Психоанализ – выбор солидного человека

Сегодня обсуждаем тему: психоанализ – выбор солидного человека с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Статья №3: Лечит ли психоанализ? Психотерапия как эффект анализа

Любое суждение о том, чего не знаешь и не пробовал, по определению служит лишь профанации и суевериям. И клише о «дорого, долго и без результата» – это классический пример полуправды. Однако психоанализ – действительно специфическое предприятие, отличающееся, как мы уже выяснили, от психологии и медицины. Поэтому давайте разберемся с тем откуда взялись подобные стереотипы, ведь дыма без огня не бывает?

Уход от модели врача

Еще до создания психоанализа Фрейд своим отказом от популярных на тот момент методик, таких как гипноз и катартический метод, совершает серьезный концептуальный выбор. Он переосмысливает отношения между знанием, техникой работы и этикой психотерапевта. И тогда, и в наше время считается, что врач может помочь пациенту, потому что он что-то знает о проблемах и механизмах их создающих. Это знание занимает наиболее важное место в позиции лечащего, а поскольку он не только лечит, но и общается с другим человеком, то знание стоит дополнить нормами морали, а по сути: этикетом взаимодействия врача и пациента.

Однако бессознательное – это «черный ящик», и у психотерапевта нет никаких способов посмотреть «как там на самом деле всё устроено», к тому же оно еще и сопротивляется. Фрейд отказался от гипноза как раз потому, что это слишком большая власть над другим человеком при полном незнании что именно является причиной проблем. Врач, дающий «лечебные» установки пациенту в гипнотическом состоянии, попросту занимается стрельбой наугад.

«Всякий начинающий заниматься психоанализом боится прежде всего трудностей, ожидающих его при толковании мыслей пациента . Но ему предстоит скоро убедиться в незначительности этих трудностей и вместо этого понять, что единственные и серьезные трудности вытекают из необходимости овладеть переносом». З.Фрейд

Поэтому психоаналитик по мысли Фрейда начинается не со знания, а с этической позиции – по отношению к клиенту и, что очень важно, самому бессознательному. Уже в ранних психоаналитических работах он постоянно повторяет: расшифровывать и анализировать чужие содержания – это не такая большая сложность, как умение распознавать и учитывать перенос. То есть отношение или этика аналитика важнее и труднее, чем усвоение психоаналитической теории.

По сути Фрейд обнаружил, что одним из способов хоть как-то анализировать и влиять на бессознательное другого человека не вслепую – это серьезно и уважительно отнестись к материалу бессознательного происхождения. То есть ко снам, оговоркам, свободным ассоциациям и особенно к симптомам клиента. Здесь мы и обнаруживаем ощутимое расхождение логики психоанализа и логики лечения в психиатрии и психотерапии. Психоанализ признает симптом, видя в нем работу субъекта, который уже что-то изобрел, чтобы решить свои внутренние проблемы.

Пусть это решение и не самое удачное, т.к. порой приносит страдание, но и это достойно признания и уважения. То есть в симптоме, каким бы болезненным он ни был, стоит увидеть автора с его неповторимым стилем. Психотерапия же видит в симптоме лишь проблему, которую нужно поскорее устранить или купировать. Поэтому понимание термина «симптом» в психоаналитической клинике и в клинической психологии со временем станет значительно расходиться.

Позиция аналитика

Исходя из этого и строится работа аналитика: он работает с тем материалом, который приносит клиент, а значит, от него в очень малой степени зависит скорость анализа. Кто побывал в анализе, хорошо знает, что он движется по какой-то своей траектории, и иногда «прогресс» происходит очень быстро, а иногда – совсем наоборот. Это зависит лишь от субъекта, от его способности услышать и принять то, что находится в его собственном бессознательном.

Психоаналитик помогает на этом пути, но не может пройти его за вас. Кстати, именно этим подкупают многие современные пси-практики, обещающие быстрый эффект: вы почти ничего не делаете сами, приходит сантехник человеческих душ и наводит порядок. Остается лишь вопрос: годится ли вам такой порядок?

Фрейд вырабатывает позицию, которую можно назвать этической нейтральностью психоаналитика. Суть ее не только в уважении к симптому и стоящему за ним субъекту, но и в приостановке собственных мнений и эмоциональных реакций. Там, где мораль осуждает человека за некоторые его желания, психоанализ начинает свою работу с признания данности («да, у вас такое желание»), чтобы дать шанс человеку что-то сделать с этим. Принимать то, что есть, не сбегая сразу же в свои воображаемые конструкции о том, как должно быть – это на самом деле довольно сложно, потому и требует особой подготовки от аналитика.

«Психоанализ это царство речи, другого лекарства нет». Ж.Лакан

Психоанализ не лечит, он анализирует. А анализ в свою очередь дает эффекты, один из которых может оказаться «излечением», «ослаблением симптома» или «чувством, что у меня все хорошо и я больше не нуждаюсь в анализе». Жак Лакан будет с жаром настаивать на этой идее, т.к., по его мнению, идеал лечения скорее мешает работе психоаналитика.

