В чём ценность психотерапии

Сегодня обсуждаем тему: в чём ценность психотерапии с комментариями от профессионалов. В статье собраны самые важные с нашей точки зрения нюансы, которые заслуживают особого внимания.

Все, что нужно знать о групповой психотерапии

Для тех, кто стремиться к здоровым и гармоничным отношениям.

В чем ценность групповой терапии?

Прежде всего, это возможность увидеть свои слабые места в отношениях — то, над чем придётся работать.

Часто приходят люди, которые имеют опыт групповых встреч, они хотят попробовать что-то сделать в отношениях иначе, не так, как раньше. И это здорово.

Чтобы стать участником группы, прежде всего нужен интерес к себе и своей жизни.

На группу приходят люди, которые стремятся повысить качество жизни, они хотят более гармоничных отношений.

Большинство имеет кучу проблем, объясняя себе это тем, что все так живут. Многие считают, что жить, разрушая отношения — это нормально.

Если на группу приходит человек, который не знает своих проблем, ему будет сложно в группе. Не видит себя, не чувствует, что происходит внутри, часто в своих неудачах винит окружение, ищет оправдание или причину, не рискуя брать ответственность за изменения на себя.

Например, когда участница говорит: «У меня все хорошо в жизни, только отношения с мужчинами не складываются. Не понимаю, как помогут другие люди, зачем они мне?».

И это парадоксально, озвучивая проблему в отношениях, отвергать саму ценность отношений.

Таким людям трудно слышать и видеть то, что они делают в группе.

Как работает группа

Один из самых частных вопросов, задаваемых мне как тренеру, звучит примерно так:

  • скажите, а все, что я сейчас рассказала о себе, это нормально?
  • Люди, которые придут, у них тоже что-то не складывается?
  • Или я одна такая?

Люди приходят разные, у них различные интересы, ожидания, планы, истории, что-то их не устраивает в том, как складывается жизнь. Однако я точно знаю, что люди будут интересные, потому что каждый принесет с собой свою уникальность. Группа уникальна, как уникален каждый, но в нас много и универсального. Мы живем в одной культуре, которая формирует нас. У каждого есть определенный набор эмоций, который проживают все люди. Поэтому невозможно сделать так, чтобы в группе проживались ситуации, которые совсем незнакомы или непонятны другим участникам. Всегда что-то в нас резонирует, и этот резонанс на чужую историю очень важен. Он делает нас живыми, присутствующими, дает возможность открывать в себе новое.

Существуют правила, о которых договариваются сами участники. Важным обязательством является соблюдение конфиденциальности, не допускающей выхода за пределы группы информации, касающейся участников и процесса терапии.

В группе каждый участвует в меру своих возможностей и желаний. Насколько человек расположен открываться сегодня на конкретной встрече. Люди всегда обнаруживают интерес друг к другу. Этот внимание на первых порах связано с темой безопасности: «Мне небезопасно, почему ты так мало о себе рассказываешь». Со временем появляется искренний интерес, связанный с тем, что мы открываемся, выстраиваем определенные отношения.

Любая группа живет и развивается, что выражается в таком понятии, как групповая динамика. Если коротко, то групповая динамика — это смена качества отношений. Группа всегда движется от поверхности вглубь. Сначала знакомство, затем появление групповой атмосферы и безопасности, со временем наступает потребность говорить о сокровенном, о том, что волнует.

Терапия отношений проходит уже на этапе знакомства. Возникает вопрос: как я вхожу в отношения? Такое обсуждение с участниками очень интересно. Их ожидания, оправдываются ли они, опасения, на какие чувства в группе есть запрет, существующие стереотипы поведения и многое другое.

Как правило, работает вся группа, но иногда активно включены только несколько человек. Кто был, на первый взгляд, пассивным, все равно приобретает что-то важное для себя. Делает свою внутреннюю работу, слушая активных участников, откликаясь, давая обратную связь. В любом случае они включены в процесс терапии.

В группе нет задачи сделать так, чтобы было хорошо и всегда все тебя понимали. Потому что это нереально, в жизни так не бывает. Важное умение, которое развивается у участников, возможность выдерживать волнение, когда тебя кто-то не понимает.Научиться обходиться с этим, оставаться сохранным, способным прожить чужое «нет».

В группе много тем про границы, всегда есть возможность увидеть ресурс и свои ограничения.

Могут быть затронуты темы, которые казались для вас неактуальными, а сейчас вызвали душевный отклик. Это развивающий эффект группы, когда благодаря другим я нахожу что-то важное в себе. Всегда существует риск открыть то, что ты не планировал, встретиться со своими слепыми пятнами. Интерес и смелость встречи с собой идут рука об руку.

Если человек не осведомлен о том, что может происходить в группе, он ждет только от ведущего включенности в решение его проблем, такой человек ничего от группы не сможет получить даже у самого профессионального психолога.

Чем группа отличается от домашних посиделок с друзьями, от тусовки?

Ценность обычных разговоров никто не отменял, это важная часть человеческой жизни. Однако часто беседы на кухне выглядят абстрактными, как размышления о чем-то, о третьих лицах. Все это теоретизирование, потому что люди уходят в свои фантазии и представления. Порою возникает желание их оттуда вытащить. Но насколько они готовы выслушать то, что ты видишь или слышишь, имеем ли мы на это право?

В терапевтическую группу люди приходят именно за пониманием и открытием себя. Они хотят получить обратную связь от ведущего и участников. Хотят узнать, как их видят, что люди чувствуют рядом с ними. Хотят учиться выстраивать здоровые отношения.

