Сопротивление в понимании экзистенциальной терапии

Сегодня обсуждаем тему: сопротивление в понимании экзистенциальной терапии с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

../../Свобода и психотерапия

Можно назвать три глобальные темы, прикосновение к которым в психотерапии может исчерпать практически все разнообразие человеческих проблем и трудностей, с которыми люди обращаются к психотерапевтам. Это — свобода, любовь и конечность нашей жизни. В этих наших глубочайших переживаниях кроется как огромный жизненный потенциал, так и неисчерпаемый источник тревоги и напряжения. Здесь остановлюсь на одной из составляющих этой триады — теме свободы.

Наиболее позитивное определение свободы можно найти у S.Kierkegaard`a, который понимал свободу прежде всего как возможность (англ. рossibility). Последнее понятие происходит от латинского слова «posse» (мочь), который также составляет корень другого важного в этом контексте слова — «сила, мощь». Значит, если человек свободный, он является могучим и могущим, т.е. обладаюшим силой. Как пишет R.May (1981), когда говорим о возможности в связи со свободой, прежде всего имеем в виду возможность хотеть, выбирать и действовать. Это все вместе означает возможность меняться, реализация которой и является целью психотерапии. Именно свобода предоставляет необходимую силу для изменений.

В психотерапии тема свободы может звучать как минимум в двух основных аспектах. Во-первых, как составляющая практически всех психологических трудностей, с которыми к нам приходят клиенты, потому что характер наших отношений с другими людьми, видения своего места и возможностей в жизненном пространстве зависит от конкретного (отнюдь не философского), индивидуального понимания свободы. Субъективное понимание свободы особенно проявляется в тех жизненных ситуациях, где мы сталкиваемся с необходимостью выбирать. Из выборов соткана ткань нашей жизни — выбора действий в элементарных ситуациях, выбора слов, чтобы ответить другому, выбора других людей и характера отношений с ними, выбора краткосрочных и долгосрочных жизненных целей, наконец, выбора ценностей, которые являются нашими духовными ориентирами в жизни. Насколько чувствуем себя свободными или ограниченными в таких повседневных ситуациях — от этого зависит качество складывающейся жизни.

[2]

Клиенты в психотерапию приносят не только собственное понимание вопроса свободы в своей жизни со всеми из этого понимания вытекающими последствиями. Понимание свободы клиентами непосредственно отражается в процессе психотерапии, оно окрашивает терапевтические отношения между терапевтом и клиентом. Поэтому можно говорить о свободе клиента в терапевтическом контакте, характер построения которого со стороны клиента служит как бы уменьшенной моделью его трудностей. С другой стороны, в психотерапии свобода клиента сталкивается со свободой терапевта, который обладает своим пониманием свободы и того, как ею распоряжаться в терапевтических встречах. В терапевтических отношениях терапевт представляет жизненную реальность, внешний мир, и в этом смысле служит для клиента своеобразным резервуаром свободы, предоставляющим определенные возможности и налагающим определенные ограничения в контакте. Таким образом, тема свободы также является важной составляющей процесса становления и развития терапевтических отношений.

В данной статье остановимся лишь на первом из указанных аспектов темы свободы в психотерапии. Анализу вопроса свободы в контексте терапевтических отношений будет посвящена вторая часть данной статьи.

Свобода, являясь главной экзистенциальной ценностью, вместе с тем является источником многих наших жизненных трудностей и проблем. Суть многих из них заключается в разнообразии субъективных представлений о свободе.

Нередко люди, в том числе и некоторые наши клиенты, склонны думать, что по настоящему свободу мы можем пережить лишь в отсутствии каких-либо ограничений. Такое понимание свободы как «свободы от» (V.Frankl) можно назвать негативной свободой. Наверное каждый когда-нибудь на своем опыте мог убедиться, что значит выбирать что-то свое и для себя, не учитывая такой же свободы выбора других людей (в том числе и свободы как-то относиться к моей свободе), не учитывая внутренних и внешних ограничений. Вряд ли можно говорить о настоящей и конкретной человеческой свободе, а не абстрактной философской свободе, вне мира структуированных отношений и взаимных обязательств. Можно представить, что творилось бы на городских улицах, если все вдруг начали бы игнорировать правила дорожного движения. Психотерапевт имеет возможность постоянно убеждаться, к чему приводят своеволие, анархистическое отношение клиентов к своим и чужым правам, к своей и чужой свободе.

Негативная свобода также приводит к переживанию изоляции и одиночества. Ведь известно — чем больше мы забираем свободы себе, не считаясь с реальной взаимосвязанностью с другими, тем меньше остается привязанностей и здоровой зависимости от других, значит — больше одиночества и опустошенности.

Для появления настоящей свободы в жизни необходимо принятие факта существования судьбы. Судьбой в этом случае, вслед за R.May`ем (1981), мы называем целостность ограничений: физических, социальных, психологических, морально-этических, которые можно также назвать «данностями» жизни. Как говорил знаменитый датский экзистенциальный мыслитель S.Kierkegaard (1941; цит. по E.van Deurzen-Smith, 1997), «реальность является единством возможного и неизбежного». Поэтому в психотерапии, когда думаем и говорим о свободе, имеем в виду ситуационную свободу, когда свобода каждого нашего выбора определяется возможностями и ограничениями, налагаемыми конкретной жизненной ситуацией. J.-P. Sartre (1956) это называл «фактичностью человеческой ситуации», M.Heidegger (1962) — условием «заброшенности» человека в мир. Эти понятия отражают то, что наши возможности контроля над своей экзистенцией являются ограниченными, что некоторые вещи в нашей жизни являются предопределенными.