Во-первых, потому что высок риск, что под маской излечения психоаналитик начнет неявно навязывать клиенту свои представления о здоровье и благополучии.

И во-вторых, потому что психоанализ не предполагает «восстановления», т.е. возврата к некому ранее существовавшему «здоровому» состоянию. В ходе анализа можно прийти лишь к новому состоянию, в котором есть работающее знание о самом себе. А это значит, стать другим человеком взамен того, что был прежде и не обладал знанием.

Жак-Ален Миллер добавит к этому еще одно замечание: психоанализ цивилизует (фр. civiliser – цивилизовать, просвещать). И на уровне общества, в котором существует психоанализ, и на уровне индивидов, проходящих свой анализ, психоанализ способствует смягчению нравов. Вместе с пониманием своих внутренних особенностей приходят терпимость к другим, облагороженность аффектов и уменьшение фрустрации, особенно по поводу общества и его инстанций. Можно сказать, что в анализе создаются условия для самовоспитания субъекта, или как однажды скажет Фрейд – «довоспитания». А никто иной и не может перевоспитать взрослого человека.

Психоаналитик может помочь в этом именно потому, что сам является продуктом своего анализа, он – тот, кто уже обрел некоторое знание о своем бессознательном желании. Все наши детские фантазии и трудности всегда с нами, ибо бессознательное не знает времени. Единственный способ стать взрослее не на уровне масок и привычек, а на уровне выборов, действий и ощущений – проработать свою личную историю, обнаружив и поняв скрытые механизмы, влияющие на вашу жизнь.

Читайте так же:  Читаем с ребёнком

Резюмируем: психоанализ не направлен на лечение или избавление от проблем, он направлен на самопознание и самоизменение, которые позволяют либо освободиться от страдания, либо изменить к нему отношение. Однако всё это предполагает высокие требования и к аналитикам, и к самим субъектам, идущим в анализ, о чем мы и поговорим в следующей статье.

Психотерапия.
Динамическая психотерапия

Динамическая психотерапия

Психотерапия представляет собой оплачиваемые профессиональные отношения, в которые клиент вступает, пытаясь избавиться от душевных страданий. (Различные синдромы таких страданий представлены в классификации DSM-III-R.) Пациент платит за лечение, будучи убежден, что, во-первых, психотерапевт прошел основательную подготовку и владеет методами диагностирования и лечения и, во-вторых, психотерапевт сам прошел полный курс психоанализа, а это дает основания полагать, что он избежит в работе с клиентом контрпереноса и будет способен слушать то, что старается сообщить ему клиент, не отвлекаясь на собственные потребности. Только в психоаналитической психотерапии осуществляется это важное условие, позволяющее выявить корни психопатологии клиента, а затем рассмотреть их и проработать. Если предпринимается попытка устранения симптома прежде всего с помощью каких-либо отношений, — то мы говорим о поддерживающей психотерапии. Если же упор делается на том, чтобы позволить развиться переносу, а затем дается его интерпретация, — тогда могут быть использованы обычные техники, характерные для психоаналитического подхода.

Краткая характеристика

Гераклит утверждал: “Наш характер — наш демон”. Он имел в виду, что движущей силой нашего поведения, источником наших успехов или жизненных трудностей является наша базисная характерологическая структура. Характер человека формируется в первые несколько лет жизни, образуя несколько эпигенетических слоев. Вначале формируется чувство собственного “Я” и закладываются механизмы самоуспокоения, вслед за этим формируются и интегрируются нарциссические структуры и, наконец, происходит консолидация характера с разрешением эдипова комплекса. Затем, когда в пору юности вновь наступает фаза изменений с последующей консолидацией, и еще позже, когда жизнь ставит перед человеком новые задачи, приобретается новый опыт и происходит личностный рост (например, вступление в брак, воспитание детей и внуков); возможны и дальнейшие модификации характера, но маловероятно, что они будут существенными.

Результаты почти ста лет психоаналитических исследований заложили солидную базу для понимания главных принципов формирования характера и функционирования личности. Хотя разные теории предлагают различающиеся в деталях трактовки, обычный набор элементов — фрейдистские импульс/конфликт/защита, объектные отношения (в трактовке М. Кляйн или ее последователей), подходы, присущие Я-психологии, — составляют на практике основу нашей концепции явлений, происходящих при формировании индивида, которому мы стараемся помочь. Некоторые исследователи, к числу которых отношусь и я, склонны обращаться к феноменологической и интерактивной школам, особенно если сталкиваются с трудными задачами.

Такая теоретическая база определяет также наш подход к пациенту (постановка целей, методы и практика). После внимательного выслушивания клиента бывает необходимо принять решение: какую цель прежде всего должна преследовать психотерапия — “раскрытие” или поддержку. Для того чтобы сделать правильный выбор, необходима хорошая подготовка, о которой идет речь в моей книге “Почему психотерапевты терпят неудачи” (1983), а также прохождение психотерапевтом завершенного личного психоанализа. Это позволяет ему слушать клиента без помех и создавать обстановку, в которой становится возможной надлежащая коммуникация.