Иногда обратная связь может задеть, люди всегда реагируют, когда встречаются с повторяющимся, разрушающим отношения поведением. В индивидуальной терапии тоже есть фрустрация, без нее нет продвижения. Я имею в виду не поддержание неадаптивного поведения, сценарных стереотипов. Ничего общего с негативным отношением к личности человека. В моей практике не случалось, когда участники группы были не бережны. Все мы люди и нуждаемся в поддержке, поэтому в группе всегда много поддержки.

Конечно, у каждого есть место, где мы были травмированы, травма неизменно фонит. Бережность и аккуратность ведущего имеет большое значение.

В группе очень много концентрации, она живет «здесь и теперь», максимум самонаблюдения. Это пространство, в котором мы говорим о чем-то злободневном. Это место, в котором можно не бояться своих чувств. У терапевтической группы колоссальный ресурс.

Люди приходят в группу, как правило, осознанно. Если планируют с чем-то работать, они понимают, что придётся об этом говорить. Когда человек хочет решить проблему, ее надо озвучить. Не обязательно сразу, не обязательно легко, но он это делает.

Поддержка ведущего, включенность и интерес участников помогают заявлять о важном, когда стыдно или страшно.

В обычных разговорах на кухне это трудно сделать.

Кому полезна группа?

Для участия в группе практически нет ограничений. Обычно в группу приходят люди, которые замечают, что их проблемы связаны с отношениями. Практически все в нашей жизни держится на умении выстраивать отношения с партнёром, с начальником, с соседом, с миром, с собой.

[1]

  • Если человек замечает, что есть повторяющиеся ситуации, так называемые грабли, и он от них порядком устал.
  • Если человек тяготится одиночеством, он растерян и хочет обрести точку опоры, найти свой ресурс. Группа полезна мужчинам и женщинам, которые стремятся разобраться в отношениях с противоположным полом.
  • Когда человек понимает, что ему трудно выйти к людям.
  • Хороша группа и для тех, кто переживает личностный, профессиональный, ценностный кризис.
  • Конечно же, группа интересна людям, стремящимся к саморазвитию.
Читайте так же:  Что в каком возрасте воспитываем у ребенка

Все это лучше решать в группе.

На что надо обращать внимание выбирая группу для себя?

Важно идти в группу, перед которой тренер проводит собеседование. Если хотите, это некий маркер, говорящий о серьезной подготовке ведущего к работе. Группа должна быть подобрана. Не только с учетом возрастного диапазона, интересов, тем, но и личностных особенностей участников. Это уже задача терапевта.

[3]

Эффективность психотерапии (ВВП)

Насколько эффективна психотерапия? Какие методы лучше? На эти вопросы нелегко ответить. Исследованию эффективности психотерапии препятствуют несколько основных трудностей. Как решить, наступило ли у человека улучшение? Какие валидные меры улучшения существуют? Откуда мы знаем, что было причиной изменений? В данном разделе мы кратко рассмотрим исследования, посвященные оценке эффективности различных видов терапии.

Оценка психотерапии

Оценка эффективности психотерапии — трудная задача, поскольку надо учесть очень многие переменные. Например, некоторым людям с психологическими проблемами становится лучше без всякого профессионального лечения. Это явление называют спонтанной ремиссией. При некоторых психических расстройствах улучшение наступает само по себе, просто с течением времени — совсем как обычная простуда. Но чаще улучшение, наступающее при отсутствии лечения, не спонтанно, а является результатом внешних событий — обычно изменений в жизненной ситуации индивида или помощи другого человека.

Второй основной проблемой оценки психотерапии является измерение результата. Как решить, помогла ли человеку терапия? Нельзя всегда полагаться на собственные оценки индивида. Некоторые люди говорят, что им стало лучше, просто чтобы доставить удовольствие терапевту или убедить самих себя, что деньги потрачены не зря. Оценку лечения самим терапевтом как успешного тоже не всегда можно считать объективным критерием. У терапевта есть законный интерес объявить, что клиенту лучше. А иногда изменения, наблюдаемые терапевтом во время занятий, просто не переносятся на ситуации реальной жизни. Следовательно, оценка улучшения должна опираться как минимум на три независимых показателя: оценку успеха клиентом; оценку терапевта; оценку третьей стороны, например членов семьи, друзей или клинициста, не участвовавшего в лечении.

Несмотря на эти трудности, исследователи смогли провести множество оценок успешности психотерапии.

В 1952 году известный английский психолог Ганс Айзенк потряс психологическое сообщество, когда, проанализировав исследования, посвященные оценке эффективности психотерапии, пришел к заключению, что психотерапия не работает. Состояние людей, получивших психотерапевтическую помощь, оказалось не лучше, чем тех, кто не прошел психотерапию или вынужден был ожидать своей очереди. Однако и количество и качество исследований по оценке эффективности психотерапии, проведенных до 1952 года, было недостаточно высоким. Поэтому неудивительно, что сообщение Айзенка стимулировало большое количество новых исследований. Обзоры таких исследований, проведенных в течение последних 50 лет, свидетельствуют о том, что психотерапия все же оказывает положительное воздействие и прохождение терапии приводит к лучшим результатам, чем отсутствие лечения или различные виды плацебо (Lambert & Berlin, 1994; Luborsky, Singer & Luborsky, 1975; Smith, Glass & Miller, 1980; Wampoldetal., 1997).

