Психологи как пациенты психиатрических больниц

Сегодня обсуждаем тему: психологи как пациенты психиатрических больниц с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Психологи как пациенты психиатрических больниц

Молодые специалисты — клинические психологи — могут получить весьма разнообразные должности. Как правило, они устраиваются в разного рода психокоррекционные центры, в центры психологической консультации, хосписы, психиатрические клиники, педиатрические учреждения, школы. Кроме того, практические психологи требуются как специалисты в научно-исследовательских учреждениях, таких как Научный центр психического здоровья РАМН, Клиника нервных болезней ММА, НИИ психиатрии, НИИ нейрохирургии имени Н.Н. Бурденко.

Если говорить более конкретно об осуществляемой психологами практической деятельности, то можно, например, отметить процветающее в последнее время направление психологической работы на базе психиатрических клиник. Ещё совсем недавно клиническая область, так называемой, «большой психиатрии» была монополией врачей-психиаторов, сейчас же роль психолога в работе с психотическими больными становится всё более значимой.

Особенно большое внимание уделяется со стороны психологов такому распространённому и тяжёлому психическому заболеванию как шизофрения. Многие специалисты работают, в частности, над актуальнейшей проблемой психо-социальной реабилитации этих больных, возвращения их к полноценной жизни в обществе после перенесения тяжёлых психотических эпизодов. Непосредственное лечение болезни осуществляет психиатр, психолог в данном случае начинает свою деятельность тогда, когда пациенту приходит время покинуть стационар и вернуться в повседневность. Помочь человеку как можно более успешно сделать этот шаг, поддержать его в трудных жизненных ситуациях вне больницы, к которым больной в силу своего недуга может быть не готов, оказать помощь в восстановлении прерванных отношений с дорогими людьми, в начинании новых контактов — всё это и многое другое входит в задачу психолога. Он как специалист проводит с больными клинические беседы, используя для этого как индивидуальные, так и групповые методы работы. Довольно часто применяются методики семейного консультирования.

Следует отметить, что практический психолог не должен быть скован каким-то ограниченным количеством применяемых им методов, он обязан уметь гармонично сочетать разнообразные приёмы и теории, чтобы иметь возможность помочь любому клиенту в любой затруднительной ситуации, а не оказаться в рамках одного единственного шаблонного способа разрешения разнородных проблем. Для каждого нового пациента, для каждой новой группы специалист должен выбрать такую методику, которая принесёт наибольшую пользу, окажется наиболее действенной. Многие практикующие психологи в настоящее время используют так называемый «проблемно ориентированный подход», оставаясь на базе общей гуманистической установки и применяя на её фоне разнообразнейшие техники: НЛП, когнитивно-поведенческую терапию, гештальт-терапию и др.

Для продуктивного осуществления подобного рода деятельности человек должен обладать специфическими личностными качествами: толерантностью (терпимостью) к тяжёлым психопатологическим проявлениям, общей гуманистической установкой к окружающим, открытостью, лёгкостью в общении, способностью к состраданию, живым творческим началом. Практика психолога способна реализовать искренние интересы к сложности, таинственности и богатству внутреннего мира человека.

Следует особо отметить, что работа практического психолога как весьма специфическая форма труда имеет, разумеется, и некоторые кадровые ограничения. Так для практического психолога нежелательно наличие каких-либо психических или грубых соматических заболеваний, так как это с большой вероятностью может привести к ситуации, когда терапевт решает свои собственные психологические проблемы за счёт клиентов. Хотя, с другой стороны, есть немало случаев весьма успешной, эффективной работы психологов, имеющих подобные противопоказания.

Работа практического психолога проходит в чрезвычайно разнообразной и сложной социальной и информационной среде. Для наилучшей эффективности деятельности специалисту приходится иметь дело профессионалами из разных сфер науки: психиатрами, социальными работниками, физиологами как российскими, так и зарубежными. Для психологов работающих над проблемами большой психиатрии подобные встречи проходят чаще всего в рамках так называемых клинических разборов, мероприятий, когда специалисты из разных областей знания собираются для обсуждения наиболее трудных историй болезни. Здесь они имеют возможность мультидисциплинарно подойти к конкретному случаю, очно обменяться мнениями, взаимно обогатиться опытом.

Многие авторитетные клинические психологи занимаются активной преподавательской деятельностью. Они читают лекции в разных ВУЗах Москвы, организуют собственные обучающие программы по психологическому консультированию. Соответственно они имеют возможность поддерживать контакт как с профессурой, так и со студентами. Осуществляют они и супервизии, то есть руководство начинающими специалистами.

Достигая относительно высокого уровня мастерства, психолог обретает возможность налаживать контакты с коллегами из многих стран мира, сотрудничать с ведущими университетами Европы и Америки, ездить за рубеж для повышения квалификации и на стажировку, включаться в Международные психологические ассоциации (такие, как, например, «Международная федерация психотерапии») и, следовательно, находиться в курсе последних достижений в интересующей области.