Прежде всего, само существование как пространство для жизнетворчества ограничено во времени. Жизнь конечна и для любых человеческих поступков и изменений существует лимит времени. Невозможно избежать социальных границ свободы, о чем писалось выше. Ограниченно свободными нас делают и психологические особенности — свойства характера, меняющиеся эмоциональные состояния, индивидуальные особенности восприятия жизненных ситуаций, особенно трудных и сложных, и привычные способы действия в них. Наконец, будучи свободными, многое в жизни не позволяем сами себе, т.е. наши возможности выбора действий определяются усвоенными ценностями, совестью.

Говоря словами Е.Gendlin`а (1965-1966), «…существует фактичность, ситуация и условия, на которые мы не можем махнуть рукой. Мы можем преодолевать ситуации, их интерпретируя и действуя в них, но не можем их выбрать другими. Нет такой магической свободы, чтобы просто выбрать себя другими, чем мы есть. Без трудных, много усилий требующих шагов мы не можем стать свободными от ограничений, наложенных на нас».

С другой стороны, любая жизненная ситуация обладает определенным количеством степеней свободы. Человеческая природа достаточно гибкая для того, чтобы, невзирая на всевозможные ограничивающие обстоятельства и условия, свободно выбирать свои способы действия в жизни. Можно сказать, что свобода и означает постоянный выбор между альтернативами, и что еще важнее, создавание новых альтернатив, что исключительно важно в психотерапевтическом смысле. J.-P.Sartre (1948) говорил весьма категорично: «Мы обречены на выбор… Не выбирать — это тоже выбор — отказаться от свободы и ответственности».

Читайте так же:  Не дотянуться до звезды стоит попробовать

Люди, в том числе обращаюшиеся к психотерапевту, нередко путают открытые возможности и ограничивающую необходимость. Клиенты, недовольные своей работой или семейной жизнью, свою ситуацию нередко рассматривают как безысходную, непоправимую, ставя себя в позицию пассивной жертвы обстоятельств. В действительности, они избегают выбора, а значит, свободы. Ведь когда встречаемся с всевозможными трудностями и кризисами в жизни, теряется способность чувствовать себя свободными в этих жизненных обстоятельствах — трудности нас просто придавливают. Появляется закрытость от полного опасностей, ловушек внешнего мира, погружение в накаленный напряжением и тревогой внутренний мир — арена жизненного пространства, в котором принимаются решения и делаются выборы, сужается до минимальных пределов и наполняется людьми и обстоятельствами, которым остается лишь противостоять и таким образом выжить.

В связи с этим, одной из главных целей экзистенциальной терапии можно считать помощь клиенту в понимании, до каких пределов простирается его свобода менять что-то в настоящей жизненной ситуации, в чем его трудности не разрешимы в настоящее время, в чем он сам ограничивает себя, интерпретируя свою ситуацию как неразрешимую и ставя себя в положение жертвы. R.May (1981) целью всякой психотерапии называл стремление помочь клиенту освободиться от им самим созданных ограничений, обусловленностей, помогая увидеть способы бегства от себя путем блокирования своих возможностей в жизни и создания крайней зависимости от других людей, обстоятельств, своих представлений о них.

Таким образом, свободу в контексте психотерапии мы можем представить как сочетание возможностей и ограничений в конкретной жизненной ситуации для конкретного человека в настоящее время. Как отмечает E. van Deurzen-Smith (1988), о свободе можем говорить настолько, насколько признаем или осознаем то, что невозможно, что необходимо и что возможно. Это понимание помогает расширить видение своей жизни путем анализа возможностей и ограничений — как внешних, так и внутренних — в конкретной жизненной ситуации.

В психотерапии, как и в жизни в целом, осознавание своей свободы сопровождается переживанием тревоги. Как писал S.Kierkegaard (1980), «тревога является реальностью свободы — как потенциальность, предшедствующая материализации свободы». Нередко люди приходят к психотерапевту с «внутри закованным рабом» и в прцессе психотерапии им предстоит «расти до свободы». Это вызывает сильную тревогу, как и появление любых новых, непривычных ощущений, переживаний, ситуаций, встреча с которыми несет в себе непредсказуемость последствий. Поэтому многие клиенты психотерапии долго топчутся перед порогом желаемых психологических и жизненных изменений, не решаясь перешагнуть его. Любые изменения трудно представить без определенного внутреннего раскрепощения, освобождения. Отсюда в психотерапевтической практике часто встречаемый парадокс — сосуществование в одном человеке осознания необходимости изменений и желания ничего не менять в приносяшей страдание, но устоявшейся, жизни. Кстати, и после эффективной психотерапии клиенты нередко уходят с большей тревогой, чем пришли, но с качественно другой тревогой. Она становится источником остроты переживания течения времени, стимулирующим постоянное обновление жизни.