​В 1980 году исследователи отыскали 475 опубликованных исследований, где сравнивалась хотя бы одна группа лечения с контрольной группой. С помощью сложной статистической процедуры, называемой метаанализом (см. главу 6), они определили величину эффекта для каждого исследования, сравнив среднее изменение, вызванное лечением (в таких показателях, как самоуважение, тревожность, успехи в работе и учебе), со средним в контрольной группе. Они пришли к выводу, что у проходивших терапию индивидов дела обстояли лучше, чем у тех, кто лечения не проходил. У среднего пациента, прошедшего курс психотерапии, было обнаружено большее улучшение, чем у 80% пациентов контрольной группы (Smith, Glass & Miller, 1980).

Более поздний обзор, в котором анализировалась новая выборка исследований, дал аналогичные результаты (Shapiro & Shapiro, 1982). Если посмотреть на зависимость показателя улучшения от количества сеансов психотерапии (рис. 16.5), видно, что у проходивших лечение групп показатель улучшения более чем превышает показатель улучшений при спонтанной ремиссии. К восьмому сеансу терапии примерно у половины пациентов наступают измеримые улучшения, а к концу 6 месяцев еженедельной психотерапии улучшения наступают у 75% клиентов.

Рис. 16.5. Улучшение в результате психотерапии. На рисунке показана зависимость доли пациентов с улучшениями от количества сеансов индивидуальной психотерапии. Улучшение оценивалось независимыми исследователями после окончания лечения (по: Howard et al., 1986).

Сравнение разных видов психотерапии

При психотерапии улучшение значительнее, чем при отсутствии лечения, но одинаково ли эффективны разные терапевтические подходы? В ряде обзоров анализировались исследования, в которых сравнивались разные виды психотерапии (см., например: Smith, Glass & Miller, 1980; Rachman & Wilson, 1980; Bergin & Lambert, 1978). В большинстве этих обзоров делается вывод, что эффективность разных видов терапии примерно одинакова. Как могут разные терапии со столь разнообразными методами давать такие сходные результаты? Было предложено много возможных объяснений (см. Stiles, Shapiro & Elliott, 1986). Мы приведем только два из них.

Возможно, некоторые виды терапии успешно лечат одни расстройства, но относительно неэффективны при других. Когда та или иная терапия применяется при самых разных расстройствах, она может в одних случаях помогать, а в других — нет. Поэтому за средними результатами всех случаев может скрываться преимущество той или иной терапии. Надо знать, какое лечение в каком случае наиболее успешно (Chambless & Hollon, 1998).

Был проведен ряд контролируемых исследований, в ходе которых различные типы психотерапии сравнивались с лекарственной терапией или с контрольными группами, участники которых не проходили терапевтического лечения определенных расстройств. Результаты однозначно свидетельствуют о том, что определенные формы психотерапии могут быть высокоэффективными при лечении депрессии, расстройств тревожности, расстройств питания, алкогольной и наркотической зависимости, а также ряда детских расстройств (De Rubeis & Crits-Crictoph, 1998; Kazdin & Weisz, 1998; Roth et al., 1996). Психотерапия также помогает при снижении симптомов аутизма и шизофрении и снижении риска рецидивов шизофрении (Hogarty, 1986; Kazdin & Weisz, 1998).

Однако не все формы психотерапии были подвергнуты строгой эмпирической проверке их эффективности. Представители бихевиорального и когнитивного подхода в целом были заинтересованы в оценке эффективности практикуемых ими форм терапии, поэтому большинство исследований было сосредоточено на изучении данных психотерапевтических подходов. В отличие от них представители психодинамической и гуманистической терапии проявили значительно меньший интерес к эмпирической оценке соответствующих форм терапии (De Rubeis & Crits-Cristoph, 1998).

Читайте так же:  Не дотянуться до звезды стоит попробовать

Еще одна причина равной эффективности разных видов терапии может быть связана с наличием у них некоторых общих факторов, благодаря которым и наступает улучшение, а не благодаря конкретным терапевтическим методикам.

Общие факторы психотерапевтических методов

Одна школа психотерапии использует инсайт, другая — моделирование и подкрепление, третья опирается на рациональное знание. Но, возможно, что не эти переменные являются решающими. Другие факторы, общие для большинства методик, но обделенные вниманием в публикациях терапевтов о своей работе, могут оказаться более важными (Garfield, 1994; Orlinsky & Howard, 1987). Они включают доверительные отношения, ободрение и поддержку, десенсибилизацию, подкрепление адаптивных реакций и инсайт.

Межличностные отношения тепла и доверия

Независимо от вида проводимой терапии, при хороших отношениях между клиентом и терапевтом устанавливается взаимное доверие. Клиент должен верить, что терапевт понимает его проблемы и интересуется ими. Хотя поведенческая терапия, как ее описывают в учебниках, может казаться скорее межличностной процедурой, исследования показывают, что опытный поведенческий терапевт проявляет столько же эмпатии и глубокого личного участия, сколько и опытный психоаналитик (Sloane et al., 1975). Терапевт, который понимает проблемы клиента и верит, что их можно решить, вызывает у него доверие, которое повышает у клиента чувство компетентности и создает у него уверенность.

Уверения и поддержка

Свои проблемы часто кажутся нам исключительными и непреодолимыми. Обсуждение их со специалистом, для которого они не новы и который показывает, что их можно разрешить, вселяет в нас уверенность. Наличие кого-то, кто помогает решить проблемы, с которыми мы сами были не в состоянии сладить, создает чувство поддержки и дает надежду. На самом деле наибольшего успеха достигают те терапевты, независимо от их метода психотерапии, у которых со своими клиентами выстраиваются отношения поддержки и помощи (Luborsky et al., 1985).