При выборе поддерживающей психотерапии приемлемы любые техники, которые нравятся и психотерапевту, и клиенту. Речь идет о многочисленных направлениях групповой, семейной и индивидуальной психотерапии, описание которых можно найти в любом стандартном учебнике психотерапии, где иногда они приводятся с указанием фамилий их родоначальников, а иногда и без него. Помощь клиенту оказывается путем укрепления его чувства “Я” при помощи техник отзеркаливания, или же ему предлагается некая доступная для идеализации фигура в целях идентификации, валидизации, получения разрешений, обучения и т.д. С точки зрения психоаналитической психотерапии, изменения вызывает работа с переносом, вне зависимости от используемого метода.

“Раскрывающую” психотерапию можно использовать на первом этапе, но только психоаналитический метод предлагает способ, при помощи которого можно избежать тайного сговора с клиентом в стремлении скрыть истину. Этот метод требует специальных техник и профессиональной компетенции психотерапевта, для того чтобы получаемый материал не вызвал у пациента сильных потрясений, а также для того, чтобы способствовать развитию переноса. В конечном счете, после того как устанавливаются надлежащие эмпатические отношения, клиент получает возможность инсайта по поводу источников своих душевных страданий и основных проявлений своего характера главным образом благодаря интерпретации этих проявлений переноса. Интерпретации переноса, которые психотерапевт осуществляет при содействии клиента, позволяют провести значимую реконструкцию ранних отношений клиента и формирования его характера.

Изменение характера, происходящее в результате интерпретации переноса и реконструкции прошлого, затем тестируется пациентом сначала на отношениях с психотерапевтом, а затем на отношениях с другими людьми за пределами кабинета. Благодаря новому опыту, полученному в ходе такого тестирования, происходит постепенная модификация и коррекция, известные как “проработка”. В “раскрывающей” психотерапии мы, в силу диктата ограничений времени, часто имеем дело с производными основных или нуклеарных переносов, и в результате нам приходится довольствоваться лишь частичными результатами — частичным улучшением лишь в некоторых сферах жизни клиента. Обычно это те сферы, в которых, по мнению клиента, необходимо немедленное исправление существующего положения. Психоанализ же позволяет нам надеяться на более общие и глубокие изменения в характере клиента, которые позволят ему обрести способность эффективно справляться с будущими проблемами.

[1]

Критические замечания

В настоящее время состояние подготовки психотерапевтов нельзя признать удовлетворительным, поскольку осуществляется она неупорядоченно для представителей различных медицинских, немедицинских и парамедицинских профессий, предлагающих свои услуги. Эта подготовка не координируется, и не существует согласованных стандартов, которым она должна соответствовать. Для того чтобы психоаналитическая психотерапия была эффективной, специалист, осуществляющий ее, должен пройти в высшей степени тщательную и требующую больших усилий подготовку, а, кроме того, понести расходы, необходимые для того, чтобы самому пройти полный курс психоанализа. Поэтому большинство психотерапевтов сегодня избегают прохождения подготовки по полной программе. Тем самым они нарушают два основных условия, упомянутых выше, и злоупотребляют доверием клиентов. В результате часто возникают недопустимые ситуации, в ходе которых клиент может подвергнуться эксплуатации или мести терапевта за собственные попытки эксплуатировать его или же попасть в зависимость.

[3]

Если психоаналитическую психотерапию в ее “раскрывающем” варианте осуществляет недостаточно подготовленный психотерапевт, то клиент подвергается сильнейшему риску. Можно привести сравнение с хирургической операцией на мозге, проводимой цирюльником. Поэтому главный недостаток предлагаемого мною подхода заключается в тех высоких требованиях, которые предъявляются к психотерапевту. В эпоху, когда более всего ценится молниеносное исцеление, возникает стремление отказаться от этих требующих времени техник или дезинформировать клиента, проводя с ним “беспорядочный анализ” — иногда даже по телефону или в ходе радиопередачи (так называемые “ток-шоу”). Легко извратить интенсивную психоаналитическую психотерапию или заниматься пародией на нее, и всегда найдутся пациенты, готовые вступить в сговор с такими “психотерапевтами” для того, чтобы истина осталась непознанной.

Читайте так же:  Ремиссии при алкоголизме

Кроме того, необходимо указать на существование серьезной проблемы в среде психотерапевтов-психоаналитиков, даже тех, кто прошел основательную подготовку. Существует старая тенденция, берущая начало еще со времен Фрейда, — профессиональные расколы и теоретические расхождения. Эта тенденция приводит к формированию противостоящих групп, враждующих друг с другом и поносящих друг друга самым неподобающим образом. В настоящее время не существует истин, признаваемых всеми психоаналитическими системами, хотя некоторые подходы явно имеют большую ценность в клинике и в большей степени поддаются эмпирической проверке в психоаналитическом кабинете, чем другие. Отсутствие терпимости в отношениях между враждующими теоретиками, как и отсутствие цивилизованного диалога и обмена идеями на теоретическом уровне, затрудняет проверку и объединение на первый взгляд исключающих друг друга теоретических положений. Это еще больше усиливает хаос в психоаналитической психотерапии, которого можно было бы избежать. Иногда дело доходит даже до судебных процессов, возбуждаемых друг против друга враждующими школами или профессиональными группами, что, несомненно, причиняет вред всем.