Вместе с тем, наряду с принятием неизбежных ограничений, со смирением с тем, чего не в силах изменить, в жизненном и психотерапевтическом смысле важным является и сопротивление ограничениям свободы. Ведь понятие «свободы» часто находится рядом с понятиями «сопротивление», «бунт» — не в смысле разрушения, а в смысле сохранения человеческого духа и достоинства. Это также можно назвать умением говорить «нет» и уважением к своему «нет».

Но какой бы свободой не обладали мы, она никогда не яляется гарантией, а лишь шансом для осуществления своих жизненных планов. Это следует иметь в виду не только в жизни, но и в психотерапии, чтобы вместо одних иллюзий не создавать другие. Вряд ли мы и наши клиенты когда-нибудь можем быть полностью уверены, что свободой пользуемся наилучшим образом, что тот или иной осуществляемый в жизни выбор является действительно правильным, даже если в данный момент он больше всего соответствует нашим потребностям. В психотерапии важно предостерегать клиента от одномерного понимания свободы и жизненной истины. Любая истина всегда многомерна. Возможно, даже можно сказать, что наши жизненные истины являются лишь отправными точками для сомнений. Реальная жизнь всегда богаче и противоречивее любых обобщенных истин, тем более полученных с помощью психотерапевтических манипуляций и технических приемов. Ведь любые наши истины чаще всего являются лишь одной из возможных интерпретаций жизненных ситуаций. Поэтому и в психотерапии следует помогать клиенту принять некую условность им совершаемых выборов — их условную истинность относительно конкрeтного времени и конкретных жизненных обстоятельств. В этом состоит и условность нашей свободы.

  1. van Deurzen-Smith E. (1997) Everyday Mysteries: Existential Dimensions of Psychotherapy. London: Routledge.
  2. van Deurzen-Smith E. (1988) Existential Counseling in Practice. London: Sage.
  3. Gendlin E. (1965-1966) Experiential explication and truth.// Journal of Existentialism, 6, 131-146.
  4. He >

Работа с телом в экзистенциальной терапии (онтоцентрический подход)

1809

Статья посвящена пока еще достаточно слабо разработанной теме – методам работы с телом в экзистенциальной терапии. Автор подробно описывает свое понимание целей экзистенциальной терапии, а также ее методов. Свою позицию он определяет как онтоцентрическую, в центр внимания которой ставится само бытие. Методологическое основание своего подхода автор видит в работах М.Хайдеггера, М.Босса и К.Дюркхайма.

Ссылка для цитирования

Теоретико-методологические основания экзистенциальной психотерапии Джеймса Бьюдженталя

Ярким представителем экзистенциальной психотерапии в США можно назвать Джеймса Бьюдженталя. Как и его соотечественник, И. Ялом, Дж. Бьюдженталь пытался сочетать идеи глубинной, гуманистической и экзистенциальной психологии и со временем основал направление, названное им жизнеизменяющей психотерапией.

Для Дж. Бьюдженталя «понятие «личность» является абстракцией, перцептивным и понятийным объектом» [Д. Бьюдженталь, 1998, с 318]. Личность — это не то, чем является человек, а суммарный результат его жизни и деятельности. Личность в понимании Дж. Бьюдженталя, таким образом, выступает как продукт жизни Я. Более того, он считает, что «анализ личности также тщетен, как и любые медицинские мероприятия по отношению к мертвецу» [Д. Бьюдженталь, 1998, с 318].

Читайте так же:  Оперативная психодиагностика

В достижении большей широты и глубины субъективности пациенту помогает терапевт, основным инструментом которого является его собственная личность (точнее его Я). Дж. Бьюдженталем выделяется 13 параметров психотерапевтического мастерства, которые способствуют достижению целей психотерапии [Д. Бьюдженталь, 2015]:

  • уровень общения;
  • присутствие психотерапевта и альянс;
  • межличностное давление;
  • тематическое параллелирование;
  • параллелирование чувств;
  • параллелирование рамок;
  • параллелирование локуса;
  • соотношение объективного и субъективного;
  • базовый подход к сопротивлению;
  • забота;
  • интенциональность;
  • обязательства психотерапевта;
  • артистизм психотерапевта.

В уровне общения важно понимать, на каком уровне должно происходить общение в процессе психотерапии. Из пяти уровней общения: формальное общение, поддержание контакта, стандартная беседа, критические обстоятельства и интимность — большая часть значимой работы в психотерапии должна происходить на предпоследнем и в редкие моменты на последнем уровнях. Эти уровни характеризуются высокой вовлечённостью пациента, его открытостью беседам и его искренним желанием выразить свои внутренние переживания.

Присутствие терапевта играет ключевую роль и должно соответствовать уровню присутствия пациента.

Важным аспектом в жизнеизменяющей терапии становится достижение большей глубины психотерапевтического альянса, в котором терапевт стремится удержать пациента на большей глубине. Это может происходить за счёт передачи пациенту ответственности за ход беседы; отражения того, что демонстрируется пациентом, но не осознаётся; проникновения и углубления в субъективность.