Конечно, в работе практического психолога, как и в любой другой профессиональной области, существуют и свои специфические сложности и опасности. В качестве основной и наиболее распространённой опасности специалисты, как правило, выделяют так называемый «синдром сгорания», когда психолог как бы личностно истощается, впадает в жёсткие стереотипы работы, утрачивает чувствительность к состояниям клиента и к своим собственным, теряет самоидентичность в результате многократного и неверного эксплуатирования своего внутреннего мира во время общения с пациентами.

Профессиональные ценности практического психолога, в общем и целом, совпадают с ценностями представителей других областей психологии. Прежде всего, необходимо быть настоящим профессионалом своего дела, это значит не выходить за рамки своей компетенции и, в то же время, постоянно быть открытым новому.

Текст подготовлен студентом факультета психологии МГУ А.А. Скворцовым на основе беседы с психологом психиатрической клиники Н.Д. Семеновой.

Факультет психологии Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова
125009, Москва, ул. Моховая, д. 11, стр. 9. Схема проезда. Телефонный справочник.

Дизайн и поддержка сайта 1997-2019: Станислав Козловский

Психологи как пациенты психиатрических больниц

Писать на эту тему можно много и долго. Проблемы у психологов, конечно, есть. Это очевидно всем. Думается, что часть коллег искренни пытаются разобраться в себе, но есть и те, для кого профессия, диплом психолога превратились в определённый защитный механизм, который снимает необходимость анализа собственных эмоций, состояний, поступков, событий жизни.

Психолог часто сапожник без сапог. Вроде теоретически всё знает, возможно, даже консультирует других, а вот наладить свою жизнь не может. Почему? Горе от ума? Отсутствие мотивации? Инфантильность?

Читайте так же:  Психическая норма в быту и психотерапии

В коридорах и аудиториях психфаков часто можно наблюдать очень странных преподавателей и студентов. Последних, ещё на стадии 10-11 класса, особым образом манит наука о душе. Исследования показывают, что истинная мотивация старшеклассника, желающего стать психологом либо особое психическое состояние, либо амбиции (завоевать/спасти мир). Конечно, для возраста 17-18 лет это вполне нормально. Другое дело, когда особое психическое состояние становятся уж слишком особым, а амбиции превращаются в навязчивые сверхценные идеи.

Если Вы думаете, что подобного рода проблемы характерны лишь для подросткового и юношеского возраста, то глубоко ошибаетесь. Психика взрослых людей более стабильна, но и она может давать сбой особенно в ситуации заблокированной самореализации, затяжных стрессов, профессионального выгорания и т.д.

Но давайте, зададимся вопросом, почему сами психологи оказываются в отделениях психиатрических стационаров и могут ли они как-то помочь себе в решении тех проблем, которые до больницы условно можно отнести к психологическим.

Во-первых, нужно сказать о крайне низкой подготовке специалистов в нашей стране. Даже престижные ВУЗы дают очень слабую теоретическую базу и уж тем более практические навыки. Знаний по медицине, клинической психологии и психиатрии у психологов на минимальном уровне. Конечно есть исключения, но общая ситуация такова: среднестатистический психолог слабо представляет чем гипофиз отличается от гипоталамуса, зато абсолютно точно знает какой знак зодиака водный, где у человека чакры, что гласят веды и какой сегодня год от сотворения мира. Вспоминаю коллегу, которая заявляла, что готова заниматься психоанализом с больным шизофренией и что психоз не является причиной для отсрочки терапии. Вспоминаю коллег государственных учреждений, которые каждое утро в кабинетах ходили со свечками, изгоняя злых духов, раскладывая карты Таро на консультациях и рассуждая о родовых проклятьях.

Во-вторых, в России практически отсутствует система супервизии. Хорошо, если психолог знает, что это такое и для чего нужно. И даже если часы были пройдены, они могут оказаться бесполезными. Что толку в супервизии если она не качественная? А многие ли могут позволить качественную супервизию? Единицы.

Третья причина, по которой специалист разрушается это конечно, отсутствие у него знаний о предпринимательстве. Сколько сегодня платят в государственных учреждениях? Каковы там реальные функции психолога? Специалисты хотят работать на себя, но как? Что они знают о способах победить в бешеной конкуренции на рынке психологических услуг? Отсутствие связей в профессиональной среде, начального капитала, знаний в области маркетинга, финансов, менеджмента и т.д. приводят к безденежью, социальному неблагополучию, которое, в свою очередь, усложняет личные проблемы психолога, обострят его состояние. И опять же социальные стереотипы. Если ты знаешь, как устроена душа человека, то просто обязан быть вторым Биллом Гейтсом.