Десенсибилизация

Мы уже говорили о систематической десенсибилизации — особом методе поведенческой терапии, направленной на помощь индивидам в преодолении страха перед определенными объектами или ситуациями. Но есть много видов психотерапии, которые способны приносить самую разнообразную десенсибилизацию. Когда события и эмоции, доставляющие нам трудности, мы обсуждаем в благосклонной атмосфере психотерапевтического сеанса, они постепенно теряют свою угрожающую силу. Проблемы, когда мы над ними тягостно размышляем в одиночестве, могут раздуваться до непропорциональной величины; если поделиться проблемой с кем-то еще, часто она начинает казаться не такой серьезной. Есть и несколько других гипотез, объясняющих, как в ходе терапии происходит десенсибилизация. Например, если беспокоящие события выразить словами, это помогает оценить ситуацию более реалистично. С позиций теории научения, неоднократное обсуждение в безопасной терапевтической ситуации переживаний, вызвавших расстройство (где наказание не грозит), может способствовать постепенному угасанию связанного с ними беспокойства. Каков бы ни был этот процесс, десенсибилизация является фактором, общим для многих видов психотерапии.

Подкрепление адаптивных реакций

В поведенческой терапии подкрепление применяется для усиления позитивных установок и закрепления действий. Но всякий терапевт, к которому клиент относится с доверием, сам является подкрепляющим агентом, — т. е. терапевт выражает одобрение тем видам поведения и установок, которые, по его мнению, ведут к лучшему приспособлению, и выражает неодобрение к неадаптированным установкам и реакциям или игнорирует их. Какие реакции подкреплять, зависит от ориентации терапевта и стоящих перед ним задач. Применение подкрепления может быть преднамеренным и непреднамеренным; в некоторых случаях терапевт может не осознавать, что он подкрепляет или не подкрепляет определенное поведение клиента. Например, в терапии, ориентированной на клиента, считается важным предоставить клиенту самому определять, что обсуждать на терапевтических сеансах, и не стараться повлиять на направление разговора, задаваемое клиентом. Однако подкрепление — тонкая вещь: улыбка, кивок головы или простое «у-гм» вслед за определенными высказываниями клиента могут увеличивать вероятность таких высказываний.

Поскольку в задачу всех психотерапевтов входит изменение установки клиента и его поведения, во время терапии должно происходить то или иное научение. Терапевт должен осознавать, что он влияет на клиента также через подкрепление, и сознательно этим пользоваться, чтобы способствовать желательным изменениям.

Понимание или инсайт

Все обсуждавшиеся нами виды психотерапии дают клиенту то или иное объяснение его трудностей — как они возникают, почему сохраняются и как можно их изменить. В психоанализе такое объяснение может иметь вид постепенного понимания вытесненных детских страхов и того, как эти бессознательные чувства способствовали появлению текущих проблем. В поведенческой терапии клиента могут информировать, что имеющиеся у него сейчас страхи есть результат предшествовавшего им обусловливания и с ними можно совладать, освоив реакции, несовместимые с текущими. В когнитивно-поведенческой терапии клиенту могут сказать, что его трудности происходят из-за иррационального убеждения в том, что он должен быть совершенен во всем и что его должны все любить.

Как могут столь разные объяснения давать позитивные результаты? По-видимому, не настолько важно, какова в точности природа инсайта и понимания, которые помогает создать терапевт. Более важно объяснить клиенту его поведение или чувства, которые привели его к такому расстройству, и предложить ему ряд действий (таких, как свободное ассоциирование или тренировка в релаксации), которые, по мнению и терапевта, и клиента, помогут это расстройство устранить. Если у человека возникают симптомы тревожности и он не знает, в чем их причина и насколько это серьезно, он почувствует себя обнадеженным, когда поговорит с профессионалом, который знает, в чем состоит проблема, и предложит способ, как ее облегчить. Знание того, что изменения возможны, дает человеку надежду, а надежда является важным фактором, способствующим изменениям к лучшему.

В нашем обсуждении факторов, являющихся общими для разных видов психотерапии, мы не намерены отрицать ценность тех или иных конкретных методов лечения. Возможно, наибольшего успеха достигает тот терапевт, который опирается на эти общие факторы и планомерно применяет их ко всем пациентам, но, кроме этого, для каждого конкретного случая подбирает наиболее подходящие процедуры.

Биологическая терапия

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Биологический подход к аномальному поведению предполагает, что психические расстройства, подобно физическим заболеваниям организма, вызываются биохимическими или физиологическими дисфункциями мозга. К биологической терапии относят применение лекарственных препаратов и электросудорожной терапии. См.→

Движение в психотерапии: ценности и выгоды

Я применяю практику движения в индивидуальных сеансах психокоррекции, имею эффективный опыт сотерапевтирования одних и тех же клиентов с «вербальными» психотерапевтами, и свой подход в работе с клиентами называю «Терапевтическим движением».

Мне известно, что значит, двигаясь, чувствовать жизнь, и это является фундаментом моей веры в необходимость и пользу включения практики движения в курс психокоррекции (психотерапии).

Попробую выделить некоторые ценности и выгоды включения движения в психотерапевтический/психокоррекционный процесс как для клиентов, так и для терапевтов.

1. Двигаться на терапевтическом сеансе значит чувствовать себя свободным.

Не секрет, что часто — по крайней мере, поначалу — клиент чувствует себя скованным во время сеансов. Если не учитывать того, что в ситуации первых встреч с незнакомым человеком, наверное, у любого в той или иной мере срабатывают ограничивающие защиты, существуют другие «скелеты в шкафу» клиента, которые вынуждают его оставаться (иногда подолгу) скованным, несвободным в терапии. Это могут быть определенные ожидания, представления о том, как следует себя вести со старшим (т.н. «субординация»), страхи отвержения, наказания за проявленную свободу — не важно в чем, в действиях или мыслях, просто незнание себя свободным и пр. В условиях движения фактор свободы срабатывает сам собой, что влияет на самочувствие клиента, а значит, и на терапию в целом.