Параметр межличностного давления отражает ту степень, в которой терапевт пытается повлиять на клиента в данный момент. Четырьмя возможными видами давления являются: слушание, руководство, инструктирование, требование.

Тематическое параллелирование, параллелирование чувств, рамок и локуса — параметры мастерства психотерапевта, отражающие его способность почувствовать различные измерения в разговоре с пациентом и выбрать для развития беседы те из них, которые способствовали бы наибольшему углублению в субъективные переживания пациента и их наилучшему раскрытию.

Соотношение субъективного и объективного проявляется в формах представления и исследования пациентом жизненных вопросов. Склонен ли он объективировать себя или же проявляет свою субъективность? К субъективным формам можно отнести, например, спонтанные ассоциации и поиск, ведомый заботой. Для последнего характерны три условия: а)пациент должен выделить вопрос, который хочет исследовать, и в деталях описать его терапевту; б) во время описания пациент должен быть погружён так глубоко в свой внутренний процесс, как это возможно; в) пациент должен быть готов столкнуться с новым и ранее неизведанным. При всём этом отмечается, что невозможно с точностью определить, как именно человек становится субъективным [Д. Бьюдженталь, 2015].

Одна из центральных тем в жизнеизменяющей терапии — это работа с сопротивлением пациента. Дж. Бьюдженталь признаёт, что большое влияние на формирование его представлений о сопротивлении оказала психоаналитическая традиция, однако многие из положений, связанных с работой с сопротивлением, рассматриваются в ключе экзистенциальной психотерапии. Важным является понимание природы и форм сопротивления. Так, под сопротивлением не может пониматься осознанное нежелание пациента сотрудничать с терапевтом или его несогласие с идеями или точкой зрения терапевта. «Сопротивление — это импульсивное действие, направленное на защиту привычной идентичности и знакомого мира от того, что воспринимается как угроза» [Д. Бьюдженталь, 2015, с 181]. Сопротивление активно ощущается как нечто, уводящее от истинной субъективности, препятствующее открытости и экспрессивности пациента. Наиболее значимой в психотерапевтической работе представляется та форма сопротивления, которая присутствует в жизни пациента как жизненный паттерн. Такие паттерны могут складываться в некоторый комплекс, ограничивающий концепцию «Я-и-Мир» пациента.

В процессе терапии пациент знакомится со своим сопротивлением, начинает его различать, видеть альтернативу, понимать его функцию и цель. В конечном счёте сопротивление не является чем-то негативным, оно, скорее, представляет собой защитный механизм, направленный на сохранение существующих у человека конструктов относительно себя и мира. Проблема возникает тогда, когда актуальный жизненный опыт пациента противоречит его конструктам. В этом случае новый опыт подавляется, а пациент не может прийти к более аутентичному способу жизни. Постепенно, по мере ознакомления со своим сопротивлением, пациент сталкивается с ситуацией, когда существующие конструкты проясняются, а сопротивление ослабевает (становится более управляемым). В случае, если актуальный опыт значительно противоречит существующим у пациента конструктам, может возникнуть экзистенциальный кризис. Такой кризис не может проходить безболезненно, поскольку речь идёт непосредственно о жизни пациента. В результате обострения и развития кризиса может произойти или отмирание уже не актуальных конструктов и их замена на более аутентичные, или регресс к более ранним стадиям процесса терапии.

Жизнеизменяющая психотерапия представляет собой трудное и длительное мероприятие, а потому пациент должен ясно ощущать некоторую потребность и мотивацию к продолжению терапии и осуществлению изменений в своей жизни. Такую потребность и мотивацию представляет собой «забота» — это «название для комплекса чувств и отношений человека, всерьёз задумавшегося о своей жизни и о том, какое течение она приняла» [Д. Бьюдженталь, 2015, с 209]. В качестве составляющих в заботе пациента можно выделить боль, надежду, обязательства и внутреннюю ориентацию. По мнению Дж. Бьюдженталя именно забота представляет собой «источник энергии и маяк, чтобы знать, куда двигаться» [Д. Бьюдженталь, 2015, с 223]. Потому терапевт должен обращать пристальное внимание на то, насколько пациент ощущает все четыре компонента своей заботы.

[3]

  1. Бьюдженталь Д. Искусство психотерапевта. — М.: Издательство «Корвет», 2015. 320 с.
  2. Бьюдженталь Д. Наука быть живым: диалоги между терапевтом и пациентами в гуманистической терапии. — М.: Независимая фирма «Класс», 1998. 336 с.

Экзистенциальная психотерапия

Экзистенциальная психотерапия — это собирательное понятие для обозначения психотерапевтических подходов, в которых делается упор на «свободную волю», свободное развитие личности, осознавание ответственности человека за формирование собственного внутреннего мира и выбор жизненного пути. Экзистенциальный подход является больше взглядом на психотерапию, чем отдельным терапевтическим подходом. Ориентированный на экзистенциализм психотерапевт может использовать любой метод или подход, если он совместим с экзистенциальными взглядами.

В известной мере все психотерапевтические подходы экзистенциальной психотерапии имеют генетическое родство с экзистенциальным направлением в философии — философией существования, возникшей в XX столетии как следствие потрясений и разочарований, вызванных двумя мировыми войнами.