Приводит ли всё это к возникновению психиатрических проблем? На этот вопрос можно со 100% уверенностью ответить утвердительно. Всё дело лишь в интенсивности и продолжительности влияния на психику человека деструктивных факторов. В психиатрических клиниках специалисты по душевному здоровью оказываются в качестве пациентов также часто, как, скажем, математики. Но если для последних это дело обычное, (поговорите с преподавателями, например, Университета им. Баумана), то вот появление в отделении психолога в пижаме больного часто приводит в шок тех студентов и аспирантов, которые находятся там на практике.

Собственно у коллег могут быть всё те же самые диагнозы, которые встречаются у других людей. Одни из этих диагнозов объясняются генетической предрасположенностью и сами по себе объясняют особую изначальную заинтересованность человека психологией, душой, всем магическим. Другие являются следствием профессиональной деятельности. Классики психиатрии относили нашу работу к так называемым душевноёмким профессиям. И, понятно, что постоянная прогонка через себя проблем других людей, продолжительная эмпатия может вести к самым разным печальным последствиям. И если психолог оказывается в психиатрической больнице, то тот факт что у него такая профессия ещё больше усложнит его положение.

Уверен, что большинство моих коллег знают, как тяжко бывает носить накладываемый обществом ярлык знатока внутреннего мира человека. Психолог, в глазах других не имеет право на ошибку, свои личные проблемы, сложную жизнь и даже отрицательные эмоции. Ты ж психолог говорят ему. А если он оказывается пациентом психиатрической больницы, то тяжесть общественного внимания к ситуации просто уничтожающая. Человек, который как бы должен знать о себе всё, сам псих.

Дополнительная сложность в работе с психологом у которого обнаружилась психопатология часто заключается ещё и в том, что он пытается трактовать своё состояние, обращаясь к психологическим теориям и концепциям и с трудом признаёт у себя болезнь. Быть критичным, признать у себя психическое заболевания тяжело любому человеку. Психологу тяжело вдвойне т.к. он в некотором смысле действительно расписывается в том, что проглядел у себя определённые симптомы (если вообще знал что-либо них).

Что тут поделаешь? Терапия, терапия и ещё раз терапия. Успешность, как вы понимаете, спрогнозировать весьма сложно.

К счастью, большая часть коллег понимает всю трудность положения. Многие честно говорят о том, что им надоело создавать видимость продуктивной деятельности в государственных учреждениях и они хотят учиться не ради дипломов, а для того чтобы использовать свои знания и опыт в реальной работе. Психологи чаще и быстрей других клиентов признают необходимость прохождения личной терапии и у них уже есть хорошо развитая способность к рефлексии, смелость суждения.

Почему я дал себе право заниматься супервизией? Да всё просто. Мне развязала руки критичность к собственному психологическому состоянию. Она, в умеренной степени, является одним из главных показателей, который должен присутствовать у здорового человека вне зависимости от того, кем он работает. Есть ли у Вас критичность или Вы всегда и во всём правы?

Я приглашаю Вас на супервизию, приглашаю заглянуть в те уголки Вашей души, которых Вы так боитесь и которых избегаете годами. Уверен, что Вы способны открыть новые горизонты в профессиональной и личной сфере, сохранить своё здоровье и улучшить состояние тех, кто обращается к вам за помощью.

Клинический психолог высшей квалификационной категории Алексей Кравченко (психолог г. Раменское, Жуковский, Люберцы, Москва)

Гештальт-методы в условиях психиатрического стационара

Простая техника при частичном нарушении функционирования психологических границ.

Читайте так же:  Как вернуть сексуальное желание

Статья описывает применение одной из техник гештальт — подхода в условиях терапии пациента в психиатрическом стационаре. Автор статьи, практикующий клинический психотерапевт, раскрывает психологические предпосылки формирования распространенной симптоматики и интересные подходы к ее терапии.

Психологическая помощь пациентам психиатрического стационара отличается выраженной спецификой, связанной как с особенностями самих пациентов, так и с условиями их нахождения в больнице. Поскольку в отделение острой терапии люди попадают по разным причинам, которые условно можно разделить на 2 группы: обострение психотической симптоматики (различных видов шизофрении, маниакально-депрессивного расстройства и другие эндогенные заболеваний), и причины, связанные с расстройствами поведения (с пограничной симптоматикой, личностными расстройствами, с истинными или шантажными попытками самоубийства, с нарушениями психики на почве алкоголизма и наркомании), стратегии помощи для первой и второй групп пациентов весьма различны. В обоих случаях психолог ограничен тем непродолжительным сроком, в течение которого пациент будет находиться на лечении в отделении острой терапии. В среднем это один-два месяца. С точки зрения гештальт — подхода, для истинных изменений личности и её поведенческих паттернов требуется от года и более работы с психологом для невротического уровня личности, 2-3 года для пограничного уровня и около пяти лет для психотического. Тем не менее, некоторые локальные цели метод позволяет решать с успехом.