Пожалуйста, скопируйте приведенный ниже код и вставьте его на свою страницу — как HTML.

:: Принцип удовольствия и избегания неудовольствия

Принцип удовольствия-неудовольствия — основополагающий принцип в классическом психоанализе. Принцип основывается на идее, что целью любой психической активности является поиск удовольствия и избегание неудовольствия (первая, экономическая модель психики по Фрейду). Эта идея основывается на том, что в психике имеется определенное количество энергии, и что возрастание уровня энергии или напряжения, создаваемое влечениями, вызывает неудовольствие, а устранение напряжения — удовольствие. Избыток энергии, ощущаемый как неудовольствие, и побуждает индивида к действиям, что по своей сути и есть жизнь. С другой стороны, понижение этого избытка энергии, воспринимается как удовольствие.

Принцип удовольствия регулирует потребность в воссоздании с помощью действия или фантазии любой ситуации, которая принесла удовлетворение благодаря устранению напряжения.

Его регулирующая роль в психическом функционировании рассматривается также в связи с реакцией Эго (Я) на сильную тревогу, предостерегающую о наличии опасности. Поскольку тревога всегда неприятна, приводится в действие принцип удовольствия-неудовольствия и активизируются различные функции психики, необходимые для того, чтобы справиться с воспринятой опасностью.

Невозможность воссоздать ситуацию, которая принесла удовлетворение, с одновременным нарастанием напряжения, или при увеличении уровня тревоги, без возможности обезопасить себя, может вызывать субъективное ощущение отсутствия энергии, что приводит к апатии и депрессии. Так, как бы это не казалось парадоксальным, переполнение (запруженность) энергией (либидо) приводит к бессилию (см. Экономическая модель депрессии).

Принцип удовольствия-неудовольствия имеет биологическое и психологическое значение.

Биологической моделью фрейдовского понятия удовольствия послужил принцип константности (гомеостаза) — термин введен основоположником экспериментальной психологии Фехнером. Согласно этому принципу, равно как и принципу удовольствия-неудовольствия, организм стремиться избегать или устранять чрезмерное напряжение и сохранять напряжение стабильным на максимально низком уровне.

В психологическом аспекте также предполагается, что люди стремятся удовлетворять различные потребности, что равносильно получению удовольствия, и устранять чрезмерное напряжение, обычно сопровождаемое неудовольствием. В то же время, Фрейд отмечал, что в определенных ситуациях, таких, как предварительные любовные ласки, напряжение, создаваемое сексуальным влечением, усиливает ощущение удовольствия. Он пришел к выводу, что соотношение между напряжением от влечений и удовольствием-неудовольствием не является столь простым, как он считал вначале, и что ритм и скорость аккумуляции (накопления) и разрядки могут определять субъективное переживание удовольствия или неудовольствия. (В общем случае, чем выше напряжение, тем острее переживание удовольствия при удовлетворении — и в этом смысл предварительных любовных ласк.)

Принцип удовольствия-неудовольствия следует также рассматривать в контексте развития. Поведение младенца и маленького ребенка регулируется главным образом принципом удовольствия. Лишь с возрастом ребенок начинает понимать, что его желания порой расходятся с реальностью или не соответствуют требованиям окружающих. Поэтому он постепенно начинает осознавать существование и важность принципа реальности, благодаря наставлениям, предостережениям и примерам родителей, а также в страхе перед отказом в любви со стороны родителей и наказанием. (См. также Воспитание)

Исходя из структурной модели психики по Фрейду (третья модель) только Эго, часть которого обладает сознанием, руководствуется принципом реальности. Супер-Эго побуждает следовать императивам (категорическим требованиям), которые хотя и выдаются за требования реальности или требования социума, по своей сути являются наследием требований со стороны родителей. Супер-Эго является источником тревоги, которая никак не обусловлена внешними обстоятельствами (или только кажется обусловленной внешними обстоятельствами) — это всевидящее око родителей или Бога. Ид руководствуется исключительно принципом удовольствия, являясь «животной» частью психики человека. Ид совершенно не «желает» руководствоваться принципом реальности, создавая этим конфликт между собственными «животными» влечениями и требованиями реальности. Эго (наше Я) таким образом оказывается между молотом и наковальней, раздираемое противоречиями между требованиями Супер-Эго и Ид. (См. также статью Ч. Бреннера Роль психического конфликта в душевной жизни.)

Не следует рассматривать Эго, Супер-Эго и Ид в качестве неких антропоморфных исполнительных органов (подобным отдельным личностям внутри личности человека) или в качестве частей головного мозга. Эти понятия отображают только полезный способ осмысления базовых аспектов человеческого поведения.

Поставьте, пожалуйста, оценку статье:

  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(, )

Эго (Ego, Я, ich)

В современном употреблении термин Эго принято соотносить с более поздним фрейдовским определением Эго как одной из трех составных частей психики (Эго, Супер-Эго и Ид). В более ранних работах Фрейда понятие Эго ближе к тому, что сегодня называют Самостью. В ранних работах Фрейда в русском переводе в данном смысле принято использовать термин Я.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).
Читайте так же:  Континуум осознавания

Эго — единственная часть психики человека, имеющая сознательную составляющую.