Центральное понятие учения — экзистенция (человеческое существование) как нерасчлененная целостность объекта и субъекта; основные проявления человеческой-экзистенции — забота, страх, решимость, совесть, любовь. Все проявления определяются через смерть — человек прозревает свою экзистенцию в пограничных и экстремальных состояниях (борьба, страдание, смерть). Постигая свою экзистенцию, человек обретает свободу, которая и есть выбор своей сущности.

Философская основа

Философской основой экзистенциальной терапии служит, как уже говорилось, феноменологический подход, цель которого состоит в отказе от принятия всех концепций реальности, чтобы дойти до того, в чем нельзя сомневаться, — до чистых явлений. Феноменологический подход связан с именем Эдмунда Гуссерля. Из него исходит философия Мартина Хайдеггера.

Читайте так же:  Лечение любопытством и любопытный невроз

Хайдеггер утверждал, что люди, в отличие от предметов, существуют в интерактивном единстве с реальностью. Они, скорее, являются источником активности, чем фиксированными объектами, и постоянно ведут диалог со своим окружением. В каждый конкретный момент индивид является творческим соединением прошлого опыта и нынешней ситуации. В результате он ни на минуту не остается постоянным. Хайдеггер посчитал бы, что вера в фиксированную личностную структуру, включая навешивание различных ярлыков пограничной, пассивной или нарциссической личности, есть неаутентичный способ отношения к себе и к другим. Люди не «обладают» личностью; они постоянно создают и пересоздают ее с помощью собственного выбора и действий.

Жан-Поль Сартр предположил, что, когда люди сталкиваются с необходимостью нести ответственность за себя и за свой выбор, они начинают испытывать тревогу. Концепция фиксированной идентичности снижает тревожность. Отношение к себе как к хорошему человеку заменяет исследование своего поведения и возможность выбора на основе правильности и добродетели. Если вы определяете себя как пограничную личность, вам больше не нужно считать себя ответственным за свои импульсивные действия. Чтобы избежать ощущения тревожности при выборе, нам всем нужна зафиксированная идентичность, такая как «врач» или «честный человек». Однако на самом деле важно не то, кем мы являемся, а то, что мы делаем, то есть какой стиль поведения мы избираем.

Всякий раз, когда человек делает выбор, он открывает новые возможности как в себе, так и в окружающем мире. Например, если вы ведете себя жестоко по отношению к кому-нибудь, то вы обнажаете и свои негативные стороны, и, возможно, негативные стороны этого человека. Если вы ведете себя заботливо, вы можете позволить выйти наружу вашим потенциальным позитивным качествам.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Таким образом, люди — это существа, посредством которых реальность проявляет себя. Действия человека позволяют ясно выразить то, что было раньше лишь потенциальным или «спрятанным» в реальности. Наиболее важным видом знания является знание того, «как» (то есть оно связано с действиями). Например, обучение игре на гитаре выявляет не только творческий потенциал играющего, но и музыкальный потенциал инструмента. Мысленное знание фактов менее полезно. Терапия должна научать быть человеком, а не получать знания о себе, то есть о своем прошлом. Людям необходимо учиться слушать себя и соответствовать природе своей развивающейся личности.

Принципы экзистенциальной терапии

Экзистенциальная психотерапия, как и само понятие «экзистенциализм», включает множество разнообразных направлений и течений, однако в ее основе лежат некоторые общие идеи и принципы.

Конечной целью экзистенциальной терапии является предоставление клиенту возможности понять собственные цели в жизни и сделать аутентичный выбор. Во всех случаях терапия помогает им «снять с себя ограничения», а также способствует их развитию. Клиенты должны открыто посмотреть в лицо себе и тому, чего они избегали, — своей тревожности и, в конечном счете, своей предельности. Часто для контроля тревожности люди отказываются от своих глубинных потенциалов. Выбрать реализацию своего потенциала означает пойти на риск, но в жизни не будет ни богатства, ни радости, если люди не научатся прямо смотреть в лицо возможности утраты, трагедии и, наконец, смерти.

Первое, что нужно сделать клиенту, — это расширить способность осознания, то есть осмыслить: потенциал, от которого он отказывается; средства, используемые для поддержания отказа; реальность, которую он может выбрать; тревожность, связанную с данным выбором. Чтобы помочь клиенту преуспеть в этом, терапевт применяет два основных инструмента — эмпатию и аутентичность.

Эмпатия используется как форма феноменологического метода. Терапевт пытается отреагировать на клиента без предубеждений. Эмпатичное и неосуждающее отношение может помочь клиенту раскрыть свой внутренний мир.

Другой важный инструмент — собственная аутентичность терапевта. Если целью терапии является достижение аутентичности клиента, то терапевт должен эту аутентичность смоделировать. Для того чтобы стать аутентичным, клиенту необходимо узнать, что ему не надо играть какую-то роль, не следует стремиться быть совершенным или таким, каким его хотят видеть. Ему не нужно также отказываться от аспектов собственного опыта и можно идти на риск. Терапевту следует смоделировать эти качества и попытаться стать реальным лицом в терапии.