На выходе из острого состояния, на фоне медикаментозного лечения, начинает восстанавливаться способность к критике и к продуктивному контакту, становится доступным широкий круг способов психотерапевтического взаимодействия. Безусловно, возможности психотерапии вообще и гештальт — терапии в частности не безграничны. Эта длительная и непростая работа зависит от наличия мотивации у пациента. Если это первое поступление в психиатрическую больницу, то оно само по себе является мощным фактом, заставляющим задуматься о неблагополучной жизненной ситуации, о необходимости решать существующие проблемы, о необходимости что-то поменять в своей жизни и мировосприятии, повышает мотивацию для работы с психологом. Если госпитализация далеко не первая, к сожалению, зачастую происходит накопление пессимистического отношения к возможностям лечения, мотивация к изменениям, как правило, снижена. Из опыта очевидно, что пациент, имеющий опыт работы с психологом, полученный им в предыдущие госпитализации, с большей вероятностью обратится за помощью и уже имеет заинтересованность в психотерапевтической работе.

«…поступление в психиатрическую больницу, само по себе является мощным фактом, заставляющим задуматься о неблагополучной жизненной ситуации, о необходимости решать существующие проблемы, о необходимости что-то поменять в своей жизни и мировосприятии, повышает мотивацию для работы с психологом…»

Понятие психологических границ, являющееся одним из основных в гештальт — терапии, помогает понять и проработать один из основных конфликтов психотических и психопатических пациентов. Нарушение функционирования психологических границ потенциально склонных к психозам людей приводит к ощущению «утраты собственного Я». Границы перестают выполнять свою защитную функцию, становятся либо слишком жесткими, «зацементированными», либо «прозрачными», проницаемыми. Нарушаются границы как на межличностном, так и на внутриличностном уровне.

Нарушение границ на внутриличностном уровне происходит в виде разобщения между различными внутренними частями личности. К примеру, осознание некоторых чувств и эмоций может быть полностью заблокировано. Использование техник гештальт-терапии, позволяющих работать с внутриличностными частями, является основой в работе с клиентами с невротическим уровнем проблем. Для некоторых пациентов психотического уровня применение таких методов так же является доступным. В диалоге частей возможно наладить более конструктивное и комфортное их взаимодействие, в результате чего должна произойти интеграция, объединение внутриличностных образований. Пример из практики:

Пациентка Б., 18 лет, болеет шизофренией, безответно влюблена в приятеля уже 6 лет. Обратилась с просьбой помочь ей справиться с этой, ставшей уже мучительной для неё, привязанностью.

Б: Я стараюсь не думать о нем, говорю себе: «зачем тебе это надо?»

[1]

Психолог: Похоже внутри тебя есть часть которая ругает тебя за эти чувства, отговаривает?

П: Давай этот процесс, который происходит у тебя внутри, немного поисследуем. Я поставлю сюда пустой стул и на него мы «посадим» ту часть тебя, которая ругает и контролирует тебя. Садись на него и начинай ругать.

Б: (садится на другой стул) Ну сколько можно?! Ты себе жить не даешь из-за него! Вот смотри как плохо он на тебя влияет. Из-за него ты даже наркотики стала употреблять, а раньше ты была против этого.

П: Что чувствуешь к этой части?

П: Похоже ты сердишься на неё?

Б: Ещё очень волнуюсь, тревога. ю страшно.

П: Попробуй так и сказать: «я волнуюсь за тебя, мне страшно».

П: Теперь пересаживайся на другой стул.

Пациентка меняет место, психолог повторяет ей её текст: «Зачем тебе это надо? Ну сколько можно?! Ты себе жить не даешь из-за него! Вот смотри как плохо он на тебя влияет. Из-за него ты даже наркотики стала употреблять, а раньше ты была против этого», «Я волнуюсь за тебя, мне страшно».

П: Что ты чувствуешь, когда слышишь эти слова? Про «сколько можно», «из-за тебя …»?

Б: Я чувствую себя виноватой.

П: Хорошо. Если чувствуешь вину – проси прощения.

Б: (обращается к пустому стулу, на котором сидела чуть раньше и где, как мы условились, находится «ругающая» часть). — Прости меня. Я не хотела, чтобы все так получилось.

П: Что сейчас чувствуешь?

[2]

Б: Мне легче (улыбается).

Б: (пересаживается, психолог повторяет извинение). Я прощаю тебя, мне жалко нас, я думаю мы справимся вместе.

П: Меняй место, а я повторю тебе твои слова.

Б. садится на место «критикуемой» части, психолог повторяет: «Я прощаю тебя, мне жалко нас, я думаю мы справимся вместе».

Б: Да! Мы справимся!

П: Что чувствуешь сейчас?

Б: Мне как-то лучше стало, тепло так, уверенность появилась, что получится всё.

«Давай этот процесс, который происходит у тебя внутри, немного поисследуем. Я поставлю сюда пустой стул и на него мы «посадим» ту часть тебя, которая ругает и контролирует тебя. Садись на него и начинай ругать.»

Анохина Виктория Викторовна,

Россия, Москва, клинический психолог, ПБ№1 имени Н.А. Алексеева

Психолог в психиатрической клинике

Видео удалено.
Читайте так же:  Про плохие чувства
Видео (кликните для воспроизведения).