Читайте так же:  Открытость и закрытость родительской семьи и совместимость супругов

Выгода терапевта здесь в том, что свободное движение снимает лишние условности и барьеры между ним и клиентом, делает их взаимообмен более естественным, обеспечивает необходимую глубину для качественной психотерапевтической/психокоррекционной работы.

2. При определенных условиях движение позволяет клиенту самому встретиться с собой — своими чувствами, образами, желаниями, движениями и действиями, глубиной, возможностями, силой, творческим потенциалом, определенными психофизиологическими особенностями.

Один из ведущих мотивов обращения клиента к психологу/психотерапевту — узнать себя (разобраться в себе). Эту задачу многие из них часто решают пассивно, опираясь на убеждение, что «мой психолог/психотерапевт (у)знает про меня все». Но активное познание себя, что достигается с помощью движения, выгоднее, поскольку обеспечивает клиента ощущением истинности того, что познанное (в данном случае, «я сам(а)»), действительно таково.

Выгода терапевта здесь в том, что клиент приобретает самостоятельность и независимость в деятельности самопознания, что обеспечивает формирование и/или развитие у него важного для терапии качества ответственности за себя.

3. Движение позволяет клиенту проявить себя (чувства, действия, намерения, желания, характер, стереотипы (паттерны) поведения, потенциал), что особенно важно в контексте отношений со значимым другим (терапевтом).

Для определенной категории клиентов «проявить себя» означает выразить — сделать видимыми (заметными) — те или иные свои сильные стороны, прежде по определенным причинам скрытые. Проявляя себя, они осознают право быть проявленными, обретают разрешение пользоваться тем, что проявлено. Таким образом, клиент развивается, что выгодно для терапевта.

Помимо этого, часто задачи клиента лежат в поле отношений с другими людьми. При этом не все, что могло бы быть полезным для терапии в этой области, клиент может показать (даже при наличии у него такого желания) терапевту, работающему в вербальном жанре, а терапевт (даже самый внимательный) — соответственно, увидеть. Выгоды клиента и терапевта очевидны.

4. Движение — хорошее средство для работы с последствиями стресса.

Современный человек не привык двигаться — тогда как это первоочередное средство для полноценного выхода из эмоционального стресса. Он отягчен (загрязнен) шлаками непрожитых эмоций, что лишает его стрессоустойчивости, мешает по-настоящему проживать актуальные чувства и эмоции. Благодаря практике движения на терапевтических сеансах клиент сможет почувствовать вкус к двигательной активности. Через движение на терапии он сможет выразить — прожить, освободиться от «старого багажа» непрожитых эмоций, очиститься. Клиент почувствует себя лучше, спокойнее, сумеет расслабиться, что выгодно и для него и для терапевта.

С учетом вышесказанного (но не только) мною был разработан цикл из 4-х семинаров «ДВИЖЕНИЕ В ПСИХОТЕРАПИИ» для психологов, психотерапевтов и других специалистов, работающих с людьми, где я предлагаю им возможность познакомиться поближе с движением как терапевтическим средством и испытать его на себе.

Подробности о цикле см. здесь

Резеда Кучкарова, психолог, танц-перформер, слушательница Международного Института Экзистенциального Консультирования.

Образование: Московский педагогический государственный университет им. В.И.Ленина, ф-т педагогики и психологии, Институт проблем сознания Международной академии информатизации ООН, Институт танатотерапии.

Более 4-х лет практикую в качестве психолога и профессионально работаю с телом. Более 10 лет занимаюсь практикой осознанного движения, танц-перформансом (направление современного искусства).

Психотерапия ценности = ценность психотерапии

Было ясно, как мы подошли к концу нашей первой сессии, что Том работал трудно культивировать ироничное чувство юмора, которое привлекло много знакомых, но мало эмоциональных связей в его 41 лет на земле. Поэтому я ожидал какого-то остроумного замечания, чтобы попытаться облегчить тон, когда он посмотрел вниз на свои пальцы, играя со свободной тканью стула в моем кабинете. Тем не менее, я нисколько не был готов к тому, что он сказал в тот летний день около 15 лет назад.

[2]

«Я просто еще один парень, ищущий радугу», – вздохнул он.

Возможно, это был теневой тон голоса, в котором он произнес это или тонкость его улыбки сразу же после этого. По какой-то причине небольшое заявление Тома полностью разоружило мое эмпирическое обучение по сокращению симптомов, которое уже дало стратегию лечения. Внезапно я понял, что отлив и поток его эмоций – это не симптомы, кричащие на терапию.

Хотя моя научная оценка условных закономерностей эмоционального репертуара Тома хорошо подчеркивала необходимые шаги для достижения целей, которые он поставил перед началом терапии, ее было почти не достаточно. Зная, что вы не можете наслаждаться приводом, если свечи зажигания в вашем автомобиле несовместимы, не дает вам представления о том, что нужно, чтобы оценить драйв в стране. Том не просто нуждался в помощи с его свечами.

Мы наслаждались славной революцией в психотерапии, но, как и все революции, она может претендовать на ненужные жертвы. Взрыв знаний в области нейробиологии значительно ускорил нашу работу в качестве терапевтов. Но мы не хотим совершать ту же ошибку, что и предыдущие поколения, которые приписывали значительный эмоциональный опыт каким-то неясным источникам в прошлом, как если бы курс реки определялся снегом, тающим в далеких горах. Мы не можем позволить открытиям о биохимии эмоций отбрасывать тени человеческой способностью создавать ценность. Это было бы похоже на путаницу нейрохимии визуальной обработки с опытом заката.