В русском языке понятие я принято сопоставлять с сознательной частью психики. Мы говорим я хочу, но мне хочется. Хотя Эго располагает сознательными компонентами, многое из того, что мы приписываем нашим осознанным желаниям и результатам продуманных решений, является производными бессознательных механизмов психики. Значительная часть Эго бессознательна. Бессознательны, прежде всего защиты Эго. Бессознательны и основные «желания» Эго (т.е., по сути, наши желания), которые являются компромиссом между требованиями Супер-Эго и влечениями Ид (см. также статью Ч. Бреннера Роль психического конфликта в душевной жизни). Поэтому, можно сказать, сознательная часть Эго весьма относительна, как зыбка грань между словоформами я и мне (я хочу и мне хочется).

Новорожденный ребенок существует в недифференцированном психическом состоянии, из которого постепенно развивается Эго, которое занимает позицию между первичными влечениями (требования Ид), основанными на физиологических потребностях, и требованиями внешнего мира (воспитательная роль родителей). Эго служит посредником между индивидом и внешней реальностью, его важной задачей является достижение оптимального удовлетворения инстинктивных стремлений с одновременным сохранением «добрых отношений» с внешним миром. (См. также Воспитание.)

Функции Эго многочисленны, и лишь немногие индивиды научаются использовать их в полной мере. Некоторые люди очень плохо функционируют в одних областях, но имеют явный успех в других (например амбициозные, энергичные, успешные руководители, не переносящие требований, ассоциирующихся у них с родительскими; или образованные и прекрасные ученые, до смешного не приспособленные в обыденной жизни). Кроме того, существуют люди, у которых заметные успехи достигаются благодаря нарушениям в сфере Эго (фанатичные параноики, способные зажечь миллионы людей своими бредовыми убеждениями). Таким образом, адаптация к реальности, будучи одной из важнейших функций Эго, может принимать самые необычные формы.

Другой важной функцией Эго являются мыслительные (ментальные) процессы. Но они тоже не исключительно сознательны. Подтверждением этому может быть типичное выражение: Ко мне в голову пришла мысль. Откуда? Надо признать, что основная часть мыслительной деятельности человека тоже бессознательна. Этому подтверждением являются примеры из истории науки, когда решение сложной задачи приходило во сне (таблица Менделеева, бензольное кольцо Кекуле).

Но дискурсивное мышление (формально-логическое) принадлежит исключительно сознательной части Эго. Это основное завоевание эволюционного развития психики человека, открытие которого признано за Аристотелем, сегодня является единственным способом научного мышления, несмотря на то, что само творческое (креативное) мышление почти полностью бессознательно. Именно поэтому (по убеждению Юнга) открытие логики Аристотелем (и изучение логики в высших учебных заведениях) оказывается малозначимым для творчески мыслящей личности.

Супер-Эго (Super-Ego, Сверх-Я, superego, суперэго, Ueber-ich)

Понятие, используемое в психоанализе для обозначения одной из инстанций структуры психики (Эго, Супер-Эго и Ид).

В работе Я и Оно Фрейд впервые выделил три структурные составляющие психики, позднее эта система получила название структурной или триединой модели (ранее Фрейдом были уже описаны первая, экономическая и вторая, динамическая или топографическая модели психики). В этой работе впервые встречается понятие Супер-Эго.

«Супер-Эго – репрезентация нашего отношения к родителям. Мы знали эти высшие существа, когда были маленькими детьми, мы ими восхищались и их боялись, а позднее восприняли их в себя.»
(Зигмунд Фрейд. “Я и Оно”)

В метафорическом значении Супер-Эго выступает в качестве совести, внутреннего голоса или судьи (в ранних работах Фрейда, прежде всего «Толкование сновидений», эта инстанция психики называется цензором, именно цензор является инициатором вытеснения — см. Пережить, чтобы забыть). Но, конечно, понятие Супер-Эго не исчерпывается тем, что мы ощущаем как совесть — проявления Супер-Эго гораздо шире, чем муки совести, которые могут нас пугать, руководя нашими поступками. В общем и целом, следствием формирования Супер-Эго являются наши осознанные переживания собственной виновности в чем-либо и переживания недифференцированной тревоги (непонятной тревоги, которая может относиться на счет каких-то опасностей со стороны окружения). Но важнейшим следствием существования Супер-Эго является бессознательное чувство вины, которое может обрекать человека на хронические неудачи в качестве бессознательного искупления вины перед Супер-Эго (невезучесть — это не рок судьбы, а результат «гонений» собственного Супер-Эго).

Понятие Супер-Эго — основное в концепции психоанализа о внутрипсихическом конфликте. От требований Супер-Эго в основном и защищается Эго, формируя свои психологические защиты, компромиссом этого могут являться невротические симптомы.