В последнее время заметно расширилось такое направление, как работа психолога на базе психиатрических клиник. Участие психолога во взаимодействии с психически больными людьми становится все более значимым.

В психиатрической клинике психолог занимается проблемами психологической диагностики, коррекции и реабилитации пси­хически больных людей, оказывает помощь, содействует родствен­никам больных в налаживании взаимоотношений с их близкими (больными).

Психологическая диагностика предусматривает не только ус­тановление специфики и степени дефекта, но и выявление таких сторон личности больного, которые могут послужить основой для компенсации (возмещения, преодоления) болезненного состоя­ния пациента. Психолог обязательно изучает и социальные взаи­моотношения больного и прежде всего его отношения с членами семьи. Таким образом, психологическая диагностика предоставляет важную информацию, на которой базируется коррекционная и реабилитационная работа с больными.

Психолог проводит с больными в клинике специализирован­ные беседы, используя для этого как индивидуальные, так и груп­повые формы взаимодействия. Довольно часто применяются ме­тодики семейного консультирования. Следует подчеркнуть, что практикующий психолог не может быть ограничен каким-либо количеством используемых методов, он должен уметь гармонич­но сочетать разнообразные приемы и способы, чтобы иметь воз­можность помочь каждому клиенту в любой затруднительной ситу­ации. Это означает, что он не вправе действовать в рамках одного-единственного шаблонного способа при необходимости разреше­ния разнородных проблем. Для каждого нового пациента, для каж­дой новой группы он подбирает такую методику, которая прине­сет наибольшую пользу, окажется наиболее действенной.

Большое внимание клинические психологи уделяют такому распространенному и тяжелому заболеванию, как шизофрения. Многие из них занимаются проблемами коррекции психопатий у подростков и взрослых. Неоценима роль психологов в развиваю­щей, коррекционной работе с больными, имеющими генетиче­ские нарушения.

В круг обязанностей психологов психиатрических клиник вхо­дит также участие в решении актуальнейшей проблемы психосоциальной реабилитации больных людей, возвращения их к полноценной жизни в обществе после перенесения тяжелых психотических заболеваний. Психолог помогает человеку, привыкшему к ограждающему требованию в стационаре, вернуться к обычной жизни, поддерживает (консультирует) его в трудных жизненных ситуациях, возникающих вне больницы, к которым больной в силу своего недуга может оказаться не готов, помогает в восста­новлении прерванных отношений с близкими людьми.

Для успешного осуществления подобного рода деятельности человек должен обладать специфическими личностными качества­ми: общей гуманистической установкой к окружающим, толерант­ностью (терпимостью) к тяжелым психопатологическим прояв­лениям, открытостью, легкостью в общении, способностью к состраданию, творческим подходом к делу.

Детский психолог

Работа детского нейропсихолога чрезвычайно востребована в наши дни, когда число детей, характеризующихся разного рода и различной степени мозговыми дисфункциями, неуклонно возра­стает (на 3 — 5% каждые пять лет). Именно специалист по детской нейропсихологии оказывает таким детям эффективную помощь, направленную на максимально возможную адаптацию ребенка в обществе, на восстановление, активизацию его способностей к обучению.

Как и нейропсихологи, работающие со взрослыми, детские специалисты проводят анализ мозгового нарушения, уясняя его структуру, и в соответствии с этим выстраивают методы коррекции, ориентированные на помощь больному ребенку. Детские ней­ропсихологи определяют, какие затронуты функции, и на осно­вании этого анализа устанавливают топический диагноз (опреде­ление мест поражения нервной системы) и организуют восстано­вительное обучение.

Последние годы нейропсихология распространилась на новые практические области, включая помощь детям с трудностями обу­чения, с задержками психического развития. Обязательно участву­ющий в комплексном обследовании нейропсихолог выявляет, какие звенья высших психических функций у ребенка развиты хорошо, а какие — слабее и за счет чего возникают те или иные трудности обучения. При этом используются как традиционные нейропсихологические методики диагностического характера (функциональные пробы, тесты), так и методы «следящей» диагностики (включающие анализ продуктов деятельности и наблю­дение за учеником на уроках, во время других занятий).

Детские нейропсихологи имеют дело не только с дошкольни­ками, младшими школьниками (хотя им уделяется центральное внимание), но и с подростками. Работает он ис умственно отста­лыми детьми и детьми с церебральным параличом. Особенно его роль как тонкого диагноста возрастает при обследовании детей, имеющих комплексные (сложные) нарушения, у которых рас­стройство психических функций приобретает неравномерный ха­рактер. Нейропсихолог в состоянии выявить эту неравномерность и помочь учителям построить специализированное целенаправ­ленное коррекционное обучение.