Не ошибитесь, даже до этого момента откровения с Томом я предостерег себя от «редукционизма» с легкой мантрой: «Люди больше, чем их симптомы». То, что я не понял, было то, что симптомы гораздо больше, чем симптомы и гораздо больше, чем то, что они могут или не могут означать о прошлом клиента, о котором мы никогда не узнаем ни с чем, приближаясь к научной правдоподобности. Скорее, они являются прямым отражением его или ее текущей способности создавать ценность.

Симптомы, в конце концов, представляют собой по существу эмоции, и эмоции имеют значение . Есть два типа эмоционального значения, которые мы могли бы все время от времени использовать небольшую помощь в создании. Моя практика, хотя и очень успешная в уменьшении симптомов в течение одного года, была, до Тома, о важности свечи зажигания, связанной с навыками регулирования эмоций (делая эмоциональную систему более сильной и гибкой), эффективность, комфорт, стремление к вознаграждению , избегая боли.

Более глубокое значение имеет ценность. Мы ощущаем ценность как самосовершенствование благодаря признательности кого-то или чему-то и за счет инвестиций времени, энергии, усилий и жертвоприношений – помимо соображений, связанных с искровым светом, – в этом человеке или вещи. Наличие секса имеет значение свечи зажигания; занятие любовью – это ценность. Воздействие на поведение близких – это искры; сострадание к ним – ценность. Doodling – это свеча зажигания (нервная разрядка); рисунок – значение. Использование звезд в качестве компаса или календаря – это свеча зажигания; ценить их красоту – это ценность.

Читайте так же:  Как научиться общаться с противоположным полом

Инвестиции с высокой стоимостью дают смысл, цель и жизненную силу, с большей мотивацией к улучшению, созданию, созданию, оценке, подключению или защите. Это буквально повышает иммунную систему и делает нас физически здоровыми. По мере того, как инвестиции в стоимость снижаются, также имеет смысл, цель, жизнеспособность и мотивацию. Вы начинаете больше функционировать на автоматическом пилоте с меньшим интересом и положительной энергией. Если он снижается слишком далеко, вы начинаете чувствовать себя онемевшим или подавленным. Если он резко сократится, вы потеряете желание жить.

Аспект достоинства самосовершенствования кажется заниженным в антропологической литературе, как и в психологии. Там вы найдете отчеты о самых ранних людях, украшающих скалу, чтобы сделать ее особенной, не заметив, что они стали особенными, создавая и оценивая декорированный камень. Мы становимся более ценными, поскольку мы создаем и ценим ценность, и мы становимся менее ценными (способными создавать и испытывать ценность), поскольку мы обесцениваем наше окружение и людей в них. Трагическая жизнь стольких художников не должна в немалой степени разбавлять большой эмоциональный дивиденд от создания ценности, последовательно девальвируя всех вокруг них. Ценностные инвестиции дают больший смысл быть живыми; истощение ценности уменьшает желание жить.

В тот день мне стало ясно, что услуги, которые я предлагал, должны помогать людям создавать и инвестировать больше ценности в свою жизнь. Я должен был сделать больше, чем помочь Тому в шторме; Я должен был показать ему, как оценить любую радугу, которую он нашел, и, в реальном смысле, стать радугой – как это сделал бы Э. Элиот, ты станешь музыкой, пока музыка длится. В браке, например, если вы не станете любовью, любовь не будет продолжаться.

В браке, например, недостаточно оценивать определенные качества в отношении вашего партнера – это будет казаться пустым через несколько минут и, вероятно, будет звучать фальшиво, если вы попытаетесь перевести эмоциональное состояние благодарности в словесные комплименты. Скорее, вы должны позволить себе быть улучшены качествами вашего партнера. Неважно, насколько вы компетентны в общении – свечи зажигания. Если вы не проявляете сердечной признательности и сострадания, вы будете возмущаться, независимо от того, как ведет себя ваш партнер.

Психотерапия и консультирование по вопросам брака в конечном итоге связаны с повышением ценности нашей жизни.

Принцип ценности и психотерапевтический язык

В психотерапевтической речи выбор слов имеет решающее значение. Слово служит не только предпосылкой для взаимопонимания между психотерапевтом и пациентом; точно подобранное слово обеспечивает достижение желаемой терапевтической цели.

В то же время некоторые понятия, применяемые в психотерапевтической практике, не имеют абсолютно однозначных смыслов и тем самым оставляют некоторое пространство для интерпретаций. Иногда из-за иностранного происхождения и „трудностей перевода“ термин не совсем точно отражает заложенную в него суть. В данной статье речь идёт о новых версиях двух понятий, позволяющих более точное обозначение описываемых ими феноменов и соотвественно бо́льшую эффективность этих понятий как инструментов психотерапии.

В трансактном анализе и в эмоциональной грамотности, являющейся методологическим ответвлением трансактного анализа, модель функциони личности по Эрику Берну является значимым диагностическим и терапевтическим инструментом. Эта модель, состоящая из трёх Эго-Состояний (Ребёнок, Взрослый и Родитель) сравнима с психоаналитической трёх-частной структурой личности (с соответственно Ид, Эго и Супер-Эго), однако фокусируется более на манифестациях Эго-Состояний в актуальном поведении и на том, как эти манифестации влияют на коммуникацию и на отношения в целом. Так, под Эго-Состоянием Родитель понимаются сохранённые в памяти шаблоны поведения и аттитюдов значимых родительских фигур. Родитель как психический интроект существенно влияет на актуальное поведение индивида и может служить и причиной психологического неблагополучия, проявляющегося как в виде внутреннего конфликта, так и конфликта в отношениях с другими.