В экзистенциальной терапии быть реальным или аутентичным означает делиться с клиентом, своими непосредственными впечатлениями и мнениями о нем. По сути, это предоставление клиенту непосредственной личной обратной связи.

Техники экзистенциальной психотерапии

Хотя экзистенциальные психотерапевты используют ряд техник, имеющихся в других подходах, в особенности в психоанализе, все же формы экзистенциальной терапии имеют ряд особенностей, отличающих ее от других подходов. Мэй отмечает шесть таких особенностей (Мэй Р., 1958).
1. Экзистенциальные психотерапевты используют широкий спектр техник. Эти техники отличаются гибкостью и разносторонностью, по выражению Мэй,

«варьируют от пациента к пациенту и от одной стадии к другой во время лечения одного и того же пациента» в зависимости от того, что необходимо «для наилучшего выявления существования данного конкретного пациента в данный момент его личной истории» и «что наилучшим образом способно осветить его бытие-в-мире».

2. Экзистенциальные психотерапевты, в особенности: с психоаналитической подготовкой, используют психологические процессы, такие как перенос, вытеснение, сопротивление, но всегда с учетом их смысла в экзистенциальной ситуации текущей жизни пациента.

3. Акцент делается на присутствии, или реальности отношений психотерапевт—пациент, в которых психотерапевт «озабочен не собственно проблемами, а пониманием и переживанием, насколько это возможно, бытия пациента» за счет проникновения и участия в поле пациента. Этот взгляд разделяют также представители других психотерапевтических школ, рассматривающих пациента как сущее, требующее понимания, а не как объект, который необходимо подвергнуть анализу.

«Любой психотерапевт экзистенциален в той мере, в какой, с учетом своей технической подготовки и полученных знаний о переносе и других психологических процессах, он обладает способностью относиться к пациенту как к „одной экзистенции, взаимодействующей с другой», говоря словами Бинсвангера».

Пациент является не субъектом, а «экзистенциальным партнером», и отношения — это встреча, или «со-бытие», друг с другом в подлинном присутствии. Задача психотерапевта — не оказывать на пациента влияние, но наладить осмысленные отношения как взаимное переживание.

[3]

4. Психотерапевт пытается избегать видов поведения, способных затормозить или разрушить экзистенцию полного присутствия в отношениях. Поскольку полная встреча с другим человеком нередко порождает тревогу, психотерапевт может защищать себя, рассматривая этого другого как «всего лишь пациента», как объект, или же фокусируясь на поведенческих механизмах. Способом блокирования присутствия может быть использование техник.

Читайте так же:  Какие ошибки совершают практикующие психологи

5. Цель терапии состоит в том, чтобы пациент переживал свое существование как реальное. Ему необходимо полностью осознать свое существование, что включает осознание потенциальных возможностей и начало деятельности в соответствии с ними. Интерпретация механизмов или процессов как часть экзистенциальной терапии всегда будет происходить в контексте осознавания человеком собственной экзистенции. Задача терапии — не только показать пациенту, где, когда и почему он не смог реализовать свой человеческий потенциал в полном объеме, но и заставить его пережить это настолько остро, насколько возможно. Момент чрезвычайно важный, поскольку одна из особенностей невротического процесса в наше время — утрата смысла бытия, когда в попытке объективно себя оценить человек начинает воспринимать себя как объект или механизм. Просто дать индивиду новые представления о себе как о механизме значит лишь закрепить невроз, а терапия, которая это делает, лишь отражает и продолжает фрагментацию культуры, ведущей к неврозу. Такая терапия может вызвать устранение симптомов и тревоги, но за счет приспособления пациента к культуре и ограничения его существования за счет отказа от свободы.

6. Экзистенциальная терапия помогает пациенту развить установку или ориентацию на обязательства. Данная установка предполагает решения и действия, но не ради собственной выгоды. Скорее, это обязательства перед некоторым моментом в собственном существовании пациента. Такие обязательства являются необходимым условием приобретения знаний. Пациент не может позволить себе обрести инсайт или знание до тех пор, пока он не будет готов к принятию решений, не займет определенную жизненную позицию и не примет предварительных решений.

С. Паттерсон и Э. Уоткинс (2003) считают возможным добавить к этому перечню седьмую характеристику: в терапевтической ситуации экзистенциальная психотерапия сосредоточивается на ситуации здесь-и-сейчас. Прошлое и будущее вовлекаются лишь постольку, поскольку они входят в текущее переживание. Здесь-и-сейчас включает не только переживания пациента за рамками терапии, но также его отношения с психотерапевтом. Можно исследовать личную историю пациента, но не с целью объяснить ее в терминах какой-либо школы психотерапии. Скорее, она понимается как модификация общей структуры бытия-в-мире данного пациента.

Этих аспектов, или акцентов, экзистенциальной психотерапии, отмечают Паттерсон и Уоткинс, едва ли достаточно в качестве основы для практики. Первостепенное значение имеют стоящие за ними концепции; важно, что объект, находящийся в фокусе экзистенциальной терапии, — то есть экзистенция как она есть, а не отдельные симптомы — отличается от объекта большинства традиционных подходов. Однако необходимо, чтобы эти концепции проводились в жизнь с помощью определенных методов, и можно предполагать, что если такая теория, как экзистенциализм, заметно отличается от других теорий своими концепциями и принципами, то и методы должны использоваться иные. Вместе с тем в настоящее время отсутствует подробное, систематическое описание природы и процедур экзистенциальной психотерапии, а оно представляется необходимым, в особенности с учетом того, что процедуры эти могут отличаться от принятых в других подходах.