В такой сложной, разносторонней деятельности огромное зна­чение приобретает гуманное отношение к другому человеку, синтонность (умение понять душевное состояние собеседника, уви­деть его проблемы, сопереживать ему, «настроиться на его тон»), создать столь необходимую атмосферу доверия. Нейропсихолог этой направленности должен быть хорошим логиком, иметь устойчи­вый познавательный интерес, хорошее воображение, уметь прогнозировать ситуацию и ее возможные последствия.

Статья 37. Права пациентов, находящихся в психиатрических стационарах

(1) Пациенту должны быть разъяснены основания и цели помещения его в психиатрический стационар, его права и установленные в стационаре правила на языке, которым он владеет, о чем делается запись в медицинской документации.

(2) Все пациенты, находящиеся на лечении или обследовании в психиатрическом стационаре, вправе:

обращаться непосредственно к главному врачу или заведующему отделением по вопросам лечения, обследования, выписки из психиатрического стационара и соблюдения прав, предоставленных настоящим Законом;

[3]

подавать без цензуры жалобы и заявления в органы представительной и исполнительной власти, прокуратуру, суд и адвокату;

встречаться с адвокатом и священнослужителем наедине;

исполнять религиозные обряды, соблюдать религиозные каноны, в том числе пост, по согласованию с администрацией иметь религиозные атрибутику и литературу;

выписывать газеты и журналы;

получать образование по программе общеобразовательной школы или специальной школы для детей с нарушением интеллектуального развития, если пациент не достиг 18 лет;

получать наравне с другими гражданами вознаграждение за труд в соответствии с его количеством и качеством, если пациент участвует в производительном труде.

(3) Пациенты имеют также следующие права, которые могут быть ограничены по рекомендации лечащего врача заведующим отделением или главным врачом в интересах здоровья или безопасности пациентов, а также в интересах здоровья или безопасности других лиц:

вести переписку без цензуры;

получать и отправлять посылки, бандероли и денежные переводы;

иметь и приобретать предметы первой необходимости, пользоваться собственной одеждой.

[3]

(4) Платные услуги (индивидуальная подписка на газеты и журналы, услуги связи и так далее) осуществляются за счет пациента, которому они предоставляются.

Статья 38. Служба защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах

(1) Государством создается независимая от органов здравоохранения служба защиты прав пациентов, находящихся в психиатрических стационарах.

Читайте так же:  Ход конем или поиск нового решения задачи

(2) Представители этой службы защищают права пациентов, находящихся в психиатрических стационарах, принимают их жалобы и заявления, которые разрешают с администрацией данного психиатрического учреждения либо направляют в зависимости от их характера в органы представительной и исполнительной власти, прокуратуру или суд.

Статья 39. Обязанности администрации и медицинского персонала психиатрического стационара

Администрация и медицинский персонал психиатрического стационара обязаны создать условия для осуществления прав пациентов и их законных представителей, предусмотренных настоящим Законом, в том числе:

обеспечивать находящихся в психиатрическом стационаре пациентов необходимой медицинской помощью;

предоставлять возможность ознакомления с текстом настоящего Закона, правилами внутреннего распорядка данного психиатрического стационара, адресами и телефонами государственных и общественных органов, учреждений, организаций и должностных лиц, к которым можно обратиться в случае нарушения прав пациентов;

обеспечивать условия для переписки, направления жалоб и заявлений пациентов в органы представительной и исполнительной власти, прокуратуру, суд, а также адвокату;

в течение 24 часов с момента поступления пациента в психиатрический стационар в недобровольном порядке принимать меры по оповещению его родственников, законного представителя или иного лица по его указанию;

информировать родственников или законного представителя пациента, а также иное лицо по его указанию об изменениях состояния его здоровья и чрезвычайных происшествиях с ним;

обеспечивать безопасность находящихся в стационаре пациентов, контролировать содержание посылок и передач;

выполнять функции законного представителя в отношении пациентов, признанных в установленном законом порядке недееспособными, но не имеющих такого представителя;

устанавливать и разъяснять верующим пациентам правила, которые должны в интересах других находящихся в психиатрическом стационаре пациентов соблюдаться при исполнении религиозных обрядов, и порядок приглашения священнослужителя, содействовать в осуществлении права на свободу совести верующих и атеистов;

выполнять иные обязанности, установленные настоящим Законом.

Личный опытКак я работаю
в психиатрической больнице

Анна Пожарская о том, как нашла своё призвание

Интервью: Екатерина Базанова

МОИ ДНИ ПРОХОДЯТ В ОКРУЖЕНИИ ЛЮДЕЙ С ШИЗОФРЕНИЕЙ, биполярным аффективным расстройством и олигофренией. Я медицинский психолог в реабилитационном отделении московской психиатрической больницы — и эта работа идеально мне подходит.