Ид (Оно, Id, Es)

Одна из трех составляющих психики человека (Эго, Супер-Эго и Ид), модель которой была предложена Фрейдом в 1923г. (работа Я и Оно) при пересмотре собственной теории психического аппарата. Понятие Ид охватывает психические репрезентации (сознательные и бессознательные представления) инстинктивных влечений и некоторых, но не всех, содержаний системы бессознательного. (Понятие бессознательного уже было рассмотрено Фрейдом в предшествующей модели функционирования психики, называемой динамической или топографической. Надо подчеркнуть, что многие функции Эго и большинство функций Супер-Эго также бессознательны.)

В широком смысле слова Ид включает в себя все желания, порождаемые восприятием и воспоминаниями об удовлетворении основных физиологических потребностей. В Очерке о психоанализе (1940) Фрейд отмечает, что Ид охватывает все унаследованное, данное от рождения, заложенное конституцией, то есть прежде всего влечения, проистекающие из соматической организации и здесь [в Ид] находящие первое психическое выражение в формах нам известных.

В той же работе Фрейд постулирует существование недифференцированной матрицы, дающей начало и Ид, и Эго.

В работе Продолжение лекций по введению в психоанализ (1933) Фрейд подчеркивает, что Ид — темная, недоступная часть нашей личности. Мы подходим к Ид через аналогии: мы называем его хаосом, бурлящим котлом возбуждений. Как в этой работе, так и в последующих, он апеллирует к впечатлениям, вытесненным в Ид и вечным, если бы не терапевтический эффект психоаналитического лечения, который заключается в том, чтобы сделать вытесненное осознанным: Там, где было Оно, должно стать Я (см. также Пережить, чтобы забыть).

Соотношение между Ид и Эго описано также с помощью красочной метафоры: всадник и конь — когда куда большая сила коня (Ид) должна удерживаться под контролем всадника (Эго).

Супер-Эго также описывается Фрейдом как погруженное своим «хвостом» в Ид и черпающем из него силы. В работе По ту сторону принципа удовольствия Фред спекулирует, что Супер-Эго является представительством инстинкта смерти. Спекуляция об инстинкте смерти имела дальнейшее развитие Мелани Кляйн и ее последователями британской школы психоанализа, получив значительное распространение среди психоаналитиков, в том числе и московских, но не стала общепризнанной в психоанализе.

Читайте так же:  Как справляться с рассеянностью

Ид функционирует на основе первичного психического процесса, содержит свободную психическую энергию и действует в соответствии с принципом удовольствия.

(Зигмунд Фрейд. Продолжение лекций по введению в психоанализ.)

Отличия психоанализа от психологии, медицины и психотерапии

Отличия психоанализа от психологии, медицины и психотерапии

Отличия психоанализа от психологии

Существует одно распространённое заблуждение, о котором нам необходимо знать, и всерьёз задуматься. Итак, бытует мнение, будто психоанализ является частью психологии и/или методом психотерапии. Об этом Вам наверняка уже приходилось слышать повсеместно, и не один раз. Хочется обозначить одно фундаментальное положение, без принятия которого ни о каком понимании и продвижении в сторону психоанализа не сможет быть и речи. Это положение можно озвучить следующим образом: Психоанализ является отдельной дисциплиной, которая не имеет никакого отношения к психотерапии, и не имеет ровным счётом ничего общего с психологией.

Как часто подчёркивает В.А.Мазин, следуя за мыслью Фрейда, психоанализ находится на границах культуры, и место его – маргинальное, то есть пограничное. Психоанализ располагается в междуместии, в разрыве. Среди наиболее близких психоанализу дисциплин, пожалуй, можно назвать: литературу, лингвистику, искусство, кино, критическую теорию, философию, кибернетику, теорию медиа и другие. Как видно, в этом списке не присутствует ни медицина, ни психология, ни психотерапия. Можно также отметить, что психоанализ оказывается весьма близок такому жанру, как ведение личного дневника. На эту тему можно было бы написать большую книгу, и говорить об этом отдельно. В этой связи, хочется лишь упомянуть вскользь великолепнейший текст Фрейда 1910 года «Одно детское воспоминание Леонардо да Винчи», на страницах которого изобретается новый жанр под названием патография.

Говоря об особенностях психоанализа, хочется также подчеркнуть, что в текстах Фрейда мы почти никогда не встречаем ссылок на психологов, равно как и на других академических учёных. В тех случаях, когда Фрейд на них всё же ссылается, — мы ясно видим, что делает он это вовсе не из-за того, что ему вдруг оказалось полезным их знание. Как раз напротив: традиционный ход Фрейда всякий раз состоит в уходе от научного знания, — к знанию психоаналитическому, нацеленному на знание-в-незнании, и направленному на истину субъекта бессознательного.

Психология представляет собой академическую науку, и поэтому зиждется она на положениях классической научности: объективность, эмпирические данные, эксперимент, статистика, верифицируемость и т.д. Психология изучает человеческую психику как объект. Психолог использует методики для изучения того или иного явления, апеллирует к среднестатистическим закономерностям и обобщённому знанию.