Перед психотерапевтами, испытавшими на себе влияние экзистенциализма, не стоит проблема методов. Если они считают, что техники вторичны и не должны нарушать аутентичности отношений, они не будут опасаться чрезмерного увлечения техниками и анализировать механизмы их действия. Но в таком случае они не станут демонстрировать механизмы действия своих приемов и лишат другого человека возможности понять или освоить эти методы и процедуры. Тем не менее методы и процедуры должны существовать, и им следует уделять внимание, иначе подход будет считаться полностью интуитивным.

Экзистенциальная терапия

«Exsistentia» в переводе с латинского означает «существование». Экзистенциальное направление в психологии подразумевает разрешение конфликтов, связанных с запросами, касающимися свободы выбора, воли, одиночества, смерти человека, ответственности за выстраивание сценария собственной жизни. В западной и русской культуре ХХ века философы и деятели культуры обращались к внутреннему опыту человека, осознавшего свое тотальное одиночество, смертность и, параллельно с этим, – потерю смысла бытия. Но не они открыли эту страницу в истории культуры. «Сократ … поставил проблему жизни и попытался перевести ее в царство самопознания…. Он захотел силой духа исправить жизнь, осознав конфликт принципа свободы личности и бытия» [1]. О силе человеческого духа задумывались уже на заре цивилизации, но ХХ век обострил эти вопросы невиданным доселе в истории количеством войн, геноцидом, чудовищными экспериментами над людьми.

Экзистенциальное направление в философии и культуре начало особенно интенсивно развиваться в промежутке между мировыми войнами. Не потеряло оно актуальности и сейчас, в XXI веке, с угрозой Третьей мировой войны. Поиск смысла и обретение себя, ощущение собственной силы и ответственности – это насущные вопросы, которые волнуют клиентов самого разного возраста: подростков-бунтарей и пенсионеров, мужчин и женщин, переживающих кризис середины жизни, студентов, разочарованных собственными идеалистическими представлениями о выбранной профессии, и многих других. Экзистенциальный запрос клиента – это своеобразный вызов терапевту, приглашение углубиться в свой внутренний мир, чтобы обрести ресурсы. И какой-то универсальной безотказной методики или стандартного набора упражнений здесь не бывает. Это живой и интенсивный поиск. Именно такой принцип провозглашал в книге «Мама и смысл жизни» И. Ялом, считая, что в идеале для каждого клиента должен быть изобретен уникальный язык и индивидуальный метод терапии, потому что мировоззренческие смыслы каждый понимает глубоко индивидуально.

Экзистенциальные вопросы в психологической науке

Экзистенциальный подход в психологии существенно развил и углубил Ирвин Ялом, работая с обреченными на смерть людьми, включая онкопациентов. В его подходе непременным условием является установка на принятие собственной смертности человеком, особенно когда смерть близка. В книге «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» психотерапевт приходит к парадоксальному, но обоснованному выводу: именно идея конечности жизни побуждает человека к проявлению активности. Экзистенциальную терапию Ялом понимает как продуктивное «взаимодействие и размышление об этом взаимодействии», которые ведут к преобразованиям поведения человека. В его практике усилия были направлены вначале на принятие пациентами экзистенциальной тревоги по поводу одиночества, смерти, инвалидности, упущенных лет, на осмысление того, как это переживается «здесь и сейчас» самим клиентом и терапевтом, и этот процесс в большинстве случаев вел к мощным духовным преобразованиям, к пониманию новых аспектов переживаемого.

Читайте так же:  Ход конем или поиск нового решения задачи

Принципы экзистенциальной терапии

Терапия страха смерти

Этот базовый страх присущ любому биологическому существу – хотя бы на уровне инстинктов. В экзистенциальной терапии все начинается с его признания и принятия неизбежности факта своей смерти.

В этом смысле эффективно прочерчивание линии жизни и определение своего актуального отрезка на данный момент, детальное представление своей смерти с созданием некролога или надписи на могиле (иногда эти надписи можно сделать намеренно парадоксальными).

Дает свой эффект групповая терапия в составе из здоровых и больных либо в группах однородного типа (например, онкопациенты, как это описано у И. Ялома).

Важным выводом из исследований И. Ялома, опросившего десятки обреченных на смерть людей, стало понимание, что смерти меньше боятся те, кто активно, разнообразно, в полную силу прожил свою жизнь. Люди, мало позволявшие себе, отказывавшие себе в осуществлении своих больших и малых желаний, боятся смерти больше – по сути, страх смерти означает сожаление о непрожитой жизни. Следовательно, важным моментом терапии будет осознание того, что именно сейчас придает человеку силу жить, вызывает у него искреннюю радость – и выстраивание своей жизни с тем, чтобы этому обязательно находилось место.