Мои планы на будущее несколько раз радикально менялись: модельный бизнес, журналистика, немецкий язык, звукорежиссура — в итоге диплом о высшем образовании я получила по специальности «психолог». Мне хотелось помогать людям, попавшим в экстремальные ситуации, и работать в МЧС — для этого нужно было отучиться ещё год. Просмотрев профильные программы по нужной специализации, я выбрала ту, что предлагал Московский институт психоанализа. Там сразу предупредили об обязательной практике в психиатрической больнице — пугающая перспектива. Что я к тому моменту знала о психиатрических больницах? Только то, что показывают в кино: агрессивные убийцы, одержимые дьяволом, полуживые тела с пустыми глазами — классика американских ужастиков пронеслась перед глазами.

Перед первой субботней практикой я почти не спала и несколько раз переглаживала белый халат. В то осеннее
утро у входа в психиатрическую больницу собралось примерно пятьдесят студентов. От проходной до корпуса
я передвигалась чуть ли не перебежками и старалась держаться как можно ближе к остальным. В актовом зале специально села в третий ряд, чтобы хорошо видеть происходящее и в то же время не быть слишком близко
к пациенту, которого вот-вот должны были привести. Преподаватель объяснил, что на всё происходящее мы должны реагировать максимально спокойно. Никаких комментариев. Смотрим, слушаем и конспектируем.

Женщина говорила о своей семье, признавалась, что ужасно скучает по детям. Когда её увели в палату, патопсихолог сказал, что это яркий пример бреда

Я ждала кого-то стереотипно «ненормального», кто будет бросаться на людей, раскачиваться, валяться по полу и закатывать глаза. И была совершенно обескуражена, когда в сопровождении патопсихолога — специалиста по патологиям мышления — в зал вошла совершенно обычная на вид женщина в халате, накинутом поверх больничной пижамы. Аккуратная, с приятным голосом. Если бы я встретила её при других обстоятельствах, в метро или магазине, никогда бы не подумала, что с ней «что-то не так».

Пациентка спокойно и подробно отвечала на вопросы патопсихолога. Он спрашивал её о самочувствии и просил выполнить разные задания, которые выявляют нарушения мышления. Временами её заносило в пространные рассуждения о смысле жизни — но с кем не бывает? Женщина говорила о своей семье, признавалась, что ужасно скучает по детям. Когда её увели в палату, патопсихолог сказал, что это яркий пример бреда при шизофрении: всё, о чём пациентка так искренне и подробно рассказывала, оказалось стопроцентным вымыслом. У женщины в больничной пижаме, как значилось в её истории болезни, вообще не было близких родственников.

Жизнь с заболеванием

Как живут взрослые люди с психическими заболеваниями, с которыми я сталкиваюсь в работе? Их жизнь проходит примерно по такому сценарию: состояние острого психоза, госпитализация, выписка, возвращение домой, ежедневный приём лекарств. Психиатр ставит диагноз и отвечает за медикаментозное лечение, медицинский психолог занимается реабилитацией и следит за состоянием человека. В лучшем случае у пациента наступает ремиссия, но чаще всего после временного облегчения случается рецидив и круг замыкается. Во время обострения пациент находится в больнице в среднем три недели; всё остальное время он наблюдается в диспансере. Через месяц после начала практики меня позвали работать волонтёром в одном из них.

Мы с пациентами много разговаривали — им ведь катастрофически не хватает общения. Порой они
по три раза рассказывают, как доехали до диспансера
и что видели на улице. Самый обычный бытовой разговор
с психологом для многих — спасение и единственная возможность пообщаться с другим человеком.
Ни малейшей агрессии я не замечала — бояться их было бы просто нелепо. Я видела перед собой очень одиноких людей, с которыми случилось страшное: их собственный разум отказал им и лишил возможности жить полной жизнью. Общество от них отвернулось, как от
прокажённых. Родственники, друзья, за редким исключением, стали избегать. Ни капли поддержки. Тотальное одиночество.

Я видела перед собой очень одиноких людей, с которыми случилось страшное: их собственный разум отказал им и лишил возможности жить полной жизнью

Пациенты знают, что с ними «что-то не так», видят, что это вызывает у окружающих страх и даже отвращение, поэтому начинают считать себя плохими. Общество навязывает им чувство вины и усложняет сам процесс лечения. В 95 % случаев, когда человек начинает вести себя не так, как обычно — считает белые стельки в ботинках, слышит голоса, не может сконцентрироваться на разговоре или говорит неразборчиво, так, что его не могут понять окружающие, — родственники игнорируют проблему до последнего. Сам человек за медицинской помощью не обращается. Ситуация становится критической. В итоге пациент пытается себя покалечить, покончить с собой или не может избавиться от галлюцинаций и навязчивых мыслей. Тогда ему вызывают скорую, которая и увозит его в больницу в состоянии острого психоза. Это классический сценарий для больных шизофренией.