Очевидно, что буквально во всех положениях психоанализ радикально расходится с психологией. Психоаналитик, в отличие от психолога, не устремлён к тому, чтобы что-то знать. Главное искусство психоаналитика заключается как раз в обратном – продолжать не знать. Именно поэтому Лакан назовёт фигуру аналитика – субъект якобы знающий. Об этих моментах ещё пойдёт речь ниже.

Также, в психоанализе речи не идёт и об объекте изучения. Почему? Ответ: в психоанализе место объекта занимает субъект. В этом смысле, каждый субъект – неповторим, — и по этой причине мы не можем говорить ни о каких средних величинах, критериях, типологиях и тому подобном. В этом смысле, психоанализ, скорее, оказывается более близким квантовой физике, которая также расходится в настоящее время с положениями классической научности. Недаром, именно из квантовой физики в психоанализ перешло такое понятие, как сингулярность.

Сингулярность в психоанализе

В психоанализе мы всегда имеем дело с сингулярностью. Что это означает?

Отличия психоанализа от медицинского дискурса

Фрейд недвусмысленно говорил о том, что между психоанализом и медициной разверзается концептуальная и этическая пропасть. Более того, он даже утверждал, что медицинское образование, скорее, будет только мешать психоаналитику, и, возможно, даже мешать ему мыслить психоаналитически. Это видится совершенно справедливым, ведь врачи всегда представляют из себя экспертов, а психоаналитики, — по выражению Фрейда, — всегда дилетанты, в совершенно особом смысле.

[2]

Мы уже говорили о том, на каких понятиях строится медицинский дискурс: больной, здоровый, врач, норма, лечение. В медицинских координатах человек, приходящий к врачу, автоматически означается как больной. Больной обращается к врачу по поводу своего страдания с запросом: «Помогите мне, ведь Вы специалист, и поэтому Вы знаете что со мной не так, и как избавить меня от страдания». Таким образом, мы понимаем, какова функция врача. Врач – это специалист. Специалист – это тот, кто знает как. Врач – фигура, которому принадлежит знание о том, как избавить от страданий. Выражаясь психоаналитически, врач – Знающий, или фигура Знающего. Таким образом, если, к примеру, у меня болит зуб, и я обращаюсь к врачу, то я, прежде всего, обращаюсь к нему потому, что уверен в том, что он знает, как его вылечить, т.е. привести болезнь в состояние нормы. Понятие нормы – ещё одно понятие, на котором строится медицинский дискурс. Вся врачебная практика базируется на лечении как процедуре приведения из состояния болезни или патологии к состоянию нормы. У врачей есть больные, а есть здоровые – на этой первичной качественной классификации и базируется медицина.

В психоанализе нет ни больных, ни здоровых. Почему? Ответ: потому что нет понятия нормы, благодаря которому могла бы существовать оппозиция больной/здоровый. К примеру, уже в 1901 году, в работе «Психопатология обыденной жизни», Фрейд совершает разрушение привычной оппозиции норма/патология, говоря о том, что в душевной жизни различия между так называемой нормой и так называемой патологией являются не качественными, а лишь количественными, и «все мы немного нервозны». В тексте «К вопросу о дилетантском анализе» он пишет чёрным по белому о том, что в психоанализе больные – не совсем больные, а врачи – не совсем врачи. Психоанализ полностью уходит из медицинских координат, рождая совершенно новую форму отношений между людьми, которой не существовало ранее, и поэтому её невозможно свести к чему-то уже известному. Если нет больных, нет здоровых, и нет врачей, то, соответственно, в психоанализе не идёт речи и о лечении в его традиционном терапевтическом смысле. Психоанализ – никакое не лечение. Как скажет впоследствии Лакан: «психоанализ – это этика».

Отличия психоанализа от психотерапии

Читайте так же:  Метафорические карты ключ к решению сложных ситуаций

Фрейд не скрывал своего опасения, и открыто говорил о том, что меньше всего ему бы хотелось, чтобы психоанализ постигла судьба, в которой ему будет отведено место на страницах учебника, в какой-нибудь главе под названием «терапия». Фрейд неустанно подчёркивал, что психоанализ – нечто большее, и нечто совсем другое, нежели то, что из него стараются сделать. Психоанализ, — говорит нам Фрейд, — это Sui Generis, — т.е. нечто уникальное и своеобразное. Он не призван обслуживать чьи-то властные или корыстные интересы, — вне зависимости от того, будут ли это интересы государственные, социальные, врачебные, нормативные и т.д. Таким образом, психоанализ радикально противоположен любым господствующим и дисциплинарным формам отношения к человеку.

В этом свете, уместно взглянуть на то, что в дискурсе психотерапии отношения выстраиваются на таких понятиях, как: клиент, запрос, исцеление, адаптация, коррекция, психопрофилактика, норма и т.д. Другими словами, психолог и/или психотерапевт занимает позицию исполнителя заказа со стороны клиента. Психотерапия строится исходя из капиталистических и маркетинговых координат. Клиент – тот, кто обращается с запросом к психотерапевту, и платит ему установленную прейскурантом сумму. Психотерапевт автоматически становится в позицию исполнителя по отношению к заказчику (клиенту) – он обязуется выполнить заказ. Таким образом, запрос уже регламентирует ход дальнейших действий со стороны психотерапевта. Исполнитель заказа ориентируется на запрос клиента. «Нужно избавить от страданий и убрать симптом? Пожалуйста, любой каприз за Ваши деньги». Психотерапия направлена на избавление от симптома. Психотерапевт – тот, кто оказывает услугу своему клиенту. В этом смысле, очевидно, что основания, на которых базируется психотерапия, мало чем отличаются от оснований сферы услуг. Структурно и этически, психотерапия оказывается частью сферы услуг, — наряду с юриспруденцией, индустрией развлечений, платной медициной, и тому подобным.