Хорошо себя зарекомендовала техника, связанная со снижением восприимчивости к смерти (десенсибилизация) – частое проговаривание, представление, репетиция собственной смерти.

Работа с ощущением одиночества

Парадоксально, но чтобы справиться с одиночеством, нужно в него углубиться. Как говорят психологи, нельзя перестать быть одиноким без возможности уединения.

В своей работе терапевт обязательно сделает акцент на представлении клиента о партнерских отношениях, исключающих проявления зависимости, манипулирование (если это представление очень приблизительное, над ним работают). Как правило, у клиента часто искажен образ партнерства или нахождения в паре, нередко проявляются патологии в виде агрессивного желания обладать партнером, указывать ему, как правильно поступить, манипулировать или, наоборот, включается механизм «жертвы», созависимости и т. п.

Немаловажную роль в работе играет установка «здесь и сейчас» — в отношениях с терапевтом всегда проявляются причины одиночества или сложностей межличностного взаимодействия. Ценным опытом будет получение клиентом «обратной связи» от терапевта.

Пробуждение чувства ответственности за свои решения

При возникновении этой проблемы эффективным будет выявление способов отказа от ответственности (методом интервью-конфронтации, парадоксальных утверждений и пр.). Терапия, направленная на пробуждение ответственности, как, впрочем, вся экзистенциальная терапия, исключает директивный стиль – ведь в таком случае велика опасность перенесения ответственности на терапевта – очередная уловка клиента. Методы терапии должны быть направлены на укрепление волевых качеств (или пробуждение их), важно учесть личностный потенциал, выстроить цели и желания с тем, чтобы потом перевести их в план реальности, подумав, какими способами это можно сделать. Если желаний «нет» — предстоит работа по поиску себя, ощущению вкуса жизни у клиента.

Утрата смысла жизни

Такие проблемы возникают часто в подростковом возрасте – либо позднее, в переломные моменты. Здесь важно стимулировать самопроявления клиента, смещать угол восприятия из сосредоточенности на внутренних процессах вовне для обретения смыслов (иногда суженное восприятие загоняет человека в тупик). Этому способствуют посещения детских приютов, хосписов, волонтерская работа, любое обращение к чужому, еще более драматичному опыту. Часто человек, ощущающий себя брошенным и одиноким, никому не нужным, светлеет просто от того, какими глазами встречают и провожают его дети, лишенные родительской опеки, и осознает собственную значимость, востребованность, нужность на невербальном уровне.

Важным в процессе терапии будет и совместное размышление о разных сторонах событий с учетом принципа В. Франкла: все события нейтральны, и лишь человек окрашивает их в светлые или темные тона. Гибкость мышления – важное качество и в терапии, и в ходе последующей самопомощи пациента. Если взять в качестве постулата убеждение, что нет только плохого или однозначно хорошего в жизни, это само по себе будет давать важный терапевтический эффект.

И, вполне возможно, что самым важным в экзистенциальной терапии является то, о чем говорил еще Ирвин Ялом, — проявление участия к клиенту, вовлеченность в его жизнь и те смыслы, которыми она наполнена. Терапия отношением – мощное оружие в руках психолога. Кто знает, может быть, у клиента это последняя возможность быть безусловно принятым и услышанным.

Литература
  • 1. Трегубов, Л., З. Вагин, Ю. Р. Эстетика самоубийства. – Пермь: Капик, 1993.
  • 2. Франкл, В. Психотерапия на практике. – Пер. с нем. СПб.: Речь, 2001.
  • 3. Франкл, В. Человек в поисках смысла: Сборник / Пер. с англ. и нем. Д. А. Леонтьева, М. П. Папуша, Е. В. Эйдмана. — М.: Прогресс, 1990.
  • 4. Ялом, И. Мама и смысл жизни. Электронный ресурс: Режим доступа: http://knigosite.org/library/read/54717. Дата доступа: 17.03.2017.
  • 5. Ялом, И. Вглядываясь в солнце: Жизнь без страха смерти. Электронный ресурс: Режим доступа: http://knigosite.org/library/read/54717. Дата доступа – 17.03.2017.

Автор: Павловская Гражина, психолог


Редактор: Чекардина Елизавета Юрьевна

  • Писать или не писать? – вот в чем вопрос https://psychosearch.ru/7reasonstowrite
  • Как стать партнером журнала ПсихоПоиск? https://psychosearch.ru/onas
  • Несколько способов поддержать ПсихоПоиск https://psychosearch.ru/donate

Если вы заметили ошибку или опечатку в тексте, выделите ее курсором и нажмите Ctrl + Enter

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Не понравилась статья? Напиши нам, почему, и мы постараемся сделать наши материалы лучше!

Источники


  1. Нескуба, И. Б. Почему уходят мужья? Анатомия замужества и одиночества / И.Б. Нескуба. — М.: Феникс, 2005. — 256 c.

  2. Чекалова, Елена Первый год замужем. Счастье есть и любить (с автографом автора) / Елена Чекалова , Юлия Рублева. — М.: АСТ, 2015. — 304 c.

  3. Фромм, Аллан Азбука для родителей / Аллан Фромм. — М.: Лениздат, 2014. — 320 c.
Сопротивление в понимании экзистенциальной терапии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here