В свою очередь Эго-Состояние Родитель состоит из двух интегративных частей: из так называемых Критического Родителя и Заботливого Родителя (в англоязычном варианте Critical Parent и Nurturing Parent). (В психоаналитической традиции существует подобное концептуальное разделение Супер-Эго на две части – на так называемую „Хорошую Грудь“ и „Плохую Грудь“ (Klein, 1948).)

Интроект Заботливый Родитель – источник безусловной любви, имманентный ему мессадж „Ты ОК“ и выражается он в защищающих, поддерживающих и доброжелательных поведенческих и вербальных паттернах.

Манифестации Заботливого Родителя присутствуют как в отношении к себе самому, так и в коммуникации/отношениях с другими. Индивид с выраженным Заботливым Родителем может постоять за себя там, где это необходимо, он способен адекватно заботиться о себе и о близких, не скуп на похвалу, проявления поддержки и благодарность.


Критический Родитель – наоборот ощущается как ограничивающая и подавляющая внутренняя инстанция. Те или иные вариации послания „Ты не ОК“ это всегда проявления Критического Родителя. Неуверенность в себе, неудовлетворённость собственными успехами/внешностью/умениями/etc, тенденция к болезненному самоедству и латентному чувству вины – всё это проявления Критического Родителя в рамках личности. В рамках отношений с другими Критический Родитель проявляется двумя способами: как в чрезмерно требовательном, придирчивом и недружелюбном отношении к другим, так и в неумении защитить себя и постоять за себя там, где это необходимо. Манипулятивное, ограничивающее и наказывающее поведение – типичные проявления Критического Родителя. Критический Родитель это эмоциональная холодность, (пассивная) агрессия, недостаток уважения к собеседнику, иногда деструктивные, со-зависимые отношения с элементами той или иной формы насилия. Да и сам выбор партнёра для отношений (в пользу партнёра с чертами подобной деструктивности) зачастую продиктован именно неосознаваемой „активностью“ внутреннего Критического Родителя. Самой характерной чертой Критического Родителя таким образом является обесценивание в любых его формах.

Которая из двух Родительских интегративных частей – Заботливая или Критическая – более проявлена в актуальном поведении, зависит как от индивидуального опыта (сценарной матрицы), так и от характера ситуации (триггеров в рамках коммуникации, запускающих сценарные, т.е. неаутентичные, несвободные от драйверов, ролей и игр реакции). Осознание и рефлексия тех или иных проявлений индивидуального Родительского Эго-Состояния является важной частью индивидуального консультирования и психотерапии. Образовательный аспект психотерапевтической работы заключается в том, чтобы помочь клиенту/пациенту развить осознанность в отношении проявлений обеих из интегративных частей Родителя с целью выстраивания желаемой коммуникации или отношений. Именно в рамках этой работы понятия и их недвусмысленно истолкованные значения имеют решающее значение.

Идея индивидуальной ценности

Это не всегда простая задача – отличить манифестации Критического Родителя от таковых Взрослого, под которого он маскируется. Защитные механизмы психики играют тут не последнюю роль: разрушительные ментальные и поведенческие шаблоны Критического Родителя, усвоенные от реальной родительской фигуры, часто подвергаются вытеснению и оправданию, дабы смягчить дискомфорт от внутреннего конфликта (фразами „У меня было самое нормальное детство“, „Мой отец был нормальным отцом, как у всех“ пациент часто пытается завуалировать от себя самого бытовавшее в семье эмоциональное или физическое насилие). Эта внутренняя цензура, тенденция автоматически оправдывать, вытеснять и рационализировать проявления КР и сподвигла меня искать более аккуратное и точное обозначение феномену КР. Не менее желаемым и важным является и умение чётко отличать манифестации КР от манифестаций Заботливого Родителя.

Читайте так же:  Как вдохновлять мужчину на подвиги

Итак, Критический Родитель по своей сути есть обесценивание: под его влиянием индивид субъективно ощущает себя менее способным и просто „меньше“ (беспомощнее, слабее), чем есть на самом деле; реальный ресурс и потенциал такого индивида в коммуникации или в отношениях резко ограничивается вмешательством Критического Родителя и ведёт к проигрыванию заведомо провальных сценариев. Пренебрежительно относиться к себе, также и в плане отношения к собственному здоровью, что является функцией Критического Родителя, – тоже проявление обесценивания, вернее самообесценивания, то есть аттитюда, перенятого от родительской фигуры. За всем этим стоит латентная (и неосознаваемая) неуверенность в индивидуальной ценности (ценности своего здоровья, благополучия, психологического комфорта), которая и ставит под вопрос и удовлетворение потребностей. Напротив, люди без опыта обесценивания в анамнезе обладают „неповреждённым“ чувством собственной ценности, не отягощены преувеличенными сомнениями в себе и вполне в состоянии относиться эмоционально ровно и с уважением и к другим, и к себе самим.

Если базовую потребность в любви и признании рассматривать как потребность в подтверждении индивидуальной ценности, то ясной становится граница, чётко отделяющая феномен Контролирующего Родителя от феномена Заботливого: Заботливый Родитель проявляется и субъективно ощущается как сообщающий и подтверждающий индивидуальную ценность (через имплицитные послания „Ты ОК“), Критический же Родитель – как обесценивающий („Ты не ОК“). Значимость индивидуальной ценности как базовой потребности подтверждает и тот факт, что явно или неявно она всегда является темой психотерапии или психологического консультирования. То, как индивид субъективно воспринимает собственную ценность и то, в чём проявляется его отношение к себе – в контексте ли отношений с родителями или в рамках актуальных отношений с другими – это область, с которой связаны и очень сильные эмоции, вызываемые либо ценящими, либо обесценивающими аттитюдами. Обесценивание ощущается как то, что ранит наши чувства, вызывает душевную боль. Ценящее же отношение, наоборот, сообщает ощущение удовлетворения и счастья.