В психоанализе всё обстоит радикальным образом иначе. Психоаналитик не оказывает никакой услуги (в логике заказчик/исполнитель), и именно поэтому в психоаналитическом дискурсе никогда не используются такие понятия, как «запрос», «клиент» и т.п. Если в психотерапии речь идёт о клиенте, то в психоанализе субъект, приходящий в психоаналитический кабинет именуется другим словом – анализант. По аналогии с такими словами, как: «музыкант», «квартирант», «дипломант», — понятие «анализант» указывает на активную позицию. Другими словами, анализант – это тот, кто проводит анализ. На этом и строится вся клиническая практика: анализант – анализирует, а психоаналитик – занимает такую позицию, которая способствует продвижению анализа. Быть субъектом якобы знающим – и есть, своего рода, кредо психоаналитика. Субъект якобы знающий – тот, кому предположительно (исходя из веры того, кто пришёл в анализ) принадлежит истина о бессознательном (не)знании анализанта. В этой позиции, аналитик является условием продвижения анализа, и пред(о)ставляет, таким образом, место объекта желания анализанта.

Продолжая тему различия психоанализа от психотерапии, весьма уместно задаться вопросом: как вообще можно сформулировать так называемый «запрос», если, входя в кабинет, субъект зачастую полностью перестаёт понимать, зачем же он пришёл? Ведь он является субъектом, расщеплённым на знание и незнание о самом себе. Как он может сообщить о том, чего ещё не знает? Что, если субъект пришёл как раз с целью узнать, от чего же он страдает? В этом свете, как подчёркивает В.А.Мазин, психоаналитик не имеет никакого (прежде всего, морального) права принимать решение за чью-либо жизнь. Психоаналитик не знает, как именно будет лучше для данного неповторимого человека, со всей уникальной историей его жизни. Он не вправе также брать и ответственность за страдание, наслаждение и выбор субъекта. В этом смысле, психоаналитик не может занимать место знающего. Психоаналитик – это всегда субъект якобы знающий.

Если говорить кратко, то психоанализ призван организовать особое пространство, в котором, в виду особой формы отношений между аналитиком и анализантом, станет возможна встреча субъекта с истиной собственного бессознательного Желания. Из этого положения и проистекает вся этическая плоскость дисциплины под названием психоанализ. Как известно, встретиться со своими желаниями, о которых субъект не ведает, оказывается зачастую весьма травматическим опытом. Психоанализ – травматичен. Не спроста режиссёр Дэвид Кроненберг назовёт свой фильм 2011 года – «Опасный метод». Психоанализ неизбежно оказывается опасным, так как имеет дело с человеческим желанием, всегда завязанном на любви.

Также, хочется отметить, что психоанализ никого не адаптирует. Во-первых, сам вопрос так называемой адаптации является дисциплинарно-нормативным, и поэтому оказывается далёк от психоанализа как этической дисциплины. К тому же, если речь идёт об адаптации к так называемой реальности (как это обычно имеет место быть в медицине и психотерапии), то для психоанализа этот вопрос изначально невозможен. Почему? Ответ: потому что психоанализ имеет дело с психической реальностью субъекта. К тому же, само понятие адаптации оказывается близким логике дрессировщиков животных, а отнюдь не тех, кто занимается человеческими отношениями.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Последнее, что необходимо сказать, заключается в том, что психоанализ выписан из рекламно-маркетинговой системы отношений. Он не занимается обслуживанием государственного аппарата, не помогает он и выполнению социального заказа (адаптировать людей к реальности, например). Психоанализ всегда остаётся на стороне субъекта и его Желания. В этом и заключена его неудобность со стороны государства и любых других директивно-властных институций. И в этом – его революционность, и, пожалуй, даже субверсивность (т.е. подрывной статус)

Источники


  1. Гангор, Марк Смех — лучший помошник в браке. Секреты жизни, любви и брака / Марк Гангор. — М.: София, 2014. — 288 c.

  2. Мастюкова, Е.М. Профилактика и коррекция нарушения психического развития детей при семейном алкоголизме: пособие для психологов / Е.М. Мастюкова. — М.: Книга по Требованию, 2011. — 120 c.

  3. Качалов Кризис — Лучшее Время Для Роста. План 111 Мероприятий Роста / Качалов, Игорь. — М.: АСТ, 2015. — 352 c.
  4. Мальцева, Т. В. Профессиональное психологическое консультирование / Т.В. Мальцева, И.Е. Реуцкая. — М.: Юнити-Дана, 2010. — 144 c.
Психоанализ – выбор солидного человека
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here