данные упражнения для тренировки осознанности каждый день. Сделайте их Вашим каждодневным ритуалом, расширяющим Вашу рамку восприятия в отношениях с друзьями и коллегами! Наблюдайте как меняется Ваше состояние, анализируя перед сном результаты прожитого дня! Благодарите себя, пусть за самые маленькие победы и пусть влияние фундаментальной ошибки атрибуции на Вашу жизнь станет минимальным!

Источники


  1. Литвак, Михаил Ефимович Если хочешь быть счастливым. Учебное пособие по психотерапии и психологии общения / Литвак Михаил Ефимович. — М.: Феникс, 2017. — 595 c.

  2. Выжутович, В. В. Принимаю решение / В.В. Выжутович. — М.: Издательство политической литературы, 2015. — 256 c.

  3. Гамаюн, Элена Хватит быть хорошей девочкой, начни жить / Элена Гамаюн. — М.: АСТ, 2016. — 320 c.
  4. Иванников, В. А. Общая психология. Учебник / В.А. Иванников. — Москва: Мир, 2015. — 480 c.
  5. Священник Лоргус Андрей Влюбленность, любовь, зависимость. Как построить семейное счастье? / Священник Лоргус Андрей. — М.: Никея, 2016. — 720 c.
Ошибка атрибуции
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here