Обозначение соответствующих интегральных частей Родительского Эго-Состояния как Ценящий Родитель (вместо Заботливого Родителя) и Обесценивающий Родитель (вместо Критического Родителя) позволяет даже новичку, только осваивающему язык психотерапии, легко научиться идентифицировать проявления соответствующих интроектов в реальной жизни, безошибочно отличать один феномен от другого и осознанно заменять нежелательные паттерны мышления и поведения желательными.

В англоязычной литературе и психотерапевтической традиции трансактного анализа концепт Критического Родителя имеет и такие обозначения как „Pig Parent“ (Большой Свин в русскоязычной ТА-литературе) и „Witch Messages“ (послания ведьмы) (Boulton, 1977). Обозначения, которые были призваны прояснить обозначаемый ими феномен, порой, наоборот, способствуют включению защитных механизмов психики (вытеснения, рационализации) и бессознательному „взятию под защиту“ реальных родительских фигур. Это затрудняет и делает более затратным по времени процесс осознания эффектов, производимых обесценивающими шаблонами мышления и поведения. Как раз в силу подобной защитной тенденции и в психотерапевтическом сообществе возникло своего рода сопротивление в отношении таких „уничижительных“ обозначений психического интроекта как „Pig Parent“ и „Witch Messages“ (Goulding & Goulding, 1979).

Более точное обозначения феномена позволяет осознавать контрапродуктивность интроекта Обесценивающий Родитель и освоить навык заменять его проявления проявлениями Ценящего Родителя в актуальной коммуникации. Именно этот навык обеспечивает положительные изменения и в рамках отношении к себе самому, и в рамках отношений с другими.


Семантический резон такого более ясного разделения состоит в том, что прилагательные „критический“ и „заботливый“ не имеют однозначных, одномерных коннотаций. Слово „критический“ часто понимается и как относящееся к положительному и желательному качеству: критически мыслить и быть способным к здоровой самокритике – вполне годные способности и черты. Критика может быть и конструктивной и без критического мышления невозможно образование и просвещение. „Заботливый“ (в английском варианте „nurturing“) – несколько расплывчатая метафора, под которой можно понимать много чего в зависимости от контекста и такая расплывчатость приводит к разночтениям и недопониманиям.

Более точное дифференцирование по принципу ценности очень положительно проявило себя в моей работе с пациентами. Оно способствует и просто процессу обучения понятному психотерапевтическому языку, и помогает выработать ценящее или так называемое „окейное“ отношение как к себе самому, так и к партнёрам по взаимодействию. Грамотно сформулированное слово это чрезвычайно эффективный инструмент достижения желаемых целей и положительных изменений.

Это адаптация на русский язык статьи, опубликованной в немецко-язычном журнале профессиональной ассоциации немецких психологов (BDP): Kornyeyeva, L. (2019). Zum Wert-Prinzip in der psychotherapeutischen Wortwahl. Report Psychologie, 1/2019, S. 23-24.

Berne, E. (2006). Die Transaktions-Analyse in der Psychotherapie. Eine systematische Individual- und Sozial-Psychiatrie. Paderborn

Boulton, M. (1977). Parental Injunctions: Witch Messages Masquerading as Nurturing Parent Messages. Transactional Analysis Journal 7:1 January 10-14.

Grawe, K. (2004). Neuropsychotherapie. Göttingen

Goulding, M.M., Goulding, R.L. (1979). Changing Lives through Redecision Therapy. New York

Holtby, M. (1973). You Become What I Take You To Be: R.D. Laing’s Work on Attributions as Injunctions Transactional Analysis Journal III:4 October 25-28

Michel, G., Oberdieck, H., Steiner, C. (2007). Die Kunst, sich miteinander wohl zu fühlen: Emotionale Kompetenz in Familie und Partnerschaft. Paderborn

Klein, M. (1948). Contributions to Psychoanalysis. 1921-1945., London

Kornyeyeva, L. (2017). Emotionale Kompetenz nach Claude Steiner: Eine kurze Einführung, in: Liebe ist die Antwort. Beiträge aus Psychotherapie, Pädagogischer Psychologie, Familienpsychologie, Wirtschaftspsychologie, Sozialpsychologie. Deutscher Psychologen Verlag, Berlin

Steiner, C. (1979). The Pig Parent. Transactional Analysis Journal, Volume: 9 issue: 1, page(s): 26-37. Issue published: January 1.

Steiner, C. (2005). Wie man Lebenspläne verändert: Die Arbeit mit Skripts in der Transaktionsanalyse. Paderborn

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Steiner, C. (2009). The heart of The matter: Love, Information and Transactional Analysis. TA Press.

Источники


  1. Джон, Таусенд 21 способ сделать семейную жизнь счастливой / Таусенд Джон. — М.: Триада, 2007. — 682 c.

  2. Василев, Стефан Психология любви / Стефан Василев. — М.: Интерпринт, 1992. — 238 c.

  3. Норна, Ирина Освобождение от иллюзий. 7 секретов счастливой женщины. Женская энциклопедия (комплект из 3 книг) / Ирина Норна , Наталья Матвеева. — М.: ИГ «Весь», 2015. — 597 c.
В чём ценность психотерапии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here