Читайте так же:  Хочу хочу - а зачем

При биполярном аффективном расстройстве всё выглядит иначе. Хорошо помню одну из первых пациенток с этим диагнозом в моей практике. Девушка только что пережила маниакальное состояние, когда её сознание разгонялось настолько сильно, что она уже не могла закончить дело или договорить одну фразу. Её разрывало от количества идей, желаний, предположений. В таком состоянии люди делают огромные спонтанные траты, отправляются в незапланированные поездки, берут кредиты. У них отключается чувство ответственности. Пациентка с биполярным расстройством, о которой я говорю, уже приняла первую дозу замедляющих сознание лекарств, но всё ещё оставалась невероятно «быстрой»: бросалась складывать оригами, рисовать набросок для татуировки, курить, искать специальную бумагу. Нередко люди с биполярным аффективным расстройством скучают по маниакальному состоянию, особенно когда переживают противоположную стадию — депрессию.

Правила общения

Работать в психиатрической больнице в качестве штатного клинического психолога я начала совсем недавно, когда закончились годовая практика и волонтёрство. Главная моя обязанность сейчас — диагностика. Я общаюсь с пациентами и разбираюсь, в чём именно состоит нарушение мышления в том или ином случае, чтобы психиатру потом было легче поставить диагноз. Плюс веду разные тренинги, которые помогают пациентам комфортнее контактировать с окружающим миром. Современная психиатрия пришла к тому, что многие заболевания, которые раньше лечили исключительно медикаментозно, можно частично или даже почти полностью корректировать терапией.

При общении с людьми с психическими заболеваниями медицинские психологи обязаны соблюдать несколько правил. Главные из них: не обсуждать с пациентами их диагноз, сохранять дистанцию и полностью избегать физического контакта. Мы не можем дружить или находиться с пациентами в близких отношениях:
это делает терапию неэффективной. Психолог должен
быть авторитетом, иначе половина тех, с кем он работает, вместо занятий будет требовать пить чай и обниматься.

Принципиально быть эмоционально стабильной.
Я не могу позволить себе выпить или не выспаться перед работой

Один из моих пациентов, например, постоянно пытается целовать мне руки. Шизофрения у него с детства, он всё время представляется разными именами и постоянно слышит в голове детский голос, который ругается матом. Если я хоть раз в общении с ним дам слабину, восстановить профессиональные отношения будет невозможно. Ещё принципиально не испытывать чувство жалости и быть эмоционально стабильной. Я не могу позволить себе выпить или не выспаться перед работой, так же, как прийти расстроенной, раздражённой или плохо себя чувствовать. Пациенты всё это моментально считывают, и установить с ними контакт становится намного сложнее.

Я стараюсь чётко разграничивать профессиональную деятельность и повседневную жизнь, чтобы про себя не ставить диагноз всем подряд. За собой я пока этого не замечала, но от старших коллег слышала, что у них есть проблемы с походами в музеи. Профессиональному психологу или психиатру сложно смотреть на картину, написанную в состоянии острого психоза, и спокойно наслаждаться художественным впечатлением без того, чтобы начать анализировать ментальные особенности автора.

Буквально через несколько недель волонтёрства я отказалась от идеи пойти работать в МЧС и решила остаться в психиатрической больнице — оказалось, что я идеально для этого подхожу. Пациентам со мной комфортно, они быстро открываются, а я интуитивно налаживаю контакт. В нашем деле главное — желание и много практики. Грустно, что у большинства пациентов хроническое состояние: они выписываются, но через какое-то время возвращаются в больницу. Иногда кажется, что есть серьёзные положительные сдвиги, а буквально через неделю болезнь снова побеждает.

Заведующий нашего реабилитационного отделения — настоящий фанат своего дела. Благодаря ему в больнице пациенты, кроме обязательной терапии, могут заниматься живописью, лепкой, танцами, посещать театральную студию и экскурсии. Ведут эти активности штатные психологи, которые понимают специфику пациентов и то, как они воспринимают реальность. Но даже постоянное внимание и эффективная терапия не всегда могут гарантировать выздоровление.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Новость о том, что я работаю в психиатрической больнице, сто процентов собеседников воспринимают остро. К вопросам типа «А ты не боишься заразиться?» или «А их там хотя бы связывают?» я научилась относиться философски. Лёгкий дискомфорт — ничто в сравнении с кайфом каждый день помогать людям, которые в этом очень нуждаются.

Источники


  1. Организация и методика налогового консультирования: Учебно-методическое пособие / ред. Т.А. Демишева. — М.: Учебный центр МФЦ, 2011. — 160 c.

  2. Еникеев, М.И. Основы общей и юридической психологии / М.И. Еникеев. — М.: ЮРИСТЪ, 2016. — 631 c.

  3. Воскресение лица, или Обыкновенное чудо. Десять секретов Любви. Косметическая акупунктура (комплект из 3 книг + колода из 40 карт). — М.: ИГ «Весь», 2015. — 524 c.
  4. Кругляк, Лев Второй шанс счастья. О чем надо помнить, прежде чем еще раз создать семью (комплект из 2 книг) / Лев Кругляк , Юрий Кукурекин. — М.: ИГ «Весь», 2014. — 576 c.
Психологи как пациенты психиатрических больниц